Глава 9
Дана.
Смена, после приема у Карелиных выдалась тяжелой. Хоть мы и свалили из ресторана, через час после начала мероприятия, домой я попала в начале второго ночи. Не выспавшись и с жутким похмельем, я вчера заступила на сутки. Благо напарница Леночка с пониманием отнеслась к моему состоянию и большую часть работы по уходу за новорожденными взяла на себя.
— Даже не вздумай сегодня стричь деткам ногти! – шипела Ленка, выдернув из моих пальцев крохотные ножницы с округлыми кончиками. — У тебя руки трясутся так, что можешь ненароком оттяпать кусок фаланги какой-нибудь крохотуле.
Конечно, она была права. И я весь день заполняла истории, а еще раздавала некоторым роженицам лекарства. После десяти вечера, когда в отделении из медперсонала остались мы и дежурный педиатр, напарница отправила меня спать в сестринскую, а сама осталась на посту. Вот я бессовестно и продрыхла аж до семи утра. Уставшая, с синяками под глазами Лена, разбудила меня легким постукиванием чайной ложки, когда размешивала в кружке с кофе сахар.
— Леночка, прости, – хриплым после сна голосом, сказала я.
Напарница, махнув рукой, мол «с кем не бывает», ответила:
— Я тебе на день медика упаковку активированного угля подарю. Знаешь же, что не умеешь пить! Почему не предприняла меры?
— Ленчик, я когда все мысли и воспоминания о вчерашнем в кучу соберу и по полочкам разложу, обо всем тебе поведаю.
— Жду с нетерпением! – закатив покрасневшие глаза, произнесла Лена и, сделав глоток бодрящего напитка, добавила: — Только учти, во вторник буду дрыхнуть я!
На том и порешили.
Вернувшись домой,
я разувшись побрела на кухню в поисках съестного. На столе меня ожидала записка от мамы:
«Завтрак готовь сама. Не маленькая уже. Буду поздно, так что обед и ужин тоже на твоей совести».
Понятно. Мамусик обиделась. Теперь дня три со мной разговаривать не будет. И как всегда наказала меня приготовлением пищи! Знает ведь, как я не люблю варить и жарить. Не то, чтобы у меня не получалось, просто не люблю и все. Я сделала парочку горячих бутербродов и, запивая их сладким чаем, стала думать, что приготовить на обед. Но в голове то и дело всплывали события злополучной пятницы. Допив чай, я положила руки на стол и, уткнувшись в них головой, предалась воспоминаниям.
С платьем и со всем тем, что к нему прилагалось, меня выручила Стелла. Так же она немного мне поведала о том, как обычно проходят подобные праздники. Рассказ и ободряющие слова подруги не придали уверенности. Все утро я провела в доме Стеллы, Алекса и Белого. Подруга доставала один наряд за другим, но стоило мне что-то примерить, как она сразу же отрицательно мотала головой. Только на светло-сером, переливающемся платье в пол, глаза Стелы прищурились. Она попросила меня несколько раз пройтись по комнате, немного покрутиться в разные стороны, а потом заставила надеть кожаные туфли на невысоком каблуке. Я взглянула на себя в большое зеркало и тут же захотела сбежать на край света. Платье сидело хорошо, выгодно подчеркивало грудь среднего размера и плавную линию бедер. Оттенок наряда шел к цвету моих глаз, но все это было так непривычно, так ново для меня! Не мое, не мое, не мое! Стучало в моей дурной головушке. Но подруга, критически оглядев меня, произнесла:
— Зря ты вся съёжилась. Платье сидит шикарно. Не веришь, можем Лешку с Илюхой спросить, – и не дожидаясь моего ответа, Стелла позвала мужа и брата.
Первым в гостиную, где проходила примерка, вошел Алекс. Он немного потоптался на пороге, потом сделал несколько шагов в мою сторону и, остановившись в двух шагах от меня сказал:
— А тебе идут платья. И фигурка сразу видна, – парень одобрительно покивал и поднял вверх большой палец.
— А куда это ты собралась такая красивая? – послышался голос Белого. Илья с интересом разглядывал меня, облокотившись о дверной косяк.
— На юбилей к каким-то очень богатым людям, – о, если бы друзья знали, как меня смущают их оценивающие взгляды. — Все, хватит уже выбирать, пойду в этом платье.
Стелла сделала вид, что вытирает пот со лба. Я благодарно ей улыбнулась и засобиралась домой, пообещав, что верну наряд при первой же возможности.
Вечер у Карелиных мне запомнился только тем, что я постоянно дрожала от смущения и боязни что-то сделать не так. Крис всячески успокаивал меня. То ладонь сожмет, то на ухо шепнет, какую ни будь шутку. Только вот его обжигающее дыхание и легкие прикосновения теплых губ к моей ушной раковине, не успокаивали, а наоборот приводили в трепет мою душу и тело.
Из каких блюд состоял ужин, я не запомнила. Наверняка все было очень вкусно. Но меня так трусило, что я боялась взять в руку вилку и прикоснуться к еде, которую Костя заботливо положил в мою тарелку. А вдруг кусок снеди упадет на чужое платье? Или попросту уроню вилку на пол? Что подумает обо мне тогда мама Криса? И как злорадно будет ухмыляться Инночка, которая и так все время не сводит с меня глаз. Единственное на, что я осмелилась, так это пригубить шампанского. И то, только потому, что было очень жарко и сильно хотелось пить. А воды из красивого графина, стоявшего посередине стола, я постеснялась налить себе в стаканчик.
Крис же вел себя так, как будто ежедневно посещал подобные мероприятия. Шутил с соседями по столу, отвешивал комплементы супругам влиятельных особ, и без стеснения ел. Еще, правда, кидал неодобрительные взгляды на мою полную тарелку и на пустеющий бокал шампанского в моей руке.
Наконец он шепнул мне на ухо:
— Пора валить, – встал сам и помог мне выти из-за стола. Потом подойдя к матери, поцеловал ее в щеку и, попрощавшись со всеми, кто сидел с нами за столом, мы покинули гостиницу «Морская».
На улице я с удовольствием вздохнула свежий, морской воздух, но странное напряжение вечера все ни как не отпускало. Казалось, что мое тело привыкло дрожать и быть в постоянном напряжении. Костя подвел меня к машине и усадил на переднее пассажирское сиденье.
— Что с тобой? – парень мягко улыбнулся и завел машину. — Мы уже ушли, все прошло хорошо.
— Я не могу расслабиться, – призналась я. — И голова сильно болит.
— Я думаю тебе надо выпить теплого красного вина, – нахмурив лоб, произнес Крис. — Предлагаю заехать в гости к нашим общим друзьям.
И понеслось! Я вновь оказалась в доме Стеллы и Алекса. Друзья внимательно выслушали Криса. Стелла предположила, что у меня какое-то нервное перенапряжение и пока Костя грел мне сухое вино с медом, помогла переодеться. Глинтвейн приятным теплом разлился по всему телу. Напряжение спало, но на смену ему пришла сильная дрожь. Она утихла только после второго бокала вина. А после третьего, мне стало настолько хорошо, что я даже съела тарелку салата из морепродуктов. Опьянение наступило не сразу. Головную боль постепенно сменило состояние эйфории. Вскоре, я стала поддерживать дружескую беседу. Всплыло в памяти, как по-доброму переглядывались и посмеивались друзья над моими рассуждениями. Как Илюха предложил посмотреть всем вместе какую-то новую комедию. Как Крис вел меня, слегка пошатывающуюся, из кухни в гостиную и усаживал на диван. И в итоге я, как это часто со мной бывает в состоянии сильного алкогольного опьянения, начала вешаться на Костю. Боже, как стыдно!
С начала я игралась с его вьющимися черными волосами. Потом стала пальцами водить по шее. Крис обнял меня и уложил мою голову к себе на плечо. Но и этот жест не остановил меня. Да, какое-то время я сидела смирно и даже на несколько минут уловила суть фильма, но потом мое внимание привлекли губы парня. Красивые, четко очерченные, на вид плотные и твердые, притягивали как магнитом. Пальцем, я прошлась по контуру верхней губы, потом коснулась нижней. Костя ласково отвел мою руку от своего лица, и легонько поцеловав мои пальчики, приложил ладонь к своей груди. Наверное, он хотел остановить меня, но биение его сердца привело в еще большее волнение. Я четко вспомнила, как стала носом тереться о его шею, а потом покрывать ее поцелуями.
Не знаю, сколько по времени Костя терпел меня, но спустя какое-то время, он шумно выдохнул и поднялся с дивана. Последнее, что четко отпечаталось в моем сознании, это циферблат настенных часов в нашей с мамой квартире.