Наполовину целые.
И вот мы стоим. Всего в нескольких сантиметрах друг от друга, но кажется, что между нами пропасть. Его взгляд пронзает меня, как будто ищет ответы, которых я сама не знаю. Мы оба молчим, не зная, какие слова должны сорваться с губ первыми. Тишина давит, воздух между нами тяжёлый, пропитанный чем-то неуловимым — страхом, ожиданием, нерешительностью.
Я чувствую, как сердце стучит в груди, слишком громко, слишком отчётливо. Мысли путаются, разум затуманен, но одна мысль прорывается сквозь этот хаос — я не хочу оставаться одна. Мне страшно, что если я сделаю шаг назад, эта тишина поглотит меня целиком. Страшно, что если он отвернётся, я снова окажусь в пустоте.
Я едва заметно сжимаю пальцы, словно пытаясь удержать ускользающую реальность. И всё же стою. Мы стоим. Два силуэта, застигнутые моментом, который может всё изменить — или оставить нас здесь, в этой зыбкой тишине, навсегда.
—Спокойной ночи, дорогуша. И не пей больше.
Взгляд грустно скользнул по нему и остановился на тату полумесяца.
— Что она означает?
—Поиск.
— Что? В каком смысле?
—Ночью, когда темнота правит и пробуждает самое потаённое, когда солнца уже нет, в мраке появляется луна. Звезд очень много, а луна одна. Её легко найти среди множества звезд в ночном небе. Луна особенная, не такая как все— парень говорил спокойным умиротворённым голосом смотря в ночное небо. — солнце слишком слепит, а луна гармоничная и ночь с ней становится по-настоящему волшебной.
Я молча смотрю на него, на то, как свет звёзд отражается в его глазах, делая их глубокими, почти бездонными. В его голосе нет ни насмешки, ни привычной дерзости — только спокойствие, редкая искренность, которая почему-то задевает меня сильнее, чем должна.
Луна особенная. Не такая, как все.
Эти слова застревают где-то в груди, оставляя после себя тёплое, но тревожное чувство.
Я опускаю взгляд, в голове вспыхивают воспоминания — одинокие ночи, когда я смотрела в окно, силясь вспомнить то, что ускользает от меня, когда я чувствовала пустоту, которую не могла объяснить. Может, я тоже похожа на луну — потерянная среди чужих звёзд, не принадлежащая этому миру.
Я слабо улыбаюсь, хотя в глазах ещё плещется печаль.
— Красиво, — тихо произношу я, качая головой. — Но почему полумесяц? Почему не целая луна?
Я поднимаю взгляд, ожидая ответа, и ловлю его пристальный взгляд — такой тёплый, такой изучающий, будто он разгадывает во мне что-то, о чём я и сама не догадываюсь.
Он усмехается, но в этой усмешке нет привычной насмешливости — только тень какой-то глубокой, почти невесомой грусти.
— Потому что полная луна — это завершённость, — негромко говорит он, снова переводя взгляд на небо. — А полумесяц… Полумесяц — это путь. Он ещё не полный, не целый. Он — ожидание, обещание, что однажды станет больше, ярче.
Он делает паузу, будто подбирая слова, затем легко проводит пальцем по контуру татуировки, словно проверяя её реальность.
— Полумесяц — это напоминание. О том, что я ещё не нашёл то, что сделает меня целым.
Он говорит это спокойно, но мне почему-то становится трудно дышать. Будто его слова, эта простая фраза, касается чего-то во мне, чего-то спрятанного слишком глубоко, чтобы я могла сразу это понять.
Может, поэтому я ничего не отвечаю. Только молча смотрю на него, чувствуя, как внутри зарождается странное, тянущее чувство — будто мне хочется спросить… Нет, даже не спросить, а понять. Что именно он ищет? И нашёл ли он хоть часть этого?
Я смотрю на него, и вдруг он кажется мне другим. Не тем Питером, которого я привыкла видеть — насмешливым, самоуверенным, вечно дерзким. Сейчас передо мной стоит не мальчишка, играющий в короля, а кто-то… взрослый. В меру мудрый. Тот, кто знает больше, чем говорит, кто понимает вещи, которые мне кажутся слишком сложными.
В его голосе нет привычной издёвки, нет высокомерия. Только спокойствие. Только тёплая, почти тихая уверенность, с которой он говорит о луне, о полумесяце, о том, что ещё не найдено.
Я ловлю себя на мысли, что мне хочется его слушать. Не перебивать, не смеяться над его словами, не закатывать глаза — а просто слушать.
Он смотрит в небо, но на мгновение его взгляд скользит ко мне. В этот момент я осознаю: этот Питер — не тот мальчишка, что играет судьбами. Он настоящий. И это пугает меня больше, чем его игры.
—Красиво. Мне нравится.
— Я тоже?
Натянул довольную улыбку тот. И только когда я потянулась за ключом он отпрянул от двери и попрощавшись ушёл, оставив приятное и одновременно неожиданно мнение о себе.
Смотря ему в спину и провожая взглядом я вспомнила о том что за дверью меня ждёт — одиночество.
Не спешно зайдя в темный мрачный дом я проверила все двери и окна поднялась к себе. Первым делом переоделась. Надев шорты и топик я подошла к окну на котором стояла роза. Красивая, но несколько лепестков уже орали и покоились на подоконнике.
Переведя взгляд девушка смотрела долго на полумесяц в небе. Затем обернувшись и посмотрев в свою тёмную и одинокую комнату, резко открыла окно.
Она не понимала, что ей двигало. Но она хотела убедиться.
И она была готова.
Смотря в окно медленно шагая назад я упала на кровать. Закрыв глаза Руби думала только об одном.
Приди...иначе как то совсем одиноко.