Глава 9
[Всем привет! Сейчас активно пишу вторую часть, поэтому приходится много чего править в первой. Возможны задержки с выкладкой глав].
Ночь вышла тяжелой и бесконечно долгой. Мы оставили вертолет в горах Виклоу и дальше отправились пешком по долине. Рем пришел в себя, но шел так мучительно медленно, что мне пришлось поднырнуть под его руку и практически нести на себе. Блисс шла впереди, устало мельтеша лапами. Мы пересекли пустошь, поросшую вереском, и вышли к дороге, залитой луной.
— Он скоро будет здесь, — сказала Блисс и уселась на обочине дороги, завалившись на бок.
У меня не было сил даже спросить, кто «он». Мы с Ремом опустились рядом, прямо на жухлую траву. Он уронил голову мне на плечо. Я обвила его рукой, чтобы удержать, если ему вдруг вздумается снова отключиться.
— Спасибо, что вытащила меня из той галлюцинации, — пробормотал он. — Она была дерьмовая.
— Надеюсь, тебе понравились мои нелепости.
— Нет, — сказал он, я невольно рассмеялась.
— Прости, что так поступила с твоей невестой. Надеюсь, это не разрушит ваши отношения.
— В следующий раз, если не дай бог что-то подобное, давай обойдемся без шуток про гигантские члены.
— Нет, это не ко мне, — покачала головой я. — Так и стухнуть недолго.
Рука Рема сжала мою. Он выглядел хуже некуда, но все же это был он — и мне было до головокружения приятно находиться рядом, говорить с ним, чувствовать тепло его ладони. Как только нам удастся добраться до постели, то я сделаю все, чтобы его подпитать. Если, конечно, мне самой хватит сил. Осенний холод начал понемногу просачиваться под ткань моего комбинезона, усталость проникла в каждую клетку тела, израненные лодыжка и колено все сильнее давали о себе знать. Боже, пусть в том месте, где мы окажемся, будет душ и кровать...
Вдалеке блеснули огни фар, и мы втроем поднялись на ноги, вглядываясь вдаль. Минуту спустя рядом притормозил внедорожник с тонированными стеклами. Одно из них опустилось и наружу выглянул пожилой мужчина с загорелой кожей, проседью в бороде и длинными черными волосами, разметавшимися по плечам. На заднем сиденье, прижавшись личиком к стеклу, сидела девочка лет шести-семи. До того прелестная, что казалась не вполне реальной: огромные голубые глаза, роскошные каштановые кудри — буйные, непослушные — и дерзко вздернутый нос. Страшно любопытный, судя по всему.
— Не думал, что увижу тебя снова, Рем, — проговорил мужчина с сильным восточно-европейским акцентом, затем повернулся к Блисс и послал ей воздушный поцелуй: — Но, видимо, сам черт бережет тебя.
— Берегу, Микаэль, — ответила кошка. — И, как видишь, усердно.
Мужчина соскочил с сиденья, и они с Ремом обнялись. Рядом со здоровенным, высоченным Микаэлем Рем напоминал просто высохший скелет.
— Дерьмовая вышла ночка, а? — поинтересовался Микаэль, переводя взгляд с Рема на меня и обратно.
— Отвечу за всех: не то слово, — проворчала Блисс, проникая в машину сквозь закрытую дверь. — Спокойной ночи. Разговаривать нет сил.
— Саванна, мой друг, — Рем представил меня Микаэлю, и на этом его силы закончились. Его так сильно шатнуло, что нам с Микаэлем пришлось его ловить и срочно усаживать в машину. Блисс уже устроилась у девочки на коленях, и та чесала ее за ухом, что-то тихонько напевая. Я забралась на заднее сиденье, между Ремом и девочкой, изучавшей меня с огромным интересом.
— Ты поранилась, — сказала девочка. — Что случилось?
— Разбилось лобовое стекло у вертолета, и осколки ранили меня, — ответила я, не слишком надеясь, что она поймет. — Но все заживет.
— Это Сандра, моя дочка, — сказал Микаэль, умиленно поглядывая на нее в зеркало заднего вида.
— Привет, Сандра, — шепнула я ей.
Девочка вытянула руку и коснулась моей щеки. На кончике ее крохотного пальца осталась моя кровь — маленькая капля. Тщательно изучив ее и нахмурившись, девочка наконец подняла на меня глаза — они были темными, почти черными, и повторила с восторженной улыбкой:
— Все заживет, генерал!
— Прекрасно, лучшая новость, капрал, — отшутилась я.
— Я не капрал, я просто Сандра. А ты — генерал, — повторила она, моргнула и внезапно ее глаза снова стали прозрачно-голубыми.
***
Внедорожник остановился у большого коттеджа на самой вершине холма, на границе пустоши и елового леса. Со всех сторон его окружали невероятного размера деревья. Я узнала в них силуэты араукарий — никакие другие не выглядят так, как они. В них ясно угадывалось что-то дикое, доисторические. Они росли так плотно, переплетаясь толстыми ветвями, что пролетай я мимо на вертолете, и я бы не заметила сам дом.
Пока мы ехали по подъездной дорожке, с холма открывался потрясающий вид на вересковую долину, залитую луной. Вокруг на многие километры, сколько хватало глаз, не было ни души: ни домишки, ни поселка, — только долины, кое-где пересеченные дорогами и дикими зарослями.
Микаэль помог Рему выйти, придерживая его, распахнул перед нами дверь:
— Туалет — налево, кухня — прямо, спальни — направо. Есть горячая вода, вино на столе, холодильник забит под завязку. Одежда есть и бинты тоже.
— Короче, мы в раю, — пробормотала я, входя в дом.
— Да рай просто нелепица по сравнению с этим местом, — сказала Блисс.
Микаэль тут же увел Рема в одну из спален, а мне выдал одежду, огромное пушистое полотенце и банный халат. Я едва не плакала от радости, принимая душ. Еще никогда кусок мыла не вызывал у меня таких сильных эмоций. Я сделала напор посильнее и села прямо на мраморный пол. Мои ноги и руки выглядели просто ужасно — раны требовали срочной обработки, колено распухло, на ладонях была содрана кожа — так много мне пришлось орудовать ножом. Медальон выскользнул из меня, когда я приподняла ногу, осматривая колено. Он стал совсем крохотным, словно все это время тоже тратил энергию. Вот почему я почти не чувствовала его все это время. Даже, точнее сказать, забыла напрочь.
Когда я выползла из душевой и глянула в зеркало, то поняла, что ни Лорен, ни Уэсли не узнают меня, когда я вернусь на базу. С меня просто сошел весь запас жира. Он никогда не был большим, физические тренировки сжигали лишнее, но раньше у меня хотя бы была задница и грудь. Теперь же я выглядела болезненно худой и впервые поверила словам Рема, что мне тоже нужно восстанавливать силы.
Что ж, начну прямо сейчас. Я перебинтовала ноги, от щиколоток и выше колен, и облачилась в длинную рубашку из синего льна, найденную в шкафу. Обработала раны на лице от осколков лобового стекла. Откуда-то с кухни потянуло головокружительным ароматом жареного мяса, и я едва не ринулась на запах, как голодный зверь. Но сначала мне нужно было увидеть Рема. Все остальное подождет. Даже, прости господи, вино и стейк.
Микаэль указал мне на комнату Рема, и я вошла, пытаясь разглядеть его в полной тьме. Наконец глаза адаптировались. Тело Рема покоилось на разобранной постели. Лунный свет добавлял ему бледности. Если бы не звук его дыхания, я бы опять усомнилась в том, что он жив.
— Рем, — позвала я и легла рядом с ним.
По-видимому, Микаэль помог ему с мытьем и перевязкой. Его волосы были немного влажными, ладони перебинтованы, лоб разгладился. Звук моего голоса заставил его открыть глаза. Они больше не были аметистовыми, скорее просто темно-синими. Я не знала, что было причиной: смена места или что-то еще.
— Как ты? — спросила я. — Ты оправишься?
— Да, — ответил Рем, тронув мое лицо, будто проверяя, что я не привиделась ему.
— Тебе нужна... подзарядка? — поинтересовалась я. — Я без сил, еле шевелюсь, ты сможешь дождаться утра? Утром я смогу без проблем.
Рем помолчал, разглядывая меня с каким-то новым выражением. Сожаление или что-то вроде него.
— Нет, не нужна. Там, в госпитале, я был как под энергетическим прессом. Они вытягивали из меня все подчистую. Но здесь смогу восстанавливаться, как обычный человек. Еда, сон, лечение... Будет дольше, но... так будет правильнее.
Я только кивнула. Нечего было сказать. Значит, я была права, когда ощутила, что там, в госпитале, мы занимались любовью в последний раз. Теперь он не нуждается во мне. Наверное, лицо выдало мой шок, потому что Рем тут же сказал:
— Я могу пойти на это, если это нужно тебе. В благодарность за все, что ты сделала.
Вау, сексом из жалости со мной еще никто не занимался.
Я отвела взгляд, не в силах продолжать этот разговор. Все, что Рем говорил, рубило меня по живому. Меня и раньше отвергали. Случалось. Я всегда принимала это спокойно и считала это одной из своих лучших черт: умение держать удар. Но сейчас мне будто зарядили ногой в живот и столкнули в пропасть. Я так сильно сжала зубы, что не сразу смогла их разомкнуть, чтобы ответить.
— Нет, я... Мне это тоже... больше не нужно. Мне бы тоже просто перекусить и поспать, — я отвернулась, уставившись в пол.
— Уверена?
Я села на постели. И подумала, что уж лучше разрыв сердца, чем трахаться с ним только потому, что ему меня жаль.
— Да, — сказала я. — Ты сможешь спуститься к ужину? Я чую Микаэль разошелся на кухне.
— Не думаю, что смогу. Надеюсь, он перемелет в блендере пару котлет и накормит меня с ложки, — пробормотал Рем. То ли серьезно, то ли шутя.
— Это будет... долго, да? Я имею в виду восстанавливаться без близости с кем-то.
— Да, — сказал он.
— Но ты все равно выбираешь этот путь, чтобы не расстраивать ее?
— Именно, — кивнул он.
— Что ж, это... честно.
Я поднялась и пошла к двери, чувствуя себя тысячелетней старухой. Нет, хуже, отверженной тысячелетней старухой. Мое сердце осталось в этой комнате, разбитое вдребезги, и теперь мне предстояло жить без него.
— Саванна, — окликнул меня Рем, когда я схватилась за ручку двери.
— Да?
— Я сделаю все, чтобы спуститься к завтраку и выпить с тобой кофе. Даже если придется ползти.
— Прекрасно. Просто здорово, — сказала я без всяких эмоций. Юмор во мне наконец-то иссяк.
Я вышла, закрыла дверь и пару минут просто стояла посреди коридора, схватившись за стену. Мне не хватало дыхания, в горле встал ком, боль была такой сильной, что уже не хотелось ни есть, ни спать. Только лечь и больше ничего не чувствовать.
***
Безумнее Микаэля в розовом фартуке и шапке повара была только Блисс с ножиком в лапе, шинковавшая капусту. Я невольно рассмеялась, хотя щеки все еще были мокрыми от слез. Они быстро взяли меня в оборот, предложили порезать хлеб и открыть вино. Я старалась ни на кого не смотреть: мои глаза были краснее вишен, и все точно заподозрили бы неладное. А я не чувствовала в себе сил кому-то что-то объяснять.
— Блисс тебя сейчас ножиком пырнет, между прочим, — сказал мне Микаэль, хихикая. — За то, что ты вынула ее датчик и теперь она не может командовать нарезкой салата.
— Серьезно? — моргнула я. — Я не смогу слышать тебя без этой штуковины?
— Нет, — хмыкнул Микаэль. — А я пересказчиком не буду, увольте. Я слишком стар, чтобы участвовать в безумных фантазиях кошачьего ума.
Блисс залезла на табуретку передо мной и встала на задние лапы, помахивая ножом. Я опять рассмеялась, но уже не так уверенно.
— Так что сделать? Не носить же мне эту штуковину в себе пожизненно?
Блисс протянула мне моток черных ниток.
— Предлагаешь повесить мне его на шею?
— Да. Будет работать, — кивнул Микаэль. — Здесь уже нет нужды прятать его.
— Кстати об этом, — заговорила я, мастеря себе ожерелье из ниток и медальона Блисс. — А сюда за нами Старушенция со своей свинофермой не явится?
— По-моему, так Стражницу еще никто не называл, — хохотнул Микаэль.
— Это я еще держусь в нормах приличия, — проворчала я, наконец продев нитку в отверстие. Стоило мне повесить его на шею, и Блисс тут же ворвалась в мою голову.
«Так-то лучше! Порежь пожалуйста кориандр. Я ненавижу его, но только он может перебить запах свинины, которым я пропиталась от когтей до кончиков ушей... Я бы и сама порезала, но я — кошка, мои лапки слишком маленькие».
— Да без проблем, Блисс... Так как насчет Старушенции?
Микаэль распахнул духовку и вынул противень с дымящимися овощами.
— Это место — убежище для любого ищущего. А я — его хранитель. Я — вне борьбы света, тьмы и Ордена Равновесия, поэтому сюда никто не явится. А если и явится — то только поговорить.
Забавно было услышать нечто столь фантастическое от мужика в розовом фартуке. Я снова ощутила себя кем-то вроде Алисы в Стране Чудес, пытающейся сохранить нормальность, когда вокруг происходит черте что.
— Рем здесь в безопасности, значит?
— Да, пока не решит уйти.
— Надеюсь, и не собирается.
— Думаю, что он побудет здесь какое-то время. Восстановление после подобного... может быть долгим.
«Если только он не включит мозг и не переспит с тобой, — фыркнула Блисс так громко, что я вздрогнула. — Почему, ну почему все должно быть так сложно?! Если секс — целительный акт, то почему бы блин им не заняться!»
Я с ужасом посмотрела на Микаэля, надеясь, что эту реплику услышала только я. Тот с невозмутимым видом занимался овощами, и я выдохнула.
«Он не хочет расстраивать Эстеллу, — мысленно ответила я. — Можно понять».
«Эстелла не сахарная, не растает».
— Кто-кто? — переспросил Микаэль и тут же закрыл рот рукой, когда понял, что выдал себя.
«Невеста Рема, — с нажимом сказала Блисс. — Хватит подслушивать чужие разговоры».
— Ну тогда просто ори потише, Блисс. Ты шкворчишь громче сковороды, черт возьми... Давайте-ка за стол.
***
Ужин был прекрасен, Микаэль добр и внимателен и даже Блисс подозрительно добра. Я съела три стейка и гору запечённых овощей. И выпила три бокала вина. Наверно я бы пила и дальше, чтобы заглушить боль, но меня сморила усталость. Я пожелала всем спокойной ночи и вышла на крыльцо, глотнуть свежего воздуха. Луна светила ярче фонаря. Вересковые пустоши затопило голубое сияние. Я села на ступеньку, поджала ноги и уставилась в даль — туда, где луна отражалась в узком зеркале реки.
Скрипнула дверь и рядом со мной уселась малышка Сандра. К ужину она не пришла, поэтому я удивилась, увидев ее на ногах. На ней была ночная рубашка в бабочках, ленты в волосах и тапочки с ушами.
— Я знаю, что твое сердце болит, — вдруг сказала она, тронув меня за плечо.
— Откуда?
— Я просто смотрю на людей и знаю все о них.
— И что же ты знаешь обо мне?
— Ты генерал, — сказала Сандра восторженно, глядя на меня огромными расширенными глазами. Я не могла понять, какого цвета у нее глаза — такими широкими были зрачки в полумраке осеннего вечера.
— Прекрасно, что еще?
— Ты большой генерал.
— Окей, — рассмеялась я. — Ты знаешь, я называю одного своего приятеля командир. Просто потому, что это забавно. Никакой он не командир конечно. Мы просто так шутим.
— Но я не шучу, — проговорила Сандра, поставив локти на коленки.
— Эмм, ладно. Как думаешь, долго мне еще ходить с разбитым сердцем или кто-нибудь исцелит его?
— Оно не разбито. Просто немного ноет. Но будет день, когда его разобьет вдребезги близкий человек.
— А хорошее что-то будет? — пробормотала я.
— Ты справишься, переживешь.
— Спасибо.
— И потом его разобьют снова, — пробормотала Сандра, смотря в одну точку. — Вот тогда будет по-настоящему трудно... Ты чуть не умрешь..
— Сандра, хватит, — пробормотала я. Липкий холодок вдруг пополз по спине.
— Ничего! — Сандра похлопала ладошкой по моему плечу. — Твой покровитель будет рядом, он не даст тебя в обиду. У него будут рога. И шерсть. И булава с шипами. И глаза с большими зрачками! Но зрачки будут не круглые, а квадратные!
Я ничего не ответила, переваривала сказанное, вытаращившись так сильно, что заболела голова.
— Дьявол что ли? — наконец сказала я.
— Нет, — рассмеялась Сандра. — Но характер у него будет тот еще...
— Хочешь вернемся в дом? Становится прохладно, — сказала я, чувствуя ужасное желание прекратить наш с Сандрой разговор. Было в нем что-то жуткое.
— Ладно, — тут же согласилась она, и тут ее глаза вдруг перестали были черными, они за секунду просветлели и снова стали ярко-голубыми.
Ее взгляд привлекло что-то вдалеке, Сандра вскинула руку, указывая в направлении заросшего дикими розами сада.
— Смотри, кто идет!
Девочка сорвалась со ступеньки и бросилась бежать — в темноту. Я окликнула ее и помчалась было следом, но Блисс вдруг преградила мне дорогу.
«Она будет в порядке».
— Ты уверена?
«Просто смотри».
Я услышала детский хохот, доносившийся из темноты. Шевельнулись ветви, и на поляну перед домом вышел пес с темно-красной шерстью. Он был огромен, размером с датского дога, а может и больше. Сандра залезла к нему на холку, восторженно ликуя. Пару раз она свалилась с его спины, но он вовремя выставлял лапу в сторону и терпеливо ждал, пока Сандра снова заберется на его спину. Наконец она приноровилась сидеть на нем верхом, и пес помчал в сторону вересковой пустоши, весело подскакивая. Через пару минут они с Сандрой вернулись, но лишь для того, чтобы ускакать вновь.
«Пейн будет катать ее, пока не свалится без задних ног. Сандра — единственный человек на планете, которому цербер позволил оседлать себя».
— Пейн — цербер?
«Ты же сама видела его в полной красе. Когда Пейн на пике своей силы — у него вырастают еще две головы».
— И откуда же... существо подобной породы родом?
«Первый и второй круги ада».
— Тогда кто же такой Рем, если его питомец — адовый пес?
«Попробуй догадаться».
— Демон?
«Демоны туповаты. И не способны испытывать сильных привязанностей. Не один демон не полез бы за своей собакой, если бы пришлось рисковать своей шкурой. И уж тем более не влюбился бы... Со всеми вытекающими. К тому же, Рем напитывается силой, когда делает богоугодные вещи. Например, занимается сексом...»
— Секс — богоугодная вещь?
«А кто, по-твоему, сказал «плодитесь и размножайтесь»?
— Я как-то не думала об этом. Мне всегда казалось, что религия и секс — вещи плохо совместимые. Священники вообще-то дают обет безбрачия...
«Религия! — фыркнула Блисс. — В том-то и дело, что религия — это религия, а Бог — это Бог».
— Значит, Рем — он...
«Тот, у кого есть разум, и кто сможет ответить, если ты спросишь его прямо», — громыхнуло в моей голове.
Я вскочила на ноги, и из-за ветвей жимолости, прибитой осенними дождями и ветрами, показался Пейн, медленно переставляя могучие лапы. Сандра сидела на нем, сонно моргая и широко зевая.
«Поверить не могу, что ты позволяешь себе так много, Блисс», — проговорил он. Его голос звучал глухо и вибрировал на низких частотах. Так могло бы говорить только воистину демоническое создание.
«Она заслужила узнать, — ответила Блисс. — Если бы не она, тебя бы уже свиньи доедали, Пейн».
«Я благодарен ей. Однако все же не тебе решать, что и кому рассказывать о Мастере».
И Пейн, толкнув лапой дверь, прошел в дом. Укладывать Сандру спать, по-видимому. Блисс проводила его взглядом и, когда дверь закрылась сама собой, сказала:
«Он прав. Хоть и думает в данную минуту всего одной головой. Спроси обо всем самого Рема, если конечно он дотянет до утра».
— А может не дотянуть? — выдохнула я.
«Всякое может быть, — мяукнула та, но по ее расслабленному тону я поняла, что правды от нее не дождусь. Уж слишком она заинтересована в том, чтобы я оказалась у Рема в кровати да поскорее. — Спокойной ночи».
— Эй, Блисс!
Она оглянулась, дернув хвостом.
— Я выполнила свою часть уговора, как насчет твоей? Ты поможешь мне найти сестру?
«Я уже нашла ее».
Я так резко вскочила на ноги, что хрустнуло больное колено.
— Она жива?! Я могу ее увидеть?! Твою мать, вот это новости!
«Жива. Можешь. Но добираться туда тебе придется своим ходом».
Я так разнервничалась, что забыла о боли в теле и даже о разбитом сердце. В ту секунду абсолютно все потеряло смысл, кроме Селесты.
— Я могу связаться с ней?! Позвонить?!
«Нет. Но поехать и увидеться — вполне. Она в Ботсване, в Африке. Примерно в пятидесяти километрах от Габороне».
— Можно увидеться, но не созвониться? Она там в тюрьме строгого режима что ли?
«Не в тюрьме, но покинуть то место не может. Как Ассанж — посольство Эквадора в Лондоне», — фыркнула Блисс.
— Она точно жива?
«Определенно».
— Ты же за нос меня не водишь?
«Ты помогла мне спасти Рема. Мой кодекс не позволяет мне водить за нос человека столь важного, — ответила она. — Теперь дай мне ладонь».
Я протянула ей ладонь, и Блисс написала на ней коготком несколько строк. Как только она закончила, строки ярко засветились аметистовым сиянием. Это был адрес Селесты в Ботсване.
«Будет светиться, пока она не пожмет тебе руку. Чтоб ты точно не потеряла его. Устраивает?»
— Абсолютно.
«Вот и славно. Увидимся утром, Саванна».
Блисс открыла когтистой лапой дверь и исчезла в проеме.
Луна вошла в зенит и засветила еще ярче. Холод начал проникать под плед, в который я закуталась, но в дом я не спешила. Пусть все уснут. Пусть сон и покой наконец снизойдут на Рема, на Блисс, на Микаэля и всех остальных. И пусть их не потревожат ни мои шаги, ни мои тихие сборы. Я уже решила, что ни к чему оставаться до утра. Что мне даст утро, кроме отчаяния и тоски?
Когда я снова переоделась в свой комбинезон и тихо вышла на порог дома, то увидела Пейна, растянувшегося у нижней ступеньки и положившего голову на лапы.
«Я знаю, что ты задумала», — проговорил он.
— Окей. Что дальше? Попробуешь остановить меня?
«Вообще-то твое решение разумно и благородно. Твоя миссия закончена, ты с Блисс в расчете. Оставаться дольше — уподобляться нищенке, которая стоит с протянутой рукой, а ты слишком горда для этого. Могу подбросить тебя до ближайшего города».
— Если не сложно, — сказала я, с сомнением оглядывая его. Для Сандры он, конечно, был великаном, но для меня — просто большим псом.
Пейн царапнул лапой землю и вдруг снова стал расти. Мощные лапы вытягивались на глазах, пока он не стал размером с лошадь.
«Умеешь ездить верхом или мне использовать силу, чтобы удерживать тебя?»
— Умею, но я устала, как собака. Прости, если это звучит грубо. Поэтому придержи меня пожалуйста тоже.
Пейн только рассмеялся в ответ. Утробный хохот сотряс воздух.
«Понял. Тогда поехали. Прощаться с ним не будешь?»
— Незачем, — выдохнула я, опуская глаза.
«Хочешь, я что-то передам ему?»
— Нет.
Я забралась на Пейна, цепляясь за его косматую, торчащую во все стороны шерсть, и оглянулась в последний раз на дом Микаэля. Все окна уже погасли. Светились только звезды в предутреннем небе и медальон Блисс, который я оставила на крыльце. Он мигнул несколько раз аметистовым сиянием, словно прощался со мной, и угас.