Вера

-Доктор Саиди! Доктор Саиди! Просыпайся! - чернокожий мальчуган тряс Ахмеда за плечо.

-Просыпайся, доктор Саиди! Сестра Хатидже велела тебя позвать, проснулся больной, которого ты оперировал.

Конечно, посторонним нельзя было находиться в этой части полевого госпиталя, но девятилетрий Мамаду Канте не признавал этого правила. С того времени как доктор Ахмед Саид вылечил его маленькую сестренку от пневмонии, он стал его кумиром и Мамаду почти все время торчал в госпитале, время от времени выполняя мелкие поручения и помогая медсестрам. Пару раз он даже пробирался в операционную, но строгая сестра Хатидже быстро выдворяла его оттуда.
И вот сейчас, направляясь в сторону послеоперационной палаты, Ахмед слышал торопливые детские шаги за спиной.
- Тебе со мной нельзя, Мамаду,- сказал Ахмед, надевая халат у входа в палату,- подожди здесь.
- Хорошо, доктор Саиди,- малец с благоговением смотрел на белый халат.
Если с медсестрами паренек часто вступал в пререкания, аргументируя тем, что он мужчина и женщины ему не указ, то доктора слушал беспрекословно.

Уже два года как египетский хирург Ахмед Ясир Саид работал врачом в госпитале при миротворческой миссии ООН в Судане. Внутриполитическая ситуация в стране была нестабильной и сюда почти ежедневно поступали раненные. Собственно, госпиталем это было трудно назвать - палаточный городок, выполняющий функцию первичного пункта оказания медицинской помощи, осуществлял осмотр и обследование больных, проводил доступную лабораторную диагностику, осуществлял неотложную медпомощь и т.д. В госпитале имелся даже портативный аппарат ультразвуковой диагностики. Здесь так же лечились больные с обострениями хронических заболеваний, которых невозможно было отправить в окружной госпиталь, имелся стационар на сорок коек, отдельные палатки были выделены под "роддом" и лабораторию. Палатку в центре госпиталя занимала операционная с примыкающей к ней палаткой для послеоперационных больных. Так же на территории госпиталя под надзором сестер, за счет организации Красного Креста, получали лечение зарегистрированные ВИЧ-инфицированные и больные СПИДом.

Палаточный госпиталь располагался на окраине небольшой деревушки, примерно в 150 км от границы между Северным и Южным Суданом, в десяти часах езды от Хартума.
В штате было четыре врача (два француза: Андре Бертран - педиатр и Марсель Дюпон - инфекционист, бельгиец Аксель Даан - анестезиолог, и Ахмед - хирург) и шесть медсестер из местных. Для врачей был выделен достаточно комфортный по здешним меркам домик в центре деревни.

Послеоперационным пациентом был молодой парень, получивший серьезное ранение груди в стычке с мятежниками. Ахмеду пришлось довольно долго побороться в операционной за его жизнь. 
До приезда в Судан доктор Саид работал в торакальным хирургом в Центральном госпитале Каира, но здесь врачей нехватало и приходилось выполнять любую работу. Осмотрев пациента, проверив отделяемое по дренажам, Ахмед остался доволен результатом. Дав медсестре распоряжения относительно дренажных емкостей, он отправился в палатку-лабораторию, по пути предаваясь ностальгии и мечтам о практике торакального хирурга в каком-нибудь престижном госпитале.  Здесь он был "универсальным" врачом, выполняя функции как хирурга так и врача общей практики, но он все же был рад этому, так как приобретал бесценный опыт и оттачивал мастерство клинического мышления в любой ситуации. Именно тут он чувствовал себя востребованным, от его решений зависило не только здоровье, а и судьбы многих людей, здесь он получал удовлетворение от того, что помогает людям, здесь он забывал о своих потерях...

                             * * *
Отца подготовили и уже отвезли в операционную. Ахмеду как врачу разрешили находиться в комнате наблюдения и он, прислонившись лбом к стеклу, сверху наблюдал как отца разместили на операционном столе, присоединили датчики монитора, подключили систему для внутривенного введения медикаментов. Смотрел как анестезиолог ввел пациента в медикаментозный сон, наблюдал действием медсестер и врачей. Это все ему казалось ненастоящим, частью какого-то нелепого спектакля. Операционное поле обработали антибактериальным раствором, вокруг укрыли стерильными простынями. Мечтающий стать хирургом Ахмед с точностью до каждого движения знал все этапы операции, но сейчас, казалось, он не имеет никакого отношения к  медицине, он ничего не помнит. Единственное, что ему оставалось сейчас - это молиться. И он молился, просил Аллаха о помощи, о милосердии. Словно во сне он смотрел на лежащего на столе отца и работающего хирурга...
Так, молясь и наблюдая за четкими, отточенными движениями операционной бригады, Ахмед не заметил, что прошло уже больше трех часов. Но вот он увидел, что искусственое кровообращение  постепенно прекратили, восстанавливая естественное, в грудную клетку ввели дренажи, хирург после тщательного осмотра начал ушивать рану...
Ахмед облегченно вздохнул, закрыл глаза и начал благодарить Аллаха. Внезапно его мысли прервал резкий писк монитора. Ахмед прильнул к стеклу. Он наблюдал как врачи проводят реанимацию, видел как напряжена операционная бригада, понимал что происходит, но отказывался в это верить.
- Не уходи, отец, не уходи... - крупная слеза скатилась по его щеке.

-Этого нельзя было предвидеть... эмболия мозговых артерий... - хирург взял Ахмеда за плечо,- простите, коллега, мы сделали все,что могли...
Не помня себя от горя, Ахмед вышел в холл для посетителей, где ждала мать.
- Ну что там, сынок? - Лейла подбежала к сыну и заглянула ему в глаза.
- Его больше нет, отца больше нет, мама, он умер,- еле выдавил из себя Ахмед и заплакал.
Лейла рухнула на пол как подкошенная, отчаяние и горе заполнили ее сердце. После стольких лет, проведенных вместе, несмотря на то, что многие из них были не такими уж счастливыми, она не представляла жизни без мужа. Ахмед подхватил мать и усадил в кресло.
- Сестра, принесите воды! - крикнул он проходящей мимо медсестре.
Пытаясь успокоить плачущую мать, он вдруг осознал, что Вера уже улетела, а он так и не пропрощался с ней, не знает ее данных, ее адреса и понятия не имеет где и как ее искать...

Отца похоронили на следующий день. А еще через день Ахмед, забрав мать с собой, уехал в Каир, чтобы приступить к интернатуре в Центральном госпитале.