Ть останешься?...

Ночь была особенно темной, и Даня чувствовал, что больше не может дышать. Тяжесть на груди становилась невыносимой, и слёзы катились по щекам — тихо, беззвучно, словно прощаясь с последними остатками света.

В этой тишине, наполненной болью, он впервые за долгое время задумался — а стоит ли бороться?

Но даже в самой глубокой тьме был проблеск — маленький, слабый, но живой.