Разреши любить

От ужаса я дернулась и почувствовала острый укол лезвия в шею. По коже потекло что-то тёплое.

— Не дергайся, — приказал мужчина, не отпуская меня. — Будешь вести себя хорошо, останешься живой. Поняла?

В ответ я промычала в его ладонь что-то неразборчивое. Ужас, сковавший меня, был такой силы, что я с трудом осознавала реальность. Это всё происходило будто бы не со мной, а с кем-то другим. Я просто смотрю какое-то страшное кино…

— Идешь со мной, сучка. Никаких звуков и лишних движений.
Мужчина плотнее прижал лезвие к моей шее, делая больнее. А затем рывком поднял меня на ноги, которые подкашивались, как у сломанной куклы. — Может быть, твой папаша тебя спасет.

И он хрипло рассмеялся.

Я вдруг снова услышала шум и подняла взгляд. За полуоткрытой дверью находилась еще одна тень. Это был Игнат, и когда я поняла это, страх и отчаяние отступили. Стало спокойно, несмотря на то, что к моей шее какой-то улюлюк прижимал лезвие ножа — так, что по ней текла кровь. Я знала, что он не оставит меня в беде. Спасет. Как спасал раньше.
Наши с Игнатом взгляды встретились, и он покачал головой, давая понять, чтобы я не выдавала его. Это заняло буквально две или три секунды — проникший в мой номер мужчина ничего не заподозрил. Он грубо поволок меня к двери, совершенно не ожидая нападения.
Игнат появился внезапно, набросился на похитителя со спины, и тот на мгновение растерялся. Выпустил меня и накинулся на Игната. Завязалась борьба — жесткая и молчаливая, без криков и гулких ударов, как это обычно бывает в фильмах.
Дальнейшие события сохранились в моей памяти, как обрывочные картинки, наполненные страхом — не страхом за себя, а страхом за Игната.
Я выбежала в коридор и стала звать на помощь. Я кричала так истерично и громко, что почти тут же появились люди — постояльцы и охрана Вальзера. Они забежали в номер, не давая мне возможности проследовать за ними. А спустя несколько минут вышли, волоча за собой небритого мужчину с окровавленным лицом. Моего несостоявшегося похитителя. Увидев меня, он ухмыльнулся:
— Фартовая ты.
Но тут же получил под дых от одного из охранников и замолчал. Только до него мне дела не было — я хотела знать, что с Игнатом. Он все еще оставался внутри. А вдруг охрана Вальзера решила, что они заодно?! И что-нибудь с ним сделали? Или этот урод ранил Игната..
Я рванула обратно в номер, не слыша ничьих криков. Теперь всю горел яркий свет, на полу виднелись капли крови. В прихожей и гостиной все было перевернуто вверх ногами — видимо, из-за борьбы. Бледный Игнат сидел на полу, привалившись к стене и откинув назад шеей — так, что выступал кадык. Темные волосы полукольцами прилипли ко лбу, дыхание казалось тяжелым, а на рубашке виднелись пятна крови. Рядом валялся окровавленный нож.
Господи, Игнат ранен... Ранен из-за меня!
Он увидел меня и попытался улыбнуться.

— Влада, ты в порядке? — В его голосе было столько нежности, что она опалила сердце.

— Да… А ты? А ты как?

Совсем не контролируя себя, я бросилась к Игнату, упала на колени рядом, обхватила ладонями его лицо, заглянула в глаза и спросила странным тонким голосом:

— Тебе… Тебе больно?

Глядя мне в глаза, Игнат медленно кивнул.

— Где? — прошептала я, перепугавшись так, что удавкой сдавило горло. — Где больно? Скажи…

Он молча прижсал ладонь к левой стороне груди. От ужаса внутри все перевернулось. Сердце? Его ранили в сердце? Что теперь будет?

Игната ждет... Смерть. Слово-стрела, пронзающая насквозь. Слово-боль, после которого хочется быть. Слово-вечность, в которую вмерзает душа. Слово, после которого больше ничего нет.

Лучше бы это меня ранили. Только не его. За что ему эта боль?

— Тебя ранили в сердце? — прошептала я, сжимая лицо Игната и вглядываясь в янтарные глаза. Каждое слово давалось с трудом.

Наверное, на моем лице отразился такой ужас, что Игнат замотал головой, прикладывая свои ладони поверх моих.

— Нет, нет, ты не так поняла, Влада... Так, несколько царапин, ничего страшного, — заговорил он. — Я в порядке. Всё хорошо. А ты... У тебя порез на шее. Больно, моя девочка?

— Нет... Я тоже в порядке, — с трудом произнесла я.

Игнат подался вперед, привлекая меня к себе и обнимая, а я и не сопротивлялась. В его объятиях было тепло и безопасно. Я положила голову на его плечо и зачем-то вцепилась в его широкое запястье.

— Всё хорошо, малышка, — сказал Игнат, прижимая меня к себе крепче. — Всё хорошо. Ты так дрожишь... Не бойся, маленькая, всё позади. Никто больше тебя не тронет. Веришь?

— Верю, — проговорила я с трудом, зарываясь носом в его плечо и вдыхая знакомый запах. Ты мой, только мой, Игнат. Мой...

Мне хотелось просидеть с ним так целую вечность, но уже спустя минуту меня подняли на ноги люди Вальзера. И, не давая больше ничего сказать Игнату, куда-то повели. Я в панике оглядывалась на Игната, не желая уходить от него, даже кричала что-то, но мне все равно не позволили остаться. Сказали, что должны следовать указаниям отца. Меня посадили в машину, в которой спустя несколько минут оказалась перепуганная Мэри, которая явно переборщила с алкоголем, и нам повезли домой.

День рождения закончился несостоявшимся похищением.

С Вальзером я встретилась только на следующий день, вечером — все это время он отсутствовал. Я так и не смогла уснуть, лежа в кровати, сжав одеяло, и думала об Игнате. А еще почему-то о маме. Плакать и кричать не хотелось — хотелось спрятаться поглубже в нору и закрыть глаза, чтобы утонуть в вечности.

Когда в комнате появился Вальзер, я сидела у окна и смотрела на окрашенное закатом небо.

— Дочка, ты как? — осторожно спросил он, встав рядом. Какой-то небритый и уставший, и злой, очень злой. Хотя Вальзер и казался спокойным, от него исходила агрессия, а мне оставалось лишь радоваться, что она направлена не на меня.

— Все хорошо, — тихо ответила я.

— Сильно испугалась?

— Сначала да... Сейчас уже в порядке. А что хотел этот человек?

В глазах Вальзера промелькнула лютая ненависть, которая на мгновение застрелила черты его лица. Но он взял себя в руки и попытался спокойно ответить:

— Одни твари... то есть, нехорошие люди хотели украсть тебя, чтобы надавить на меня. Мой промах. Недоглядел. — Вальзер на несколько секунд замолчал. — Многим как кость в горле. Боятся задохнуться, но и выплюнуть не могут. Пытаются сожрать всеми способами. Но я их всех поломаю, дочка. Каждого. Не бойся, защищу. Пока не разберусь с этими людьми, рядом с тобой будет охрана. Постарайся никуда не выходить, побудь дома, хорошо?

— Хорошо. А что с Игнатом? — живо спросила я. — Он спас меня...

— В порядке, — коротко ответил Вальзер. — Есть пара царапин, но пустяки.

Я облегченно выдохнула. С моим мальчиком все хорошо. И это главное.

— А с тем мужчиной что?

Вальзер усмехнулся.

— Тебе лучше не знать, дочка.

Я похолодела. Они его пытали? Убили? Действительно, лучше не знать.

— Игнат говорит, возвращался в свой номер и увидел, как дверь к тебе взламывает какой-то тип. Ну и пошел следом. Только... Владецкий знал, что номер твой? — глаза Вальзера сделались пытливыми. Может быть, он что-то заподозрил?

— Кажется, мы встретились на этаже, — пожала я плечами, стараясь быть равнодушной. — Плохо помню, голова болела после праздника.

Вальзер кивнул. Видимо, Игнат сказал то же самое. Это ведь действительно так. Почти.

— Буду честен. Не ожидал от него. Но благодарен. Если бы не Владецкий, кто знает, что бы случилось. Охране, которая должна была быть тебя защищать, в шею погнали. С тобой будут новые парни. Не бойся. И да, помнишь про дом, Влада? С красной крышей?

— Помню, — вздохнула я.

Вместо ответа Вальзер прищурил глаза, словно говоря: «Хорошо». Не умело погладил меня по голове и ушел. Только после этого разговора я смогла заснуть.

На следующий день из гостиницы мне привезли подарок Игната и визитку, которая так и лежала на подоконнике. Я специально позвонила и попросила управляющего об услуге. Слава богу, и визитку, и подаренную Игнатом бабочку не выкинули при уборке номера. Я нацелила брызг на домашнее платье — так сильно она нравилась мне. И долго вертела в пальцах визитку Игната. Его новый, не тот, что был когда-то прежде. Может быть, я могу ему позвонить? Услышать голос... Тем более, у меня есть официальный повод — поблагодарить за спасение.

Я кружила вокруг телефона, словно девочка-подросток, не решаясь набрать номер Игната. Но все-таки сделала это. Гудок, еще один гудок, еще... Трубку, наконец, подняли. Только вместо голоса Игната я услышала другой голос — женский и тонкий, смутно знакомый.

— Слушаю вас, — сказала девушка.

— Здравствуйте. Я, наверное, ошиблась номером, — запаниковала я, решив, что неправильно набрала, но она произнесла:

— Вам нужен Игнат Константинович?

— Да, — ответила я. — Вы его секретарь?

В ответ раздался хрустальный смех.

— Нет, я его невеста. Игнат в душе, а я взяла телефон, потому что он лежал рядом с нашей кроватью. Алекса. Вот кто со мной разговаривает! Ее слова резали по живому. «Наша кровать?» Значит, они живут вместе?..

Я облила пересохшие губы. А что я хотела? Она его невеста...

— А кто вы? — продолжала Алекса, даже не представляя, что происходит у меня на душе.

— Сотрудница центрального офиса, — соврала я, зачем-то.

— Вот оно что! Может быть, мне что-то передать Игнату? — спросила девушка.

— Нет, не нужно, — быстро ответила я. — Я когда он будет свободен.

— Завтра, — снова раздался хрустальный смех Алексы. — Сегодня у нас особый день.

— Простите, что побеспокоила, — пробормотала я, чувствуя себя идиоткой.

— Все в порядке.

Мы попрощались, но трубку Алекса успела положить не сразу. Я услышала, как она говорит куда-то в сторону:

— Милый, ты такой красивый. Иди ко мне?

После этого снова раздались гудки, а я отбросила телефон в сторону. Это была плохая идея.

Неделю ничего не происходило. Все было спокойно, никаких
новостей. Размеренная привычная жизнь. Привычная золотая клетка. Разве что звонил Стас, чтобы в подробностях расспросить, что произошло. Он был так зол, что даже не язвил, как обычно. А в конце предупредил:

— Ты должна жить, Владочка. Ты же знаешь это? Хватайся за свою жизнь обеими руками, чтобы и твоя мать жила.

— Знаю, — выдохнула я в трубку.

— Ну и молодец. Как все не вовремя, — выругался Стас и бросил трубку. А я вернулась за стол, на котором лежали листы бумаги, карандаши, фломастеры и мелки. Мэри подсадила меня на нейрографику, которую ей посоветовал психотерапевт. Мачеха заявила мне, что это способ работы с подсознанием через рисование. Мол, ей помогает снять напряжение. Я быстро освоила этот метод — сначала рисовала на листке непрерывную произвольную линию, затем сглаживала острые углы плавными линиями и закрашивала сегменты. Странно, но пользоваться хотелось только черным и красными карандашами. Другие цвета не привлекали меня. Я будто не видела их. Только черный и красный. Тьма и кровь. Ничего больше.

Еще через несколько дней Нина предупредила меня, что ужин будет раньше, и на него придут гости. Я решила, что это будут Стас и Марк, как это обычно бывало за редкими исключениями. Я надела обычные джинсы и легкую белоснежную блузку, на воротник которой зачем-то прицепила брошь, подаренную Бабочкой. Баобчка так правилась мне, что я не хотела ее снимать. Она напоминала об Игнате.

Однако меня ждал сюрприз — вместо Стаса и Марка в гостиной я встретила Игната и Алексу, которая держала его под руку. И смотрела так, как смотрит влюбленная женщина на своего мужчину.

                                                 КОНЕЦ

К сожалению, автор не успела дописать эту историю. Но мы увидим продолжение на бумаге.

__________________________________________________

Третья книга «Разреши любить. Позволь мне быть рядом» тоже будет выложена мной в скором времени.