Джен

- Мне совсем не хочется туда возвращаться, - шепчу я, покоясь на плече Адама.
Уже довольно поздно и я уверена, что вот-вот кафе закроется и нас попросят уйти. Но тайно я молилась, чтобы этого не произошло. Я была готова провести так весь день и всю ночь, просто держа его за руку и прижимаясь. Его сердце так громко бьется, что мне кажется, что его биение слышат все. Я не хочу, чтобы его слышали. Хочу, чтобы оно билось для меня.
Неужели он говорит правду? Разве возможно влюбиться в человека за коротких три дня? Мне с трудом верилось в это, но глядя на Адама, что-то во мне заставляло верить ему. Он не казался лжецом или очередным пикапером, который имел лишь цель заполучить очередной трофей в свою идиотскую коллекцию. Адам - воплощение идеального парня, каких в самом-то деле не существует. Я полностью уверена, что в его глубинах таиться совершенно другой человек, непохожий на Адама. Он прячется и может показать в любой момент, застав меня врасплох.
При воспоминании его истории, я понимала и представляла того Адама, что прячется под множеством масок. Он пережил ужасные времена и конечно же это не ушло бесследно. Те моменты навсегда запечатлены в его памяти и будут преследовать его всю жизнь. Как бы он не старался, от этого не убежать.
- О чем ты думаешь? - вибрация от его голоса отдалась мне.
- О том, что будет дальше.
- И что же будет?
- Я не знаю. Меня пугает эта неизвестность. Мне кажется, что все это может кончиться также быстро и неожиданно, как и началось.
- Так не будет, Джен, - он нежно коснулся моей щеки, - Я тебе обещаю, что это не закончиться так.
Я лишь уткнулась лицом в его грудь и тяжело вздохнула, в глубине души не веря ему.
- Все! Хватит! Вставай!
От его крика я резко подскакиваю и гляжу по сторонам. Кроме нас и персонала в кафе никого не было.
- Хватит хандрить! Мы едем веселиться!
Он хватает меня за руку и тащит к выходу, натягивая одной рукой своё пальто.
Он поймал такси одним взмахом руки даже в столь позднее время. Продиктовав ему какой-то адрес, мы тронулись и я могла лишь предполагать чем закончиться тот вечер.
Глядя по сторонам на ночной Портленд, я убеждалась в правильности своего выбора четыре года назад. Этот город был когда-то моим домом, но не сейчас. Парки, небоскребы, узкие переулки и широкие дороги. Город рос со мной и менялся, как я. Ни ему, ни мне уже не стать прежними. Прошлое стирается настоящим и строится фундамент для будущего.
Перед выходом из автомобиля, Адам завязывает мне глаза своим шёлковым шарфом и ведёт за руку.
- Я не люблю сюрпризы, - говорю я и слышу, как он усмехнулся.
- Надеюсь, что этот тебе понравиться, - он крепче сжимает мою ладонь.
Мы останавливаемся и слышу, как он достал связку брякающих ключей и быстро открыл замок.
- Мне кажется, что ты решил затащить меня к себе в гости.
- Тебе кажется, - он снова усмехнулся.
Когда мы вошли в тёплое помещение, он аккуратно снял с моего лица шарф, но все ещё было темно.
- Я ничего не вижу, - я говорила очень тихо.
Кончики его пальцев нежно прикоснулись к моей щеке и я почувствовала дрожь. Его дыхание участилось и я почувствовала, как он крепче сжал мою руку, а затем резко дернулся в правую сторону и щёлкнул выключателем. Помещение осветилось большими лампами.
- Это твоя фотостудия? - спрашиваю я его.
Он кивает и улыбается.
- Пойдём, - он тянет меня снова за руку, - Я хочу сделать твои снимки.
Я резко остановилась.
- Мои снимки? Зачем?
Он нежно взглянул на меня и прикоснулся к моему лицу.
- Хочу, чтобы это лицо не только запечатлелось в моей памяти, но и на фотографиях.
- Ты говоришь так, будто прощаешься.
- Нет, Джен, - он качает головой и вижу его испуганный взгляд, - Я не хочу с тобой прощаться. Я ведь сказал тебе, что мы будем веселиться, а не грустить. Доверься мне.
От его жалобного взгляда мне хотелось обнять его и не отпускать, но я лишь кивнула и нервно прикусила губу.
- У тебя когда-нибудь были фотосессии?
- Фотография для школьного альбома считается?
- Нет, - усмехается он.
- Тогда нет, - я улыбаюсь и чувствую себя жутко неловко.
Адам повёл меня вглубь фотостудии и мы уперлись в множество вешалок с различными костюмами и платьями. Он начал быстро перебирать вешалки то и дело подглядывая на меня.
- Вот, - он достал голубое-голубое платье.
Оно было очень легким и мягким. Его ткань облегала и щекотала кожу. Оно было на тонких бретельках, с глубоким декольте спереди и оголенной спиной сзади. Высоких разрез позволял открыть мои ноги и я облегченно выдохнула, вспомнив, что не забыла побрить их.
- Это платье создано для тебя, - его взгляд был полон любви и заботы. Он излучал счастье и свет, которого было итак предостаточно здесь.
- Мне кажется, что оно немного откровенное, - я пребывала в некоем смущении и пыталась прикрыть себя хоть чем-то; этим чем-то были мои руки.
- Совсем нет. Оно делает тебя ещё прекрасней, чем ты есть. Хотя мне казалось, что быть ещё лучше не возможно.
- Перестань, - я засмеялась.
Он тоже засмеялся.
- Просто прими свою красоту, и не пытайся доказать окружающим иное. А теперь позволь мне показать тебе, какая ты на самом деле. Хорошо?
Я лишь киваю и опускаю глаза, предполагая, что мне будет очень стыдно.
Адаму понадобилось около получаса, чтобы собрать декорации и изобразить подобие райского сада. Навесные качали казались ужасно неудобными и ему понадобилось ещё минут десять, чтобы уговорить меня сесть на них. Вентиляторы были направлены на меня и при каждом моем движении, мне казалось что платье вот-вот сдует с меня. Я никак не могла почувствовать себя удобно, то и дело поправляя платье.
- Так не пойдёт, - Адам убрал фотоаппарат и встал в недовольную позу, глядя на меня.
- Я не знаю, как это делается, - я пыталась хоть как-то оправдаться.
- Я знаю, что сделать, чтобы ты раскрылась.
Он скрылся за одной из дверью и вернулся с бутылкой виски.
- Ты хочешь меня напоить?
- Именно, - он щёлкнул пальцами и разлил по бокалам, - Я не хочу, чтобы ты стеснялась меня или себя.
Я взяла бокал и осушила его до дна.
- Эй, - засмеялся Адам, - Я хочу, чтобы ты раскрепостилась, а не напилась.
- А я хочу и того и того.
Я налила себе ещё бокал и осушила его с той же скоростью.
Бокала через два, я почувствовала как моё тело начало расслабляться, а разум туманиться.