Тени прошлого пахнут лимоном.

Чонгук был тем ребёнком, у которого всегда были чистые носки, домашние обеды в контейнерах и мама, которая звонила ровно в 18:00.
Он жил в уютном доме с палисадником, где по утрам пекли вафли и пахло лимоном - его мама всегда добавляла цедру в тесто.

А у Тэхёна не было ни вафель, ни лимонов.

Его отец погиб в аварии, когда Тэхёну было шесть. Мать не выдержала - сначала молчала, потом кричала, потом однажды просто не вернулась.

С тех пор его единственным близким человеком был Мин Юнги - старший брат, вечно уставший, вечно занятый, но тот, кто никогда не отпускал его руку, даже если сам дрожал.

Они жили скромно, в старом районе, где летом пахло пылью и горячим асфальтом, а не лимонами.

Это лето было особенно жарким.

Воздух будто плавился, асфальт шипел под подошвами, и даже тени не спасали от зноя.

Тэхён стоял у самого забора их дома - вернее, полуразваливающегося деревянного ограждения. На нём был старый табурет, накрытый полотенцем, две стеклянные банки и картонка с надписью:

"Лимонад - 100 вон"

Лимоны он украл утром, с уличной лавки. Не из злости. Из нужды.

Он долго наблюдал за продавцом, выжидал момент, сердце колотилось в груди. Юнги бы его убил, если бы узнал. Но Тэхён не мог больше смотреть, как брат засыпает на полу, не успев снять кроссовки.

Он хотел хоть чуть-чуть помочь. Хоть что-то заработать.

Но прохожие только бросали взгляды - кто с жалостью, кто с недоверием.
Никто не хотел пить лимонад у грязного мальчика в порванной майке.

Он уже почти смирился, что не продаст ни капли, как вдруг...

- Хэй, приятель! - раздался голос с лёгкой хрипотцой.

Тэхён вздрогнул и поднял глаза. Перед ним стояли трое - мальчик постарше с мягкими чертами лица и светлой улыбкой (Сокджин), высокий парень в очках, рассматривал всё с интересом (Намджун), и мальчик с огромными глазами, которые светились от любопытства (Чонгук).

- Что продаёшь? - повторил Чонгук и улыбнулся.

Тэхён сглотнул, поёжился от смущения, сжал в руке край своей растянутой майки и тихо прошептал:
- Л... лимонад.

- Круто, - сказал Чонгук. - Нам как раз что-то холодное нужно.

- А ты сам делал? - спросил Сокджин с лёгкой улыбкой.

Тэхён кивнул.

- Тогда бери деньги, - вмешался Намджун, доставая мелочь.

Чонгук посмотрел на него и добавил:
- И себе налей тоже. Мы вместе выпьем.

Впервые за долгое время Тэхён улыбнулся. Самую крошечную, самую неуверенную улыбку.

Лето пахло лимоном.
А впервые - ещё и дружбой.

Они уселись прямо на бордюр, поджав ноги, будто были не незнакомцами, а старыми друзьями.
Лимонад был кислый. Немного горчил - видно, сахара не хватило. Но никто из них не сказал ни слова.

- Вкусно, - искренне сказал Чонгук, отпив ещё.
- Правда? - удивлённо спросил Тэхён.

- Угу. Такой... настоящий. Не как из магазина.

Сокджин засмеялся:
- Да у нас тут будущий бизнесмен растёт.

- Ага, - поддержал Намджун. - Будем партнёрами. Я - планирую, ты - варишь лимонад, Чонгук - лицо бренда.

Чонгук поднял брови:
- Эй! Почему я - просто лицо?

- Потому что ты красивый, - без капли иронии сказал Тэхён.

Все замолчали.

Тэхён вдруг понял, что ляпнул. Щёки вспыхнули, он резко отвёл взгляд, будто изучал пятно на колене.

- Спасибо... - тихо сказал Чонгук.

Тэхён снова поднял глаза. И впервые в жизни он увидел - не жалость, не снисхождение, а просто - доброе, простое принятие.

- Ты где живёшь? - спросил Чонгук.
- Тут, за забором.
- А ты часто лимонад продаёшь?
- Нет... - Тэхён чуть замешкался. - Только сегодня. Брат... устал. Я хотел... помочь.

Чонгук кивнул, как будто всё понял.
Он не задавал лишних вопросов. Просто смотрел на него - чисто, без осуждения.

- Давай завтра вместе лимонад продавать? - вдруг предложил он.
- Зачем?
- Просто... хочу с тобой поиграть. И лимонад вкусный.

Тэхён растерянно улыбнулся.
Это была та улыбка, которая прячется в углу губ, боится вырваться наружу, но всё-таки появляется.

- Хорошо. Только лимоны у меня закончились.

- Моя мама принесёт. У нас их много. Она лимонный пирог делает, я научу тебя.

Так началась их дружба.

Под солнцем. На бордюре. С лимонадом, который щипал язык, и словами, которые согревали сильнее лета.

И никто из них не знал тогда, что именно этот день - станет точкой отсчёта.
Началом.
И когда-нибудь - болью.