25. По семейному
Подхватив на руки пару мазей, капель и растворимых порошков, мужчина медленно прошелся по номеру, осматривая, словно пытаясь запомнить расстановку до самой мелочи. Финн присел на кровать дочери, неловко переминаясь, пытаясь найти удобное положение, что бы не мешать.
Софи не приходила в ясное сознание второй день, иногда вскакивала, пытаясь пройти хотя бы пару кругов по комнате на ослабших ногах, но за недостатком сил ложилась обратно, что то говоря в сонном бреду. Звала кого то, не разборчиво бормоча себе под нос набор букв и понуро, инстинктивно куталась в одеяло.
Все было бредом. Назначенный суд-чистой воды вымысел, резкое проявление идиотизма и высшей степени маразма, и засечка на брови-маленькая, так и не сбывшаяся мечта, смелость, которая останется за гранью ясного сознания. Приехавший Ник в конце концов тоже был иллюзией.
Выйдя из состояния не стояния, Софи, услышав историю ее поведения от отца, затряслась так, будто продрогла до костей на улице, как слабый лист дуба, вот вот собирающийся улететь по ветру. За окном цвел сентябрь, холодный воздух чудного месяца задерживался на долго. Фишер слушала этот запах свежести и холода, наполняя легкие до отказа и параллельно хваталась за волосы, норовя, кажется, содрать пару прядей.
Все что она пережила за эти дни в лихорадке, запомнилось совсем смутно. Впервые девушка почувствовала какого было матери на пороге смерти, ощущала все так, словно смотрит через размытую, угробленную царапинами призму. Помнила про суд, про Ника и бровь. Подробности как в тумане, словно разводы молока на кайме кружки с кофе.
-врачи были с тобой все дни лихорадки, сказали что из за резкого понижения температуры ты упала в обморок, а потом просто уснула.
Девушка тупо глядела в окно, наблюдая за сгущающимися тучами, пытаясь переварить все сказанное отцом. Чувствовала себя откровенно паршиво. Что то вило из нее веревки, по ощущениям как старая, пыльная машинка для плетения пряжи. С огромным колесом, которое придя в движение забрала с собой и Фишер. Полностью, без остатка и возможности вернуться.
-мне снилась Касероль. -тихо пробормотала Софи, сквозь плотно сжатые зубы. Вот вот сорвется и полетит по ветру.
Лицо Финна вытянулось, отражая все вставшие поперек горла острой костью воспоминания о когда то любимой женщине и вдруг, подойдя совсем близко, мужчина невесомо погладил дочь по голове. Боялся навредить своей огромной силой, совсем как в детстве. Софи почувствовала себя крошечной, совсем маленькой и беспомощной. Руки уже не казались такими сильными и крепкими, а рост и подавно, уменьшился в раза два, а то и три. Отец странно влиял на нее.
-что там было? -спросил Финн, видя как понуро выглядела дочь.
Не в то время задал такой вопрос. За что и мысленно отругал самого себя. Дочь выглядела ужасно, такой она не была даже после похорон. Волосы, спутавшиеся в один колтун, который расчесывать придется очень упорно и долго, потеряли свой прежний шелковый блеск, глаза казались уже не такими красивыми и яркими, а под глазами, несмотря на столь долгий бредовый сон, залегли темные круги.
-я сказала что бы она и дальше лежала в гробу. -безучастно произнесла Фишер, словно скороговоркой и оперлась головой на руку отца.
Голова в миг стала тяжелой, словно чугунной и шея не выдерживала такого нажима. Мысли роем кружили в черепной коробке и не находя отклика, сменялись другими, словно замыкая бесконечный круговорот. Все было сном. Одним большим, неприятным сном. Подумать только, такая маленькая глупость смогла вывести даже малоэмоциональную Софи. Радовало лишь что суда никакого нет, да что Ник не видел этой выдуманной, словно тяжелое испытание, истерики
Финн тяжело вздохнул, наблюдая за терзаниями дочери. Руку не убрал.
-пап. -вдруг обратилась девушка, попытавшись было встать на ноги, однако тут же осела обратно на кровать, с больным выдохом. Сил не было совсем, удивительно что еще пополам не сложилась.
-м?
-ты не бросишь меня? -Софи спрятала лицо в ладонях, пытаясь закрыться от пытливого взгляда отца. Стыдилась за всю самостоятельно проявленную слабость, считая себя жалкой и раздавленной, словно бабочка на лобовом стекле. Уличенная гордость вперемешку с собственноручно униженным самомнением отдавались неприятным звоном в ушах. Лучше бы молчала.
-откуда такие мысли? -Финн, не выдержав, все же обхватил дочь за плечи, опрокинув пока еще закрытые банки с лекарствами на кровати, какая то упала на пол с громким гулом и укатилась в середину комнаты.
Звон баночки с согревающей мазью послужил отрезвляющей пощечиной и девушка вдруг выпрямилась, убрав руки от лица и помотала головой из стороны в сторону. Фишеры не поддаются эмоциям, Фишеры не верят в глупость и Фишеры всегда поступают в целях сохранности своих нервов.
Навыдумывала проблем и заставила отца поддерживать. Стыд и позор, стыд и позор...
-нет, все нормально. Странные мысли. -и утвердительно кивнув самой себе, легла в кровати, распластавшись по ней звездой, под тяжелый, словно наковальня, взгляд отца.
-тебе явно нужен отдых. И лечение. -нахмурив брови, произнес Финн. Он не привык лезть под кожу собственной дочери, не любил ее контралировать. А с появлением у нее квами, решил, что допросы будут и вовсе лишними. Если Софи будет действительно трудно, она обратится за помощью сама. -кстати, пока не забыл, к тебе ломились друзья вчера. Девочка, кажется Кагами, приходила что бы отдать твой жилет. И объявила всем, что ты в лихорадочном бреду.
Чуть помолчав, тем самым давая себе время на раздумья, Финн в итоге произнес:
-они очень волновались за тебя.
_______
Если кто то ожидал такого поворота то я определенно ухожу из писательства.. Грош мне цена