Последний май
***
Яркие, но ещё не слишком палящие лучи приветливого майского солнца робко пробивались сквозь плотные жалюзи насыщенного оранжевого цвета, озаряя своим потоком просторный кабинет. Они плавно скользили от одного угла к другому и будто несколько тоскливо оглядывали ныне пустующий класс, где вместо привычных ребячьих голосов, которые то и дело звучали в его стенах, теперь в воздухе витала лишь тяжёлая тишина, а ранее полностью исписанные нелепыми надписями парты были тщательно отполированы и выстроены в неестественно идеальном ряду. На первый взгляд, могло показаться, что с окончанием очередного учебного года всякая жизнь, некогда кипевшая в кабинете, также поспешно утекла, решив, как и, наверное, все школьники, отдохнуть от мирской суеты , однако это было вовсе не так.
В этом году май будто наступил неожиданно рано, ещё в середине апреля, и типичная апрельская погода, которая зачастую не отличалась особой приветливостью и теплотой, наконец канула в лету до следующего "пробуждения", неохотно уступив место лучистому дневному светилу. Однако череда погожих весенних дней, наполненных некой лёгкостью, безмятежностью и эйфорией от сладостного предвкушения скорых каникул, следовала друг за другом неумолимо быстро, унося в забвение очередные майские деньки. Так, в быстротечном потоке сменяющихся суток, прошёл практически весь последний месяц весны и настал страстно желаемый, пожалуй, многими праздник - последний звонок, что уже стал негласным символом нового этапа в жизни каждого ученика.
Лучи солнца, медленно и маневренно продвигаясь вдоль гордо стоящих парт, наконец добрались до передней части классной комнаты и остановились ровно перед учительским столом, сплошь покрытым слоем бумаг, над которым вырисовывался женский, чуть сутулый силуэт, что при свете казался несуразно маленьким. Смешно прищурившись от внезапной солнечной вспышки, женщина нарочито спокойно, будто ей абсолютно не мешали назойливые блики, продолжила старательно выводить на едва помятой бумаге аккуратным почерком буквы, которые постепенно складывались в слова, а после - распространённые предложения. Через несколько минут она осторожно положила законченный лист в кипу других, что так скрупулёзно заполняла слегка дрожащей, но заботливой рукой, и, почти неслышно вздохнув, томно, даже несколько устало устремила взгляд на закрытое окно, откуда на неё с прищуром взирала дама со светлыми волосами, переливающимися на солнце чистым золотом. Так, некоторое время женщина придирчиво рассматривала своё отражение в немного грязном стекле, точно выискивая изъяны, которые, очевидно, могли возникнуть после двухчасовой работы в душном кабинете или, как она иной раз его любила называть в разговоре с коллегами, "парилке". Но, кажется, всё в ней осталось неизменным: те же жидкие светлые волосы, струящиеся по плечам и аккуратно уложенные в незамысловатую причёску; те же серые глаза, в коих прослеживались нотки усталости, и та же нюдовая помада, что лёгким слоем покрывала тонкие губы - словом, никаких "изъянов" и в помине не было. Тем не менее, она ещё раз критично оглядела себя и нервно вздохнула, откинувшись на деревянную спинку стула. Все отчёты, требуемые начальством, уже аккуратной стопкой возвышались на дубовом столе, поэтому она позволила себе небольшую слабость - вдохнуть полной грудью майский, чуть обжигающий лёгкие воздух и очистить голову от ненужных, удручающих мыслей.
На дворе было двадцать третье мая, уже второй день после последнего звонка, когда все оценки, хорошие и не очень, уже ровным рядом стояли в журнале и дневниках, как неоспоримый приговор, а дети, после напутствий классных руководителей, благополучно отправились на летние каникулы, чтобы за три месяца полностью отвыкнуть от неудобных парт и школы в целом. Кому-то и вовсе было не суждено вновь вернуться сюда в сентябре и лишь приходилось свыкаться с этой мыслью, потому оттягивая момент неизбежного до последнего, словно в искреннем нежелании оставлять прежнюю беззаботную жизнь, последний май, когда они ещё могли так по-детски наивно наслаждаться жизнью через призму счастливого неведения...
Вкрадчивый стук в дверь, раздавшийся совершенно внезапно, вывел женщину из неких глубоких раздумий и заставил принять прежнее, более деловое положение тела. Собравшись с мыслями, она повернулась к массивной деревянной двери:
- Войдите, - глухой, но несколько мягкий бархатистый голос заполонил кабинет.
Тяжёлая дверь, как по команде, медленно отворилась, открывая женщине миловидную девочку лет семнадцати с небольшим букетом в руках, которая, смущённо улыбаясь, неловко прошла в класс, к учительскому столу. На бледном, точно фарфоровом, личике, что казалось совсем ещё детским, играл нежный румянец, из-за чего её можно было банально описать, как "кровь с молоком".
- Маргарита Александровна, я хочу поздравить вас с последним звонком и, в общем-то, поблагодарить за всё, что вы для меня делали на протяжении тех лет, когда вы вели у нас русский язык и литературу. Без вас бы я, наверное, не смогла так сильно полюбить родной язык, как люблю его сейчас, и, вероятно, найти свой жизненный путь. Я очень рада и благодарна судьбе, что встретила такого замечательного человека, как вы, - не сдерживая эмоций и подступающих слёз, девочка, быстро отчеканив поздравительные слова, прильнула к женщине.
Нежные объятия, пропитанные чувственностью и теплом, растворили обеих и невольно заставили обмякнуть в них, будто в облаке. Прижав к себе хрупкое тельце, Маргарита Александровна оставила на мягкой детской щеке лёгкий поцелуй, который в полной мере выражал всё неистовое, искреннее доверие, возникшее между ними за всё время, вместе с беспрекословной сердечной привязанностью.
- Моё солнышко, спасибо тебе, - произнесла она, осторожно отстранившись, точно поняв, что их сентиментальный порыв слишком затянулся.
Только сейчас Маргарита обратила внимание на принесённый букет, который, казалось, нетерпеливо ждал момента, когда его наконец заметят. Не столь большой букетик, несмотря на свой размер, выглядел очень нежно и гармонично, под стать юной девочке: бледно-розовая вытянутая коробка с атласной лентой такого же цвета, завязанной в аккуратный бант, органично смотрелась со светлыми и насыщенно-розовыми мелкими розочками вперемешку с маргаритками по краям. На лице женщины появилась ласковая, благодарная улыбка.
- Спасибо, Анечка, букет просто чудесный, ещё и с моими любимыми цветами, - Маргарита Александровна мелодично, точно ребёнок, рассмеялась, тем самым несколько расслабив обстановку.
Аня в ответ лишь улыбнулась, чувствуя, как её щёки постепенно наливались румянцем. Находиться рядом с учительницей ей было действительно комфортно, да и к ней она ощущала приятный трепет, согревающий душу, как к родному или поистине близкому человеку, коим та, впрочем, и стала для неё. Пока Маргарита суетливо искала видное и не совсем солнечное место, куда можно было бы водрузить "презент", метаясь по всему классу, девочка погрузилась в собственные размышления, что давно терзали её. В одно мгновение класс окутала звенящая тишина, прерываемая лишь шорохами в задней части кабинета и, словно почуяв неладное, Маргарита Александровна подошла к ученице.
- Анечка, что-то случилось? - обеспокоенно спросила женщина, вглядываясь в побледневшее лицо девочки, хотя уже вполне догадывалась, что та ответит. Сердце её ёкнуло и сжалось от неведомой боли.
Аня тяжело опустилась на стул за одной из парт. Голос её предательски дрожал, и незримая верёвка, казалось, сдавливала горло, перекрывая кислород.
- Я... Я-я знаю, что мы уже с вами обсуждали это много раз, но от этого мне не становится легче... Через три дня у меня начинаются экзамены, первый - литература, а я совсем не понимаю, что будет после, что будет с нами. Я до сих пор не могу поверить, что в сентябре больше не вернусь в школу и, скорее всего, уеду в другую часть страны, где не будет ни друзей, ни вас... Ни вас... - не в силах сдерживаться, Аня перешла на едва различимый шёпот, который ей самой казался протяжным криком, полным отчаяния.
Маргарита Александровна молча присела рядом, мягко приобняв девочку за плечи. В глубине души она также чувствовала неимоверную боль из-за предстоящего расставания, смешанную с всепоглощающей пустотой, однако, как она привыкла успокаивать себя, такова была суровая реальность с её не менее суровыми условиями, которые порой кажутся ужасно несправедливыми, но против которых и невозможно пойти. Однако рушить все мечты и стремления юной девчушки, даже иной раз наивные и по-детски глупые, она вовсе не желала, поэтому могла лишь аккуратно подвести её к этому.
- Анечка, в жизни, к сожалению, не всегда получается так, как мы планируем, потому что это жизнь. Но мы все трудности должны пережить и преодолеть: мы сильнее всех сложностей. Моя дорогая девочка, у тебя всё сложится замечательно, я уверена, - тихо проговаривала Маргарита, поглаживая ученицу по голове.
Аня медленно подняла голову и из-под мокрых ресниц взглянула на женщину с каким-то новым, иным чувством, смешанным с благодарностью. Кажется, Маргарита Александровна объяснила самые простые, понятные всем истины, но ей сполна хватило и этих слов. Ей было крайне неловко, что она сейчас показала себя настолько слабой, в каком-то роде даже немощной перед той, кто её всегда поддерживал и был тем самым лучиком среди непроглядной тьмы, кому хотелось ежедневно высказывать тысячи слов о своей привязанности и благодарности, но вместо этого она смогла лишь выдавить из себя кроткое:
- Спасибо, за всё спасибо...
***
Тёплый ветерок, какой обычно бывает ранним майским вечером, ненавязчиво колыхал полы длинного бежевого пальто, снизу чуть испачканного в грязи, подымая их вверх. Девочка, то и дело вынужденная с недовольным восклицанием поправлять их, наконец сдалась и обратилась к собеседнице, что с улыбкой наблюдала за происходящим:
- Маргарита Александровна, это вообще ни капли не смешно, попробуйте вот сами походить в такую погоду в пальто, - нарочито обиженным голосом проговорила она.
Маргарита, всё так же ласково улыбаясь, потрепала девочку по голове:
- А вот нечего тебе было тогда со мной идти. Нет бы домой пойти, всё заупрямилась: ,, Давайте провожу вас, Маргарита Александровна, давайте провожу ". Одним словом, упёртая девчонка, ей-богу, - продолжала подначивать женщина, глядя, как закипает девочка.
Аня замолчала. Сегодня она определённо не разделяла ни на йоту позитивного настроения Маргариты, которая, видимо, вообще не переживала о скором отъезде любимой ученицы и их разлуке длиной в лучшем случае в несколько лет, поэтому оставшийся путь они продолжили в гнетущей тишине, погружённые в свои мысли.
Начало понемногу смеркаться. Солнце уже давно зашло за горизонт, оставляя править на небосклоне постепенно проявляющиеся звёзды, что полностью усеяли его, но их тусклого и далёкого света явно не хватало, чтобы осветить пустынную узкую улицу, по которой неспешно брели две фигуры.
Нервно пиная редкие шишки, что попадались на изрядно потрёпанном жизнью тротуаре, Аня по-прежнему плелась следом за уже успевшей удалиться на приличное расстояние Маргаритой, будто желая этим показать, что они ещё не закончили разговор, пока та вдруг не остановилась.
- Ну, Анечка, мы пришли, - обратилась женщина, покосившись на внушительного вида трехэтажный дом, построенный, вероятно, не так давно.
Девочка подошла ближе, явно раздосадованная сей новостью, что чётко было написано на её лице.
- Пора прощаться, дорогая, - печально сказала Маргарита Александровна, будто сама не до конца верила в правдивость этих слов, - иди ко мне.
Не говоря ни слова, Аня крепко прижалась к ней, пытаясь максимально растянуть момент и навсегда сохранить где-то в недрах сердца последнюю встречу с учительницей, которая стала для неё одним из самых дорогих людей, чтобы пронести её сквозь годы, когда жизнь наверняка окончательно разделит их пути. Тепло их тел, соприкоснувшихся друг с другом, она уж точно постарается не забыть.
- Маргарита Александровна, неужели это конец и мы правда больше не свидимся? Неужели это действительно был последний май, когда мы вот так с вами прогуливались? - тихо спросила Аня, ощущая, как что-то внутри неё буквально отмерло, навсегда уйдя в небытие.
Маргарита с жалостью взглянула на ученицу, девочку, которой, вопреки всему, искренне дорожила, и знала, что это было более чем взаимно.
- Мне жаль, Анечка, но такова жизнь. Мы никогда не можем знать, куда она нас заведёт и какими путями мы пойдём, но я уверена, что мы ещё обязательно встретимся с тобой. Обещаю. Мы с тобой всегда на связи, - словно в утешение она напоследок поцеловала Аню в макушку и с несколько виноватым видом отстранилась.
Девочка неохотно отошла от учительницы и со слезами, которые тонкой прозрачной струйкой начали вытекать из её глаз, оставляя на коже мокрые дорожки, в последний раз взглянула на неё. В её душе бушевало настоящее пламя, сжигающее изнутри, которое отнюдь не желало гаснуть.
- До свидания, Маргарита Александровна. Я буду скучать, - шёпотом произнесла Аня, глядя, как женщина начинает отходить в сторону дома.
Маргарита обернулась. Где-то в глубине её глаз отчётливо читалось сожаление и нестерпимая боль, однако она стыдливо отвела взгляд, не желая демонстрировать и выплёскивать свои чувства. И без того тонкие губы образовали почти невидимую линию.
- Прощай, Анечка...
***
Назойливые солнечные лучи, проникающие сквозь плотные бордовые жалюзи, бесцеремонно, по-хозяйски, бродили по всему кабинету, нагло заглядывая во все потаённые углы. Они резво скользили по криво выставленным партам и стульям, будто в немой насмешке, и вновь возвращались к тонким стенам, что успели выцвести от времени, где устраивали понятные лишь им одним пляски, чтобы хоть как-то скрасить унылую пустоту класса, где уже слишком давно не было слышно ни ребячьего заливистого смеха, ни строгого голоса учителя, иногда переходящего в надрывный крик. Теперь класс, который некогда являлся кабинетом русского языка и литературы, стоял обособленно от других, вечно заброшенный и всеми покинутый, без своего хозяина. Оранжевые жалюзи оказались на свалке около десяти лет назад, когда было решено избавиться от всякого хлама, и безжалостно заменены на весьма безвкусные, более дешёвые бордовые, коим, впрочем, не дано было увидеть свет - дверь класса оказалась запертой для учеников навсегда.
А где-то там, на старом подоконнике, покрытом уже не одним слоем пыли, до сих пор одиноко стоит светло-розовая коробка из-под завявших цветов, с заботой подаренных в обычный день мая. Последнего мая...