Глава 7
Можно ли убежать от себя и от своего прошлого? Почему нет? У меня получилось.
Наверное...
***
Полтора года спустя. Нью-Йорк, 2017 год...
— Эллен Фридман? — по ту сторону трубки раздаётся незнакомый женский голос.
— Да, это я, — отвечаю я, потирая подушечками пальцев сонные глаза и недовольно морщась из-за солнца, которое безжалостно пробивается сквозь тонкую вуаль на окне.
Где-то на другой стороне улицы уже вовсю щебечут птицы, ветер проталкивает в комнату свежий воздух, и он щекочет пятку, свисающую с края кровати. На часах чуть больше восьми, и тело упрямо отказывается подчиняться, цепляясь за последние остатки сна так, будто это вопрос жизни и смерти.
— Срочный пациент, — быстро начинает девушка. — Авария. Перелом шейного позвонка. Кровоизлияние в мозг. На рентгене также видны гематомы внутренних органов от удара. Операционная полностью подготовлена, но... — она запинается, словно не зная, как сказать дальше, и понижает голос, — все дежурные хирурги сейчас на операциях. Вы — единственная, кто живёт так близко к больнице.
Я медленно выпрямляюсь, вытягивая затёкшее после бурной ночи тело, и на секунду прикрываю глаза. Щёки заливает предательский румянец от слишком свежих воспоминаний — от горячих поцелуев на шее, от прикосновений мужских рук, от того, как до полуночи мой ночной гость исчез через приоткрытое окно, оставив после себя лишь смятые простыни и ощущение нереальности происходящего.
Я прячу лицо в подушку и тихо хихикаю, будто человек по ту сторону трубки может увидеть всё то, о чём я думаю.
— Я уже выезжаю, — голос сам принимает рабочий, собранный тон. — Постарайтесь удерживать стабильное сердцебиение.
Воскресенье. Мой первый выходной за последние три месяца, проведённые в больнице Манхэттена, где, спасая чужие жизни, я почти полностью забыла о собственной. Если бы не эта ночь. Иногда я ловлю себя на том, что не помню, когда в последний раз нормально ела или просто пила воду.
Хочется спать. Тело ноет, а самочувствие уже несколько дней подряд будто нарочно испытывает меня на прочность: тошнота, озноб, ночные кошмары, от которых я просыпаюсь с криком и липким холодом на коже. Но я знаю — ни один хирург не позволит себе роскошь отлежаться, когда кто-то на операционном столе может не дождаться помощи.
Я оглядываюсь на спальню. Постельное бельё выглядит так, будто по нему всю ночь носился табун, подушки оказались на полу, а сама кровать хранит слишком много следов беспокойного сна. Я усмехаюсь, понимая, что постоянство — не мой конёк ни в позах для сна, ни в жизни.
Потягиваюсь, вставая на носочки и тянусь к потолку, словно это может привести меня в чувство, хотя прекрасно понимаю — утро всё равно победило. Мокрое полотенце помогает лишь частично: лицо приходит в привычное состояние, но усталость никуда не девается.
Комната залита утренним светом, солнечные зайчики скачут по стенам, цветы на подоконнике тянутся к окну, будто знают, что сегодня им повезло больше, чем мне. За окном лает Зевс, возвещая о прибытии почтальона, а ветки деревьев бьются о стекло от порывов ветра.
Из кухни тянет запахом свежего пирога, и живот предательски урчит. Значит, Клэр уже на ногах.
Я быстро натягиваю чёрные штаны и голубую майку, одновременно копаясь в шкафу и пытаясь привести себя в порядок. Волосы упорно сопротивляются расчёске, цепляясь за зубчики и закручиваясь так, будто делают это назло.
— Чёрт, — бормочу я, наконец собирая их в тугой, небрежный хвост.
Чёлка всё равно выбивается и падает на лоб. Я смотрю на своё отражение и всё-таки позволяю себе кривую улыбку. Не идеально. Но сойдёт.
После этого я спускаюсь по лестнице, и с каждым шагом запах, идущий с кухни, становится всё плотнее, будто нарочно тянет меня за собой. Нос улавливает жареный стейк и гороховое пюре — странно, но я люблю его только у Клэр, в других местах оно всегда кажется безвкусным.
— Доброе утро, — сонно бормочу я, появляясь в дверном проёме.
Клэр поднимает на меня взгляд — красивый, внимательный, с той самой ироничной усталостью, которую невозможно сыграть. Она выглядит недовольной, но не злой. Скорее... понимающей.
— Снова вызвали в больницу? — спрашивает она, и в её голосе больше грусти, чем упрёка.
Я ловлю себя на том, что улыбаюсь виновато, почти автоматически.
— Прости, — говорю тихо. — Я правда хотела поехать с тобой.
Она смотрит на меня долгим взглядом, тем самым, которым смотрят люди, знающие о тебе слишком много.
— Как ты вообще умудряешься так выглядеть? — вырывается у меня. — Ты ведь тоже почти не спишь.
Клэр лишь хмыкает, отмахиваясь, словно усталость — это нечто незначительное.
— Джош заберёт тебя после работы?
Вопрос застаёт меня врасплох. Я поперхиваюсь и чувствую, как тепло поднимается к щекам.
— С чего бы это? — слишком поспешно отвечаю я, и понимаю, что выдала себя.
— Да брось, — она смотрит на меня с плохо скрываемым раздражением. — Ты вчера приехала на байке, а потом вы так громко зашли в дом, что я, находясь в гостиной, невольно стала свидетелем всего происходящего в твоей комнате.
Вилка с тихим звоном падает на тарелку. Я замираю, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда и неловкости.
— Прости... — шепчу хрипло. — Я не думала, что ты...
— Да ладно, — она смеётся и, не глядя, кидает мне ключи через стол. — Просто передай ему, что в этом доме есть дверь, и она предназначена не только для эффектных появлений.
Я смотрю на ключи, но не тянусь к ним сразу.
Улыбка медленно сходит с лица, а в груди появляется знакомое, липкое напряжение.
— Клэр... — голос становится тише. — Лучше ты меня подвези.
Она оборачивается ко мне полностью, и в её глазах появляется не раздражение, а печаль — тёплая, осторожная.
— Прошло больше года, Эллен, — говорит она мягко. — Ты не обязана всё время ждать, что это повторится. Ты имеешь право жить дальше.
Я молчу, заправляя выбившуюся прядь за ухо, словно это может скрыть мою неуверенность.
С тех пор как мы уехали из Порт-Эллен, меня не покидало ощущение, что прошлое никуда не делось, что оно просто затаилось и ждёт момента напомнить о себе. Мысли о тех людях возвращались внезапно, без предупреждения, особенно в тишине.
— Хорошо, — наконец отвечаю я, больше себе, чем ей.
С тех пор как мы уехали из Порт-Эллен, меня не покидало навязчивое чувство, будто те люди вот-вот выйдут из тюрьмы и вернутся за мной. Это ощущение жило где-то под кожей, не кричало, но и не отпускало, заставляя каждый раз оглядываться чуть чаще, чем нужно.
Это был самый страшный период в моей жизни. Шрамы на бедре до сих пор не зажили до конца — иногда они тянули и ныли без причины, словно напоминая, что тело помнит даже тогда, когда разум делает вид, будто всё позади. О душе и говорить не приходилось.
Я благодарна Клариссе за то, что она не дала мне сломаться и предложила уехать вместе в Нью-Йорк. Для неё этот город был логичным продолжением жизни и семейного бизнеса, для меня — попыткой спрятаться и начать сначала.
Ключ зажигания с первого оборота приводит машину в готовность. На короткий миг страх снова сковывает грудь, но руки уже привычно ложатся на руль, будто подавая мозгу сигнал: всё под контролем, мы справимся.
— Что ж, поехали, — говорю я себе почти шёпотом, выдыхая и нажимая на газ.
Спустя десять минут я притормаживаю и паркую белую Audi возле больницы. В тот же момент телефон резко вибрирует в руке. Джошуа. Я несколько секунд смотрю на экран, закусывая нижнюю губу, прежде чем всё-таки принимаю вызов.
— Эллен Фридман, — произношу с нарочитой официальностью, и мне стоит усилий не рассмеяться.
— Надо же, — в его голосе легко угадывается самодовольство, — не думал, что после такой ночи мы снова перейдём на «вы».
Я ускоряю шаг, направляясь к белому многоэтажному зданию больницы, машинально кивая коллегам, которые уже закончили смену и могут позволить себе идти домой. Везунчики. При этом ловлю себя на мысли, что надеюсь — его слова никто не услышал.
— Перестань прикалываться, — отвечаю я тише, но жёстче.
— Ладно, ладно, не злись, — смеётся он. — Ты сегодня дома?
Я бросаю быстрый взгляд на часы, прибавляя шаг.
— Вообще-то меня вызвали к тяжёлому пациенту, так что у тебя есть три секунды, чтобы повесить трубку.
— Вообще-то я хотел пригласить тебя на свидание.
— Джош, сейчас не время.
Он на секунду замолкает, затем вздыхает:
— Понял. Тогда набери меня, когда выйдешь из больницы.
— Хорошо, — коротко отвечаю я и уже собираюсь отключиться, но в последний момент добавляю: — И, кстати, Клэр просила передать, что в доме есть дверь. Через неё, оказывается, можно не только заходить, но и выходить. Целую.
— Эл...
Договорить он не успевает — я уже переступаю порог больницы.
— Что с пациентом? — спрашиваю на ходу.
Медсестра встречает меня у входа, и пока я надеваю халат, она быстро, почти на одном дыхании, начинает докладывать...
- мужчина лет тридцати семи, задето лёгкое, кровотечения нет, кашляет кровью, пульс слабым, нужно срочное переливание...
Вздрагиваю, с шоком осматривая ассистентку.
- Что? - паника в моих глазах усиливается.
Воспоминания пеленой накрывают разум: те же самый симптомы, этот подвал, невыносимый запах торфа и гниющего дерева, что и год назад, тоже мужчина, только возраст другой.
Совпадение ли это?
- Доктор, - окликает меня медсестра.
- Да?
- Я сказала, что кровоизлияние в мозг не подтвердилось, мозг не был задет, но, к сожалению есть внутреннее кровотечение и также перелом ребер.
Дыхание медленно приходит в норму, пора бы включить сознание, и перестать думать о чем-то другом, кроме работы.
Кажется, я схожу с ума.
- Операционная готова? - девушка кивает.
Длинный белый коридор пропускает меня вперед, на часах половина девятого утра, а тело и мозг уже готовы спасать.
Помещение с подписью "Реанимация" - распахивают массивные двери, которые пропускают меня вперед.
Халат, перчатки, шапочка, маска - всё это часть моей жизни, я становлюсь спасителем в дверях этого помещения, и простым человеком за ними.
- Начало операции восемь часов тридцать шесть минут, желаю всем удачи, - торопливо говорю, принимая в руки скальпель, внимательно глядя на монитор пульса.
****
- Коллеги, мы потрудились на славу. Конец операции: одиннадцать часов пятьдесят четыре минуты. Всем спасибо, - раздаются хлопки в ладоши.
Всегда приятно видеть лица людей, которые довольны своим положением в качестве врача.
Белый халат сползает с моего тела, бейдж оказывается на рабочем столе кабинета, рукой спускаю резинку и волосы волной ложатся по плечам. Всё. Остаток дня мой.
Я спешу выйти из больницы и насладиться выходным днём.
На улице, где было так тепло, несмотря на осень - пахло фисташковым мороженым из буфета больницы. Запах этот настолько сильно возбудил во мне аппетит, что мой живот с грустью заурчал. Утренний перекус не смог снять и толики голода, который я ощущала постоянно из-за проблем с поджелудочной.
Я делаю пару шагов — и замираю.
На парковку въезжает белый «Mercedes» с до боли знакомыми номерами. Но взгляд цепляется не за машину, а за мужчину за рулём: сосредоточенный, спокойный, уверенный. Часы на запястье ловят свет, рука плавно выруливает на свободное место.
Я опираюсь плечом о колонну, подпирающую второй этаж больницы, скрещиваю ноги и наблюдаю, как он паркуется, бросает взгляд в зеркало, открывает дверь... и встречается со мной глазами.
Смешок вырывается сам собой.
Я торопливо перебегаю дорогу в положенном месте и ныряю в его объятия.
— Моя принцесса сегодня потрудилась на славу, — мягко говорит он, целуя меня в макушку.
— Джош, — улыбаюсь, проводя пальцами по его щеке и обвивая шею руками.
Голубые глаза смотрят на меня с привычным задором: тёмные, густые брови расслаблены, а волосы, цвета каштана, падают на лоб. Его тонкие губы изогнуты в приветливой улыбки. Джошуа игриво поддевает пальцем мою непослушную прядь, которую я так и не смогла приручить, осторожно заправляет её за ухо. Этот жест заставляет тело наполнится приятным разрядом.
— Я был у тебя дома. Клэр — потрясающая, — смеётся он.
Я смеюсь вместе с ним. Он познакомился с ней. Это... важно.
— Подвезёшь меня домой? — спрашиваю, целуя его в губы.
— Не-а, — шепчет он мне на ухо.
— Что? — я ищу подсказку в его взгляде.
— Я ведь требовал свидание.
- Мне любопытно, что ты придумал в этот раз? - я хохочу, ведь неделю назад этот шарлатан повел меня в музей посвященный динозаврам. Честно, не знаю, что привлекает людей в костях давно умерших животных, но мне стало настолько скучно, что присев на скамью во время экскурсии я тот час же уснула. Музеи явно не моё, особенно после работы.
Видимо Джош смекает о чём я подумала и тоже начинает смеяться. Склоняю голову к его плечу, вдыхая аромат приторных духов. Люблю, когда он смеётся.
- Так уж и быть, в этот раз свожу тебя просто в ресторан... - делает паузу, - где подают устрицы.
Кривлю лицо от отвращения.
- Эй! - толчок в плечо лишь сильнее смешит моего возлюбленного. - Ах тебе смешно?! Я тебе
Тут же следуют удары кулаков по его бицепсам, но конечно же я видела, что его спортивным рукам совершенно не больно. Тем не менее Джош притворился побежденным, поднял ладони к верху.
- Сдаюсь, пощади! - запротестовал парень, а я гордо подняла голову, чтобы отпраздновать свой триумф поцелуем.
Внезапно его руки подхватывают меня за талию и мир стал вращаться вокруг нас. Из горла последовал писк. Джошуа, стоя на месте крутил меня в разные стороны, а мой вестибулярный аппарат грозился закончить эту проделку его испачканным пиджаком.
- Отпусти, отпусти!
- Сдаёшься? - внутри всё содрогнулось от его низкого голоса.
- Да, - невозможно было скрыть как сильно расстроилась своему поражению, но хотя бы теперь я могу ощущать землю под своими ногами.
- Иди сюда, - он примирительно поднял руки, а затем притянул меня к себе и накрыл своими горячими губами мои.
Нужно признать, что ни один мужчина прежде не целовал меня так — чувственно, медленно, так, словно в этом поцелуе не было спешки и необходимости что-то доказывать. С Джошем всё ощущалось иначе: будто он был кислородом, которым невозможно было насытиться, и стоило ему отстраниться хоть на шаг, как внутри возникало странное, почти детское ощущение нехватки воздуха. Я ловила себя на том, что постоянно фантазирую о том, что будет дальше, стоит нам остаться наедине, и от этих мыслей по телу пробегала тёплая, сладкая дрожь.
Это казалось глупым и слишком поспешным, но мне всё чаще приходила в голову мысль о том, что с ним я могла бы прожить всю жизнь. Мы словно притянулись друг к другу в самый неподходящий момент — в период, когда оба были не до конца целыми, когда раны ещё не зажили, но боль уже притупилась настолько, чтобы захотеть тепла.
Конечно, Джошуа не знал, через что мне пришлось пройти. Он не догадывался, почему я уехала из колоритной Шотландии в шумный, пасмурный Нью-Йорк с его бессонными улицами и вечным движением. И, если быть честной, мне самой не хотелось это признавать: я больше не могла оставаться одна. Меня пугали поездки за рулём, пугала сама мысль о дороге — слишком живо в памяти всплывали образы того, как в любую минуту кто-то может преградить путь, остановить, лишить контроля. Именно поэтому мы с Клэр жили вместе, именно поэтому она возила меня на работу. Во мне уничтожили самостоятельность, сломали прежнюю жизнь, и я до сих пор собирала себя по кусочкам.
— Эй, ты чего загрустила? — спрашивает Джош, и в его голосе слышится искренняя тревога.
Ах, если бы ты только знал причину, подумала я. Стал бы ты тогда смотреть на меня так же?
Я заставляю себя встряхнуться. Психолог не раз повторяла: не застревай в прошлом, ищи смысл в том, что чувствуешь сейчас, опирайся на настоящее. И сейчас, рядом с этим человеком, мне действительно казалось, что я счастлива.
А значит — нельзя портить момент.
— Огорчаюсь, что ты везёшь меня есть устриц, — нарочито жалобно протянула я.
— Это была шутка, — усмехается он. — Поедем есть пасту с морепродуктами и пить итальянское вино.
На этот раз идея показалась мне куда более привлекательной.
— Договорились.
— Запрыгивай, — Джош открывает пассажирскую дверь своей машины, но я лишь качаю головой, показывая ключи.
— Клэр дала мне свою машину на сегодня.
— То есть ты ещё и водишь? — в его голосе звучит искреннее удивление.
Похоже, он не ожидал, что у такой, как он считает, хрупкой девочки есть права. И уж точно не догадывался, что в Шотландии меня ждёт раритетная «Эсми», на которой я однажды, возможно, решусь его прокатить.
— Я много чего умею, милый, — ключи легко проворачиваются между пальцами. — Ну так что, едем?
Он окидывает меня взглядом — без особого восторга, но с принятием — и кивает. Джош всегда выглядит безупречно, в выглаженном костюме, тогда как я сегодня надела первое, что попалось под руку.
Пусть привыкает.
Он садится в свой «Mercedes», на прощание целует меня в щёку, а я направляюсь к машине Клэр, всё ещё удерживая внутри это хрупкое, тёплое ощущение покоя. Вечер обещает быть простым, понятным и безопасным. Мы выезжаем почти одновременно, теряясь в потоке машин, и дорога растворяется в огнях города, разговорах ни о чём и музыке, которая играет фоном, не требуя внимания.
Я даже не замечаю, как мы останавливаемся.
Место, которое выбрал мой возлюбленный для свидания, оказалось слишком дорогим для меня — для врача на ставке, привыкшего считать часы, а не деньги. Вокруг обедали люди в идеально сидящих костюмах, женщины — в платьях и брючных комплектах от известных дизайнеров. На их фоне моя блузка из Zara выглядела чужеродно, почти неуместно, но Джош, казалось, этого вовсе не замечал, полностью погружённый в меню.
— Джош, — шепчу я, выглядывая из-за плотного листа бумаги.
— Да, любимая.
— Тебе не кажется, что здесь... слишком дорого?
Он наконец отрывается от меню и на секунду смущается — почти искренне.
— Прости, я просто... раньше не водил тебя в такие места.
— Что это значит? — его интонация задела, хотя я сама не сразу поняла, почему.
До сих пор я так и не знала, чем именно Джош зарабатывает на жизнь и откуда у него деньги на дорогую машину, часы и такие рестораны. Раньше меня это не волновало. При нашей первой встрече в больнице, куда он попал со сломанным в драке носом, он показался мне самым обычным хулиганом: серая футболка, синие спортивные штаны, простой телефон, рабочая иномарка. Тогда в нём не было ничего лишнего, ничего показного.
Это был первый и последний раз, когда я видела его таким.
Больше ни той одежды, ни той машины в его жизни не появлялось.
- Ну ты ведь не была в таких ресторанах?
Вообще-то Джош ошибается. В Килмарноке нам часто устраивали праздники именно в таких местах, а всё потому, что главный врач больницы был моим бойфрендом, но ему об этом знать не обязательно.
- Ну да, - шепнула ему и уткнулась в меню.
К нам подошел официант, Джош как и обещал, заказал две порции пасты с морепродуктами и вино. Второе я пить не собиралась, ведь была за рулем, поэтому попросила воды.
Когда принесли еду, я с невероятным наслаждением съела первую вилку пасты. Как же была голодна, что готова сплясать на столе от того, как вкусно это пахнет и выглядит.
Джош улыбнулся при виде как мне нравится еда, но затем его взгляд помрачнел, когда телефон на столе завибрировал. На экране высветилось имя его мамы.
- Почему не ответишь? Она ведь переживает. - Он хотел было возразить, как телефон снова завибрировал.
- Ну же, ответь. - Тут же Джош послал на меня раздражительный взгляд. Я опешила, но стала есть дальше.
Джош встал и отошел в сторону. Наш столик был на летней террасе двенадцатого этажа бизнес центра, его окна выходили на знаменитый Манхэттенский мост, по которому то в одну, то в другую сторону ездили машины. Этим видом можно любоваться вечно.
Джош вернулся через минуту, его настроение пропало.
Не знаю, стоит ли спросить его, что произошло, или подождать, пока сам скажет. Нет, по его нахмуренным бровям и сомкнутым губам я понимаю, что ничего он не скажет. Нужно самой спросить.
- Что-то случилось? - Джош наконец посмотрел на меня.
- Ничего серьезного.
- Но ты выглядишь так, будто кто-то умер.
Мы одновременно вздрогнули.
Голубоглазый усмехнулся, провёл рукой по волосам.
- Лучше бы умер.
Это напугало меня ещё больше.
- Скажи же!
- Эллен, правда, ничего такого, - Джошуа улыбнулся и потянулся ко мне за поцелуем.
Я не собираюсь играть в такие игры. Он думает, что поцелуем и сексом можно всё решить? Ни черта подобного.
- Тогда почему ты такой угрюмый? - возлюбленный хмыкнул, явно поняв, что я не отстану.
- Правда....
- Джош! - крикнула на него.
- Мой брат вернулся, ясно!? - раньше я не видела, как этот добрейший человек кричит или злиться. Он всегда был спокоен и размышлял рационально. Сейчас передо мной сидел раздраженный мужчина, которому хотелось крушить всё вокруг.
- Прости, не хотел кричать, пожалуйста, прости, - искренне ли он раскаивается мне было не понятно. - Эллен, правда, не хотел. Просто понимаешь, у нас с братом очень натянутые отношения и каждый раз, когда он приезжает - всё вокруг рушится.
Теперь понимаю. Он правда зол на брата, но не на меня.
- Эй, - я погладила его по колену. - Всё хорошо, правда.
Голубые глаза посмотрели на меня с грустью и какой-то мольбой.
- Родители позвали на ужин меня, - прошептал Джош.
- Ты не хочешь идти?
- хах, - усмехнулся шатен, - в нашей семье не спрашивают хочешь ты или нет. Это обязанность.
До конца я всё равно не понимала, что это значит, но кивнула.
- Я сказал им, что привезу невесту.
Моё тело замерло. Что он сказал? Привезёт кого? Невесту?
- Смешно, Джош, очень забавно. - Кажется ему не так смешно, как мне.
- Я серьезно, Эллен.
Мужчина коснулся моего плеча, провел пальцами по руке до локтя, и затем положил руку на бедро. Его фаланги рисовали на моём бедре восьмерку, а вторая рука убирала волосы с лица. Эти жесты были такими успокаивающими, что на мгновение я расслабилась.
- Ты хочешь познакомить меня со своей семьей? - Палец с большим кольцом на его правой руке касается моей щеки. Я блаженно вздыхая, требуя продолжения.
В голове пробегает тысяча картинок этого события. Он, его мама, отец, брат. Мне не приходилось раньше знакомиться с родителями своих парней.
- Я не могу, - отскакиваю на пару сантиметров от Джошуа.
Он подсаживается ближе, держа моё лицо в своих руках.
- Не переживай, всё будет хорошо, они знают, что мы придем, - уверенно протягивает мне руку, но я понимаю, что не могу так быстро перейти к знакомству с его родителями.
Мои глаза бегают по его лицу, пальцы нервно бродят по шее. Если скажу нет, то могу потерять его, а если скажу да, то боюсь их реакции на меня.
- Ладно, когда?
- Сегодня вечером.