[ Часть 2] Цветочек

Цинь Цин проснулся рано утром.

После переезда на новое место, ему было еще очень непривычно, и, проснувшись, он прогулялся по дому и наткнулся на 996, который рылся в холодильнике на кухне. Только тогда у него, наконец, появилось ощущение самостоятельной жизни.

"В холодильнике ничего нет", - пробормотал он, прислонившись к кухонной двери зевая.

Засунувший голову в холодильник, 996 невнятно пробромтал: "Чжэн Цяосун приготовил для тебя много свежих продуктов и заполнил весь холодильник. Мясо, овощи, фрукты - всего хватит на несколько дней".

"Правда?"

Услышав это, Цинь Цин радостно улыбнулся. Он почувствовал заботу Чжэн Цяосуна, тот был груб на словах, но мягок в душе.

Он поспешно прошел на кухню и заглянул в холодильник.

996 поднял голову и небрежно сказал: "Но теперь больше ничего нет. Я все съел".

Цинь Цин увидел, что кроме овощей в холодильнике остались только упаковочные коробки. Свежая говядина, свинина, ребрышки, рыба, молоко и сок были уничтожены 996. Он особо не привередничал и запихивал в рот как сырое, так и приготовленное.

После утреннего набега в холодильнике царил беспорядок, как на поле боя.

Цинь Цин потерял дар речи. Он молчал и даже не мог пожаловаться, наконец, немного придя в себя он сказал: "К счастью, я большая звезда, иначе я бы не смог тебя содержать!"

"Не будь таким скупым, я тоже могу тебя защитить. Смотри!"

996 высунул острые когти из мягких подушечек и поклялся: "Мои когти могут процарапать стальную пластину, если придет этот извращенец, я помогу тебе с ним справиться!"

Цинь Цин скривил губы, как будто не веря этому, и пробормотал: "Если придет извращенец, тебе лучше бежать вместе со мной. Ты всего лишь котенок, он может растоптать тебя одной ногой. Ловлю извращенца предоставь Бай Ши, он все-таки профессионал".

Только тогда Цинь Цин вспомнил, что на вилле живет еще один человек.

Он огляделся и спросил: "Где Бай Ши?"

"Он в спортзале," - 996 указал на второй этаж.

"Я пойду к нему," - Цинь Цин вышел из кухни.

996 догнал его и крикнул: "Цинь Цин, подожди минутку, в морозилке есть несколько коробок мороженого, помоги открыть мне крышку".

Цинь Цин: "...ты придерживаешься политики трех "всех"*?"

*三光政策 (sānguāng zhèngcè) - политика трёх «всех» («убить всё, сжечь всё, ограбить всё»;...сожрать..все)))

Плюнув, Цинь Цин все же помог 996 открыть крышку мороженого.

"Ладно, иди,"- 996 качнул головой.

"Эй, ты действительно относишься ко мне как к кошачьему рабу? Смотри, как бы я не проучил тебя." - Цинь Цин поднял брови, его тон был немного раздраженным, затем он согнул костяшки пальцев и слегка стукнул 996 по голове.

996 вскрикнул и торопливо схватился за голову лапами. Когда он успокоился, то увидел спину Цинь Цина, улепетывающего прочь. Юноша чертовски самодовольно смеялся на бегу.

"Мяу, ребенок!"

---

Цинь Цин зашёл в спортзал.

Бай Ши отжимался. Верхняя половина его тела была без рубашки, а нижняя - в тренировочных штанах, промокших от пота. Тонкий слой ткани прилип к телу, обрисовывая его крепкое тело. Крепкие мышцы, покрытые бисеринками пота, излучали влажный свет. Каждый раз, когда он сгибал и разгибал руки, мышцы его рук и спины вздувались красивой текстурой, демонстрируя необычайную силу и дикость.

Цинь Цин застыл и невольно сглотнул.

Бай Ши взглянул на него и приподнял уголки губ.

Ребенок только что проснулся, его волосы торчали во все стороны в беспорядке, но не выглядели неряшливыми, наоборот, он был очень милым. В пижаме с принтом в виде маленьких желтых уточек, юноша походил на воспитанного ученика начальной школы.

Трудно было представить, что под такой детской пижамой могло скрываться сексуальное нижнее белье.

По какой-то причине Бай Ши представилась именно такая сцена и его тело нагрелось, а отжимания значительно ускорились.

"Для мужчин нормально легко возбуждаться с утра",- подумал он про себя.

Цинь Цин медленно подошел к Бай Ши, присел на корточки, наклонил голову и с любопытством спросил:

- Ты сможешь выдержать, если кто-то сядет на тебя?

- А ты попробуй, - спокойно сказал Бай Ши.

- Тогда я сделаю это, - Цинь Цин ухмыльнулся, обнажив два ряда прекрасных белых зубов.

Но вместо того, чтобы сесть на спину Бай Ши, он раздвинул ноги и сел верхом на мужчину, а затем поднял руку и сделал движение, как будто машет кнутом.

- Поехали!

Бай Ши сердито рассмеялся. Было раннее утро, и его огонь уже разгорелся вовсю, а этот ребенок еще и провоцировал его. Он не хотел оставаться в долгу.

Мужчина резко поднял руку, заставив Цинь Цина в панике встать, затем перекатился, схватил юношу за тонкую талию и прижал к себе.

Цинь Цин, споткнувшись, вернулся в сидячее положение и только тогда осознал, что теперь он сидит не на крепкой спине мужчины, а на его талии и животе. Мышцы Бай Ши были твердыми и жесткими и очень странно ощущались ягодицами.

Щеки Цинь Цина внезапно покраснели.

- Ты все еще хочешь покататься верхом? - хрипло спросил Бай Ши.

- Нет, нет, нет, я больше не хочу кататься, - Цинь Цин немедленно отступил.

- Если ты хочешь покататься, я не против, - Бай Ши тихо рассмеялся, и в его густом голосе, казалось, скрывался бурный водоворот.

Цинь Цин начал сопротивляться, но его тонкая талия была крепко сжата парой сильных рук.

Раздался звук трения ткани. Бай Ши внезапно выругался и отпустил руки.

Цинь Цин поспешно поднялся на ноги, желая яростно отхлестать Бай Ши по голове, но, опасаясь, что не сможет его победить, лишь легонько шлепнул его и обозвал "вонючим хулиганом."

Он убежал, торопливо пятясь задом, словно за ним гнался призрак.

Для Бай Ши пощечина была эквивалентом щекотки, а прикосновение - мягким, как ласка. Он лежал на полу, успокаиваясь, а потом сел и беспомощно покачал головой.

- Ребенок! - в его голосе слышался остаток темного огня.

---

Чэнь Цзысин, пришел забрать Цинь Цина на работу и принес ему плотный завтрак. Обычно очень веселый юноша был сегодня немного грустным.

Цинь Цин пил соевое молоко, изредка поглядывая на Бай Ши, его щеки заливал румянец, а глаза слезились.

Бай Ши откусил большой кусок булочки, и как только его острые глаза столкнулись с мягким взглядом Цинь Цина, он расплылся в агрессивной улыбке.

Румянец на лице юноши становился все глубже и глубже, затмевая утреннее солнце за окном. Он злобно посмотрел на Бай Ши, а затем опустил голову и стал серьезно пить соевое молоко, его волосы свисали вниз, обнажая красные кончики ушей.

То, как он смотрел, совсем не устрашало, а выглядело очень по-детски и мило. Когда он краснел, кончики глаз, кончик носа, кончики ушей и даже кончики пальцев становились похожими на румяна, втертые в белоснежную пудру, нежную и изысканную.

Адамово яблоко Бай Ши прокатилось вверх-вниз, он взял кофе, выпил его залпом и хрипло спросил:

- Сталкивался ли ты когда-нибудь с негласными правилами?

- Кхе-кхе-кхе... - поперхнулся и закашлялся Цинь Цин.

Чэнь Цзысин быстро протянул ему салфетку.

996, который сидел на обеденном столе и ел булочки, улыбнулся и завилял хвостом.

- Что за чушь ты спрашиваешь?! - Цинь Цин поднял голову и сердито закричал, а его глаза расширились и приняли свирепый вид.

Его щеки стали еще краснее, чем раньше. На этот раз это был не стыд, а гнев.

Жаль, что он так и не смог сохранить свою ауру большой звезды, потому что несколько капель соевого молока внезапно вытекли из его ноздрей и упали в чашку.

Раздалось два очень четких кап-кап.

996: "..."Ты опозорился перед посторонними!"

Бай Ши: "..."

- Хахахаха! - После нескольких секунд молчания Бай Ши схватился за лоб и рассмеялся. Он никогда не видел звезду с коротким замыканием в мозгу. Как вообще Цинь Цин стал популярным?

- Ты смеешься надо мной? Я подавился! Если бы ты подавился, то тоже брызнул молоком! - Цинь Цин вытер нос салфеткой и с отвращением отодвинул соевое молоко в сторону.

Чэнь Цзысин тут же убрал все со стола и отнес на кухню.

Бай Ши продолжал смеяться. Достав из кармана брюк сигарету и прикурив ее, он все еще улыбался, выдыхая дым, а его холодное лицо стало очень мягким.

- Похоже, что ты никогда не сталкивались с негласными правилами. Какому финансовому покровителю понравится такой неряшливый человек как ты?

- Я неряха? - Цинь Цин показал на кончик своего вздернутого носа, а на его лице отобразилось смущение. - Я ослеплю твои собачьи глаза, когда переоденусь. Просто подожди и увидишь!

Он был уже одет, белоснежная рубашка в сочетании с голубыми джинсами, подчеркивали его юношескую красоту и свежесть. Но в этот момент он сердито побежал наверх, желая заново принарядиться.

Он так разозлился, что громкий звук хлопнувшей двери на втором этаже, был слышен на первом.

Бай Ши все еще смеялся, сигарета, зажатая в кончиках пальцев, дымилась, затуманивая дикое лицо и размывая холодный и жестокий взгляд.

Чэнь Цзысин вышел из кухни, сел за стол и осторожно спросил:

- Господин Бай, где Цинь Цин?

- Он пошел на второй этаж, чтобы переодеться. - Бай Ши поднял подбородок в сторону второго этажа, улыбка на его губах не исчезала.

Нервозность Чэнь Цзысина значительно ослабла. Интуитивно он не решался заговорить с этим господином телохранителем, постоянно чувствуя, что этот человек опасен.

Сигарета была уже наполовину выкурена, а Цинь Цин еще не спустился. Чэнь Цзысин бросал один взгляд за другим в сторону второго этажа, словно не в силах больше ждать. Бай Ши, однако, оставался чрезвычайно спокойным: скрестив ноги, прищурив узкие глаза, он безучастно смотрел на винтовую лестницу.

В этот момент Чжэн Цяосун позвонил по видеосвязи.

- Где Цинь Цин? - спросил он глубоким голосом

Судя по заднему плану, в данный момент он уже находился в своем кабинете, а за огромными окнами от пола до потолка виднелась масса облаков, окрашенных в золотистый цвет утренним солнцем. К нему подошел помощник и передал документ.

- Он поднялся наверх, чтобы нарядиться специально для меня, - лениво сказал Бай Ши.

Зрачки Чэнь Цзысина слегка дрогнули, и он поднял глаза. Слова господина Бая были очень странными.

Чжэн Цяосун, просматривавший документы, внезапно отложил ручку и покосился на окно чата.

Как он мог не услышать двусмысленность, скрытую в этих словах. Что значит наряжаться специально для Бай Ши? Мужчина отдаст жизнь за того, кто его ценит, женщина украшает себя для того, кому нравится? Но Цинь Цин не женщина.

Нет, Цинь Цин любил мужчин, а Бай Ши - мужчина среди мужчин. Говорили, что красавец Бай Ши - идеальный выбор для многих гомосексуалистов.

Чжэн Цяосун вдруг почувствовал себя очень неловко, и, поджав уголки тонких губ, насмешливо заметил:

- Не шути так рано утром.

Как только он произнес эти слова, со стороны камеры раздался голос Цинь Цина:

- Бай Ши, я хорошо выгляжу?

Бай Ши обернулся и посмотрел в сторону, и на его холодном лице расцвела приятная улыбка. Чжэн Цяосун последовал его примеру и тоже повернул голову, но тут же понял, что не видит Цинь Цина за кадром.

- Вы чем там занимаетесь? - Его тон вдруг стал чрезвычайно раздраженным.

Цинь Цин не услышал его вопроса и самодовольно спросил за кадром:

- Ну что, ты ослеплен?

Бай Ши усмехнулся и прикрыл глаза, в его хриплом голосе зазвучала нежность:

- Я ослеплен.

- Хм! - гордый голос Цинь Цина стал ближе.

Чжэн Цяосун снова холодно поинтересовался:

- Чем вы там занимаетесь?

- Смотри сам, - Бай Ши направил камеру своего мобильного телефона на приближающегося Цинь Цина. На юноше была рубашка, украшенная принтом из красных пионов, каждый лепесток которых обрисован золотыми нитями, ярко сверкавшими в лучах солнца. На нижней части тела он носил черные джинсы-скинни, обтягивающие тонкие длинные ноги и круглую упругую попку.

Сочетание ярко-красного и золотого цветов должно было бы выглядеть чрезвычайно вульгарно, но внешность Цинь Цин красива, а взгляд ясен и чист, поэтому даже самая грязная и вульгарная одежда не могла его изуродовать.

Положив руки на талию, он грозно подошел и агрессивно спросил:

- Ты хочешь предложить мне негласные правила?

Бай Ши усмехнулся, а его тон был до крайности довольным:

- Хочу.

Чжэн Цяосун: "..."

Документ в его руке разорвался, издав легкий шелест. Чжэн Цяосун, в чьем сердце неосознанно разгорелось пылающее бешенство, опомнился и с превеликим трудом ослабил галстук.

- Цинь Цин, что ты делаешь? - спросил он холодным тоном.

Самодовольное личико Цинь Цина внезапно побелело. Бай Ши перевернул мобильный телефон, чтобы посмотреть на экран.

- Чжэн Чжэн Чжэн, Чжэн Цяосун? Вы с Бай Ши разговариваете по телефону! - Цинь Цин с размаху сел и положил руки на колени, а на его маленьком симпатичном личике появилась приятная улыбка.

- Что за чушь ты только что сказал? Какие негласные правила? - тон Чжэн Цяосуна становился все холоднее и холоднее, а его красивое лицо окуталось слоем инея.

- Неужели ты докатился до негласных правил? Я плохо о тебе заботился? Я не давал тебе достаточно средств? Или я слишком мало платил тебе?

- Ты заблокировал мою дополнительную карту! - выпалил Цинь Цин.

Этот вопрос очень беспокоил его, он чувствовал, что его бросили.

Чжэн Цяосун глубоко вздохнул.

После нескольких секунд молчания он потер брови и беспомощно сказал:

- Сейчас я открою для тебя вторую карту, и ты сможешь использовать ее в будущем. Не позволяй мне больше слышать такие слова, иначе я переломаю тебе ноги!

Прошла всего лишь короткая ночь, а он уже признал свое поражение. Такого с ним никогда еще не было.

Будучи проницательным человеком, он быстро догадался, что Цинь Цин и Бай Ши, должно быть, шутили. Но шутка была фальшивой, а его гнев - настоящим.

Чжэн Цяосун опустил лицо и суровым тоном предупредил:

- Не думай о глупостях. В этом кругу полно мерзавцев, которые пожирают людей, не оставляя даже костей!

- Я уже давно думаю ненормально, - тихо пробормотал Цинь Цин.

- Что ты сказал? - Глаза Чжэн Цяосуна сузились.

- Я хочу, чтобы ты применил по отношению ко мне негласные правила, разве это нормально? - Цинь Цин внезапно приблизил голову, обхватил свое лицо ладонями и мило улыбнулся, а в его больших глазах отражались лучи утреннего солнца.

У Чжэн Цяосуна перехватило дыхание, и он почти не мог сохранять строгое выражение лица.

Бай Ши, который улыбался и курил, вдруг почувствовал легкое раздражение, и уголки его рта непроизвольно опустились.

Он затушил сигарету и нетерпеливо сказал:

- Уже закончили? Мы должны выходить.

- Я еще не закончил, подожди, - Цинь Цин запаниковал и набросился на Бай Ши, обхватив его руку смертельной хваткой, чтобы тот не смог достать свой телефон. В результате этого действия все его тело вжалось в широкие объятия телохранителя.

- Чжэн Цяосун, будешь ли ты поддерживать меня до конца моих дней? - нетерпеливо спросил он, глядя в камеру.

- Нет! Люди должны учиться быть независимыми! Похоже, мое решение о твоем переезде - правильное. - Чжэн Цяосун протянул руку и выключил видео. Его слова были холодными, но в его глазах поднялось волнение.

Поддерживать Цинь Цина всю жизнь? Что за шутка!

*поддерживать в значении содержать, кормить, воспитывать и тд.

Бай Ши обхватил Цинь Цина другой рукой за талию, поднял и посадил к себе на колени, крепко удерживая, а затем хрипло прошептал:

- Перестань создавать проблемы. Ты ему совсем не нравишься. Знаешь, что больше всего ненавидят люди вроде Чжэн Цяосуна?

Цинь Цин замолчал, нетерпеливое ожидание в его глазах полностью исчезло, осталось только уныние.

- Я знаю, что он ненавидит больше всего,- опустив глаза, спокойно сказал Цинь Цин. - Больше всего он ненавидит когда его преследуют, а также он ненавидит незрелость и зависимость. Я тот тип, который он ненавидит больше всего.

Оказалось, что ребенок все знал, и его игривый смех был не более чем проверкой. Он знал, что у него нет надежды, но не мог отступить и провоцировал другого человека снова и снова.

Если он не будет этого делать, его связь с Чжэн Цяосуном разорвется.

Холодное и строгое лицо Бай Ши внезапно смягчилось, одна рука обхватила ребенка за талию, а другая погладила его по голове.

- Веди себя хорошо, может быть, через десять или двадцать лет ты сможешь получить премию Хуадин, - он никогда никого не утешал таким нежным тоном.

Цинь Цин тут же поднял голову и яростно посмотрел на него.

- Десять или двадцати лет? Ты проклинаешь меня?! Я получу награду в следующем году! - Цинь Цин мгновенно взбодрился, схватил толстого кота и выбежал из виллы.

- Пойдем, пойдем в компанию на урок!

Глядя на оживленную спину ребенка, Бай Ши покачал головой и не смог удержаться от негромкого смеха.

Подавленный Чэнь Цзысин поспешно последовал за ними.

---

В движущейся машине Чэнь Цзысин долго думал, а затем с надеждой сказал:

- Цинь Цин, господин Чжэн хочет меня уволить. Можешь ли ты... можешь ли ты заступиться за меня? Я работаю с тобой уже четыре года, забочусь о тебе с момента твоего дебюта, и я уже привык к этой работе.

996 расширил глаза и недоверчиво сказал: "Мяу? Что случилось, мяу? Разве Чжэн Цяосун не должен организовать дебют Чэнь Цзысина? Как так получилось, что его увольняют?"

Цинь Цин вспомнил, что произошло прошлой ночью. Чжэн Цяосун сказал, что уберет всех сотрудников-мужчин вокруг него, и это оказалось правдой.

"Может быть, это из-за моего каминг-аута", - догадался Цинь Цин, затем посмотрел на Чэнь Цзысина и спросил:

- Хочешь дебютировать?

996 в шоке воскликнул: "Почему ты спрашиваешь его? Ты хочешь лично организовать дебют Чэнь Цзысина? Ты дурак?"

" Ты не понимаешь. Если Чэнь Цзысин действительно талантлив в актерском мастерстве и может стать кинозвездой в будущем, то он - хороший росток, который нужно взрастить. Компании нужны такие новички с потенциалом, чем больше, тем лучше. Если он станет популярным, это пойдет только на пользу Чжэн Цяосуну и не принесет вреда. Моя карьера пошла под откос, потому что мои деловые способности слишком слабы, я не могу винить в этом Чэнь Цзысина. С точки зрения компании, я должен дать ему шанс".

Когда дело дошло до бизнеса, ребячество Цинь Цина полностью угасло.

996 промурлыкал: "Не думаю, что ты рассматриваешь это с точки зрения компании, ты рассматриваешь это с точки зрения Чжэн Цяосуна".

Цинь Цин поджал губы и не стал комментировать.

После краткого мига удивления, Чэнь Цзысин кивнул головой.

- Я хочу дебютировать. Я действительно заинтересован в актерской игре, - его глаза вспыхнули от предвкушения.

- У меня есть место стажера, которое я могу тебе предоставить. После двух лет обучения, если компания сочтет, что у тебя есть потенциал стать популярным, они устроят тебе дебют, - серьезно сказал Цинь Цин.

Бай Ши, сидевший на переднем пассажирском сидении, взглянул на Цинь Цина через зеркало заднего вида.

Когда он произнес эти слова, Цинь Цин выглядел очень зрелым и совершенно отличался от игривого маленького ребенка утром.

Чэнь Цзысин замер, а предвкушение и радость исчезли из его глаз.

Цинь Цин наклонил голову и посмотрел на него, несколько озадаченный его реакцией. Если ему действительно не терпелось дебютировать, то в этот момент Чэнь Цзысину следовало быть счастливым и благодарным.

- Что случилось? Разве ты не хочешь дебютировать? - растерянно моргнул Цинь Цин.

Чэнь Цзысин быстро изобразил благодарную улыбку и объяснил:

- Спасибо, Цинь Цин, такая возможность выпадает редко. Однако мне нужно позвонить родителям, чтобы обсудить это с ними. Они всегда были против того, чтобы я связывался с индустрией развлечений. Если они согласятся, могу ли я тогда обратиться к тебе?

У Цинь Цина не было родителей, он рос с тетей, которая впоследствии умерла от болезни, и он остался сиротой.

Услышав слова Чэнь Цзысина, юноша не испытал ни малейших сомнений и сказал:

- О таком важном решении нужно обязательно рассказать маме и папе. Хорошо, поговори с ними и не ссорься.

Он успокаивающе похлопал Чэнь Цзысина по плечу.

Несмотря на то, что Цинь Цин знал сюжет, он не чувствовал обиды или зависти к Чэнь Цзысину. Ничего из этого еще не произошло, поэтому не следовало об этом переживать. Более того, любовь и карьера зависели от его собственных усилий, и если он проиграет, то не следовало в этом кого-либо винить.

Чэнь Цзысин неоднократно поблагодарил его, демонстрируя свою признательность.

- Твои родители делают это для твоего же блага. Они боятся, что тебя обманут. Скажи им, что этика нашей компании очень высокая, и в ней нет ничего подобного. Если они тебе не поверят, просто дай мне телефон, и я им все расскажу.

Цинь Цин говорил так, будто ему действительно не терпелось пообщаться с чужими родителями. Чэнь Цзысин часто кивал и время от времени благодарил его.

Бай Ши, сидевший на переднем пассажирском сидении, взглянул на Цинь Цина в зеркало заднего вида и его глаза стали мягкими, а затем посмотрел на Чэнь Цзысина и насмешливо изогнул уголок рта.

Цинь Цин, глупый мальчик, не понимал, о чем думал Чэнь Цзысин, но он это хорошо знал. Чэнь Цзысину нужна была совсем не должность стажера.

В этом году Чэнь Цзысину исполнилось двадцать четыре года, а через два года, после окончания обучения, ему будет двадцать шесть. Для индустрии развлечений такой возраст считался преклонным, и вероятность стать популярным невелика.

Возможность, которую предоставил ему Цинь Цин, была в его глазах ядом. Если бы он принял ее, его дальнейший путь стал бы еще сложнее. Он хотел, чтобы Цинь Цин сразу организовал его дебют, дав ему ресурсы и выдающуюся роль, чтобы он как можно скорее достиг славы.

Он хотел льгот, но не мог сказать об этом прямо, вот так и сложилась подобная ситуация.

Профессия Бай Ши была особенной, поэтому он хорошо понимал всю сложность и темноту человеческого сердца. Такие простые люди, как Цинь Цин, практически вымерли в индустрии развлечений.

Чжэн Цяосун хорошо его защищал, но внезапно решил отпустить, пока тот не научился быть самостоятельным. Бай Ши действительно не понимал о чем он думал.

Однако хорошо, что обязанность защищать Цинь Цина выпала именно ему.

Бай Ши оглянулся через плечо, его глаза слегка потемнели, а затем он посмотрел в окно, растянув тонкие губы в довольной улыбке

___________

Пустили козла в огород 😅, а Чжэн Цяосуна, буду называть теперь " сам виноват".