Глава 33.
Жму кнопку лифта, но, осознав, что металлический зверь ещё слишком далеко, выбираю лестницу и перемещаюсь крайне рискованно, перепрыгивая слишком много ступенек за раз и ударяясь плечами о стены, оставляю за собой визгливый вопль подошв и трёх женщин со второго этажа, которые испуганно разбегаются, от неожиданности роняя ключи.
Когда выбегаю на улицу, во мне уже приличные круговороты тревоги, что подстрекает понимание того, что я понятия не имею, как давно Тэхён покинул квартиру.
Но я вращаю головой до хруста и тупой боли, пытаясь найти, заметить, выловить дорогую мне деталь на этой оживлённой улице. Игнорирую чувство безысходности и пессимизма. Глушу порывы истошно закричать и упасть на промёрзший грязный асфальт, чтобы разбить себе голову и внутричерепным кровотечением залить свои упущения и сожаления до хлюпающих звуков удушья.
Меня обдаёт порывистым ветром, невидимые языки лижут голые руки и иглами впиваются в кожу под широкой серой футболкой.
Только без толку.
Потому что в этот самый момент я замечаю мохнатую русую макушку.
Это целый взрыв внутри моей грудной клетки. Спонтанная трансформация в тело крылатого огнедышащего дракона.
Теряю чувство холода и глотаю в раскалённый желудок озноб и никчёмную дрожь.
Тэхён стоит у пешеходного перехода в метрах пятидесяти, разделённый со мной припаркованными машинами и чем-то вроде флигеля - низкой пристройкой к дому, о сущности которой я никогда не задумывался.
Я срываюсь с места, намереваясь перехватить Тэхёна до того, как он начнёт переход на противоположную сторону широкой четырёхполосной трассы.
Только, наверное, мой мальчик каким-то образом чувствует меня так же, как и я его, потому что он вдруг оборачивается.
Привычно испуганный взгляд встречается с моим, и я вижу в нем что-то новое.
Не просто печальное, а совсем не утешительное. Словно он совершил какой-то непростительный поступок или, напротив, узнал нечто пугающее и теперь должен спрятаться от этого как можно скорее.
Светофор начинает подавать звуковые сигналы, отсчитывая последние секунды господства машин, и те заметно ускоряются, намереваясь успеть проехать до того, как загорится красный.
Электронные числа с каждым сопроводительным писком убывают, и, когда остаются последние три секунды, я осознаю, что Тэхён выглядит так, будто ему нужно прятаться от меня.
Во взгляде что-то непредсказуемо странное, и оно руководит его телом, бросает в пучины импульсивности, лишает благоразумия.
Потому что он быстро отворачивается и, юркнув между впереди стоящими спинами, бросается на шоссе.
Я предсказываю всё это ещё по взгляду, отчего волчок одной мгновенной вспышкой бросается к пяткам и толкает меня к самому краю, чтобы дальше я ориентировался сам.
И я ориентируюсь настолько, насколько позволяют обстоятельства.
Вытягиваю руку и хватаю за меховой капюшон. Тягу на себя так быстро и резко, что спасительная физика рывком возвращает беглеца ко мне в руки под протяжный вой звукового сигнала какого-то автомобилиста.
Сначала это всё, что я слышу, слишком сильно прижимая Тэхёна к себе и пытаясь вспомнить, как следует дышать, чтобы не умереть от гипервентиляции легких.
Постепенно восстанавливаются все функции организма, перегоревшего от сильного скачка напряжения. Возвращаются звуки и запахи, образы и цвета.
Возвращается импульсивность и эмоциональность.
Накрывает с головой плотным куполом, через который пробираются глухие отзвуки подошв и очередные звуковые сигналы, теперь уже подгоняющие пешеходов.
Я разворачиваю Тэхёна к себе, продолжая прижимать почти вплотную.
Подсознательно боюсь, что он каким-то образом ускользнёт ещё раз.
- Какого черта ты делаешь?! - сжимаю его за плечи и слегка встряхиваю. Он такой немощный, что трясётся в моих руках, словно тряпичная кукла. Голова опущена, и, кажется, что глаза закрыты.
А я слишком перепугался. Паническая атака, которая после перезагрузки стала ощутима теперь уже в полной мере, плещется во мне крупными волнами, бушуя сверху донизу водопадом нервных окончаний, заливая все отсеки организма и вызывая бесконтрольный поток эмоций, который я выплёскиваю.
- Тэхён! Посмотри на меня! - кричу, но его голова опускается еще ниже. - Тэхён! - хватаю подбородок и насильно поднимаю, возможно, сжимая слишком сильно. - Смотри, я сказал!
И он, наконец, смотрит, являя неестественно бледное лицо и
кажущиеся огромными глаза, в которых запертые зрачки нервно мечутся в замкнутом пространстве, побуждая переливаться недвусмысленным стеклянным отблеском.
Он тоже испугался.
- Конец этого дерьма, Тэхён, - произношу, пока цела моя порывистая строгость, - забудь дорогу туда, куда ты собрался! Сейчас мы возвращаемся домой. Ты завтракаешь, пьёшь таблетки и ложишься в постель! Ты понял меня? - его глаза снова прячутся за прядями завивающихся волос, но я вижу, как становятся влажными ресницы, расстилая прозрачные ленты к подбородку, где их принимает моя рука.
Вся адреналиновые эмоции гаснут, погружаясь в отсеки аварийного снаряжения, и я разжимаю руку, выпуская подбородок. Подаюсь вперёд до тех пор, пока не касаюсь лба Тэхёна своим.
Закрываю глаза, чтобы перевести дух, и обхватываю любимое лицо ладонями, чувствую холодную кожу, покрытую влажными дорожками слёз.
- Я поймал тебя...поймал...Всё хорошо...слышишь? Всё хорошо. - шепчу, бережно поглаживая замерзшие щеки большими пальцами обеих рук, пытаясь не захлебнуться в этих давно забытых ощущениях. - Это последний раз, Тэхён, всё это - последний раз. Больше нельзя убегать... Больше нельзя. Я всё равно поймаю тебя. Ты слышишь...? Всё равно поймаю...
Он молчит, и я заставляю себя отстраниться, чтобы снова увидеть, как он опускает голову, позволяя волосам скрыть мокрые ресницы.
Я больше ничего не говорю, беру его за руку и не спеша возвращаюсь к подъезду, где в ожидании уже стоят Богум с Чимином.
Оба в пальто, но сквозь плотную ткань последнего по-прежнему виднеются мои серые штаны и малиновая футболка.
- Я отвезу его домой. - Богум делает шаг к нам на встречу.
- Он. Дома. - заявляю твёрдо и бескомпромиссно, сжимая ладонь Тэхёна и буквально пряча его за собой.
Богум зол, я это чувствую, но как-то интуитивно, потому что этот человек по-прежнему аномально сдержанный.
Его лицо напоминает маску, на которой каждый фрагмент подвешен в статичном состоянии, и даже губы двигаются по какой-то выверенной программе.
- Тэхён поедет со мной, по-моему, я ясно дал пон...
- Не надо, Богум. - перебивает Чимин и разворачивается вполоборота, чтобы оказаться строго по центру. - Ты же всё прекрасно понимаешь.
- Не лезь. Это тебя не касается.
- Совершенно верно. Это касается только их двоих.
- Не нужно указывать мне, что и как...
Договорить ему не даёт Тэхён.
Не успеваю сориентироваться и я, когда ладонь выскальзывает из моей, и осознаю только тогда, когда Тэхён оказывается перед Богумом, а потом, в мгновение, равное одному удару моего сердца, чужие руки кольцуют его талию и соединяются за спиной в собственническом захвате.
И Тэхён льнёт, обхватывает руками в ответ, прижимается не к моему телу безнадёжно сильно.
В том, что я вижу, есть конкретный смысл.
Он внедряется в разум вирусом, деактивирует системы почти мгновенно, оставляя за собой искрящиеся провода, вырванные из сердца. И оно скулит и рычит, мается и бьётся в почти маниакальном припадке.
Загорается аварийная сигнализация, запуская оборонительные инстинкты, и тело внемлет им со свирепой отдачей - уже тянется разодрать чужие руки в кровь, полыхнуть огнём до запаха обугленной человеческой плоти.
Делаю насильственную попытку сдержаться: стискиваю зубы до боли в скулах и кулаки до колющей рези под кожей, распотрошенной ногтями.
Но во мне слишком страшное чувство.
Звериное.
Я не справляюсь с ним.
Мне будет стыдно. За то, что я готов сделать в этом импульсивном порыве, но я всё равно уже делаю шаг.
Поддаюсь.
Но прежде чем чувство ревности успевает перерасти в поступок, Тэхён поднимает голову, поворачивая лицо ближе к чужому и говорит Богуму что-то прямо на ухо.
Я не слышу слов, но замечаю выражение лица соперника.
Впервые за долгое время вижу, как рушится образ каменного жителя острова Пасхи.
У Богума дёргаются скулы.
Он сжимает зубы.
Как и я.
Когда Тэхён высвобождается из кольца его рук, в глазах спасителя рвано дышат эмоции, при попытки побега застревая между узкими прутьями.
Но он по-прежнему держится, глушит звуки удушья и всматривается в Тэхёна до того пристально, что у меня появляется желание закрыть того собой, лишь бы прервать этот визуальный контакт.
Но он обрывается сам.
Богум просто разворачивается и уходит в сторону парковки.
Я смотрю ему вслед, жадно пытаясь представить, какое значение имеют слова, которые Тэхён прошептал ему на ухо.
Когда я поворачиваюсь обратно, Чимин стоит перед лучшим другом, пытливо вглядываясь в его глаза.
- Есть что-то, что я должен знать? Что-то важное и безотлагательное? - спрашивает по-особенному, в манере, известной только им двоим.
Мой мальчик коротко мотает головой в ответ и позволяет Чимину сгрести себя в объятия. Сам тоже обнимает и льнет в ответ, обхватывая покрепче.
- Пожалуйста, Тэхён, - негромко просит лучший друг, жмурясь и прижимаясь так, что их молочно-каштановые пряди смешиваются, рождая один тёплый кофейный оттенок, - не делай так больше. Мы сходили с ума. Жизни нет, когда ты уходишь, как ты не поймёшь?
Тэхён ничего не отвечает, но Чимин и не ждёт. Продолжает обнимать, слегка покачиваясь, посреди этого раннего февральского утра.
- Чимин, - зову, потому что мысли ни на секунду не покидает факт, представляющий для меня чрезвычайную важность, - у него кроссовки мокрые, ему нужно в дом.
- Всё. - отступает. - Идите, я заеду вечером с твоей любимой пиццей.
- Ты не хочешь подняться и переодеться? - спрашиваю, окидывая его взглядом.
- Вечером заберу. Мне всё равно домой перед работой заезжать.
Мы прощаемся, я снова сжимаю ладонь Тэхёна и веду в подъезд.
В лифте он высвобождается и прячет обе руки в карманы.
Не смотрит на меня.
Только в пол или прямо, прорезая пространство несфокусированным взором.
Я понимал, что так будет, и вполне готов пройти весь путь от той отметки, которую он выберет сам.
Сейчас я нуждаюсь в этой стартовой линии слишком несдержанно и рьяно.
Потому что всё ещё не отошёл от объятий, которые Тэхён подарил Богуму.
В тот момент мне показалось, будто я сильно опоздал.
Уже слишком потерял.
Рука, покидающая мою ладонь, чтобы сомкнуться за спиной другого, практически меня задушила.
Почти вытащила наружу моё звериное естество, уже рокочущее в кулаках и вибрирующее в челюсти.
Ещё свежи и тот истошный вой, и хриплое рычание, что раздавались в моем нутре, до сих пор звенят в ушах и эхом разносятся в межрёберных туннелях.
Я смотрю на губы.
Снова думаю о том, что они прошептали Богуму.
Красные. Сухие. Обветренные. Потрескавшиеся.
Любимые.
До безумия желанные.
Несдержанно и рьяно.
Хорошо, что я живу на четвертом этаже. Окажись моя квартира выше, я бы уже не выдержал.
Я бы уже целовал без разрешения, пресекая любое сопротивление сильными руками и весом накаченного тела.
Я бы уже слетел с катушек и красной нитью зашивал все открытые раны, проникая подкожно и смешиваясь с его кровью.
Я бы уже хорошенько встряхнул всю систему его ДНК. Весь этот строительный материал жизни, чтобы не расслаблялись и помнили, что я внутри Тэхёна с рождения.
А он внутри меня.
Незримой частью генетического кода, парящей прямо среди нуклеотидов и аминокислот.