15
Спустя немного времени я стал друг для ее семьи. Ее отец нуждался в помощи, которую я ему оказал. Я часто приходил к нему в дом играть в покер, пить чай с ним и его женой, обсудить новости из города с уважаемыми людьми, я пробился в "свет" своего ныне портового городка. Я часто встречался с ней взглядом, улыбкой, шуткой, чего не одобрял ее муж. Кстати о нем: красив, но не особо умен, любит власть, самолюбив, эгоистично. Однажды она уронила поднос с кружками чая, вместе помощи он стал ее унижать: "Господи помилуй! За что мне такая неуклюжая жена? Позор мой личный!" Я не мог ему не ответить за нее: "Я прошу вас замолчать! Девушка не виновата в том, что запнулась об ковер, Вы бы подошли да помогли поднять ей разбитые чашки!" Он встал со стула и ушел наверх. "Спасибо - прошептала она,- я неважно себя чувствую..."
Вдруг я услышал, как меня окликнул ее отец, он спросил, не желаю ли я сходить с ними в театр, на что я с удовольствием согласился, встреча с ней никогда не бывает лишней. Мы бывали вместе очень часто. Гуляли под луной, целовались на берегу, засыпали на чужом сеновале. Прятались от чужих глаз как маленькие дети и не боялись, что нас увидят, о нас узнают, мы этого хотели. И это кофе, ее кофе по утрам... она по утрам... Господи, как я любил ее кожу, волосы, руки, глаза, шею, я любил ее всю. Любил в печали, в радости, в гневе, в моей одежде, без нее. Она пахла утром кофе, в обед, в полдник, за ужином, всегда. Ссоры? Какие могут быть ссоры когда, не успев, начавшись в гостиной, они заканчивались в спальне. И иногда кто-то из нас начинал ссориться специально.
Мы сидели в театре. Она сидела между мной и ее мужем. Он держал в руках часы и стакан виски, а я держал в руке букет для моей любимой и ее руку. Когда все кончилось, мы вышли позже всех, она хотела со мной поговорить.
- Я думаю мне нужно уйти от мужа, не могу больше так. Только не сейчас... завтра. Я расскажу ему завтра и уйду к тебе, ты только жди и узнаешь кое-что очень важное... - я перебил ее
- Как ты меня любишь?
- Что? Ах, да, наверное...
Я не понимал, что творится у меня в голове и в сердце. Будто мы снова на причале, снова прощаемся. Я запоминал ее глаза, волосы, снова запоминал, чтобы не забыть. Выйдя из театра и разойдясь в разные стороны, я не мог оторвать взгляд, смотрел в след и думал о ней. Выстрел. Выстрел раздался у меня в голове и наяву. Я бежал, мимо театра, домов выстроенных в ряд, чуть не пробежал мимо темного переулка, где была она. Я упал на колени рядом с ней:
- Любимая! Прошу не уходи, прошу, останься, я не смогу без тебя, слышишь?!- она смотрела на меня своими глазами цветом в лето, слезы текли по ее щекам, она пыталась прошептать что-то, но не успела.
Я вновь сидел в свое кабинете. Не слышал её райского голоса, тонких звучных каблуков, а в воздухе все летал запах утреннего кофе. Не мог смотреть на стол, вспомнил наши ссоры, не мог спать в спальне, вспомнил ее сидящую в моей рубашке у окна с чашкой кофе утром, не мог сидеть в столовой, вспомнила, как мы словно маленькие дети баловались с едой, она была везде...
Я пришел на ее похороны, подошел к гробу. Белое... Белое платье... Оно сливалось с ее кожей, лучше было бы то нужно-желтое платье, в котором она меня провожала... Я слышал как за спиной шептались тетки:
-Глупая девчонка, ушла бы от него... Сколько вместе были, а не слышно ни вздоху, ни оху ночью...
- Если так, то кого ребенка ждала? Ох, глупая девчонка, ну глупая же...
Мой ребенок, вот как она меня любит.
А как я люблю ее, если она лежит, передо мной, не дыша?
Я не чувствовал ничего. На выходе меня за рукав взял ее отец и сказал:
- Сочувствую, я видел, как ты ее любишь, но... - я не стал его слушать и ушел.