Привороженные

Знали бы женщины семейства Скворцовых, каков Лонгвей Хемхает на самом деле, то давно бы выпроводили со двора.
Этот мужчина по натуре хищник, самоуверенный от части циничный, не верящий в любовь. В свои тридцать лет он познал многих, надо отдать ему должное, каждой Лонг говорил как есть: "ты со мной пока мне это интересно и ни на что не рассчитывай".
Жизнь - это четкий, продуманный до мелочей план, и женитьба находилась в нем на последнем месте. В мире, где полным полно прекрасных женщин, нет смысла связывать судьбу с одной единственной.
Ким Хемхает, отец и глава семейства порицал беспечность сына. Сам он женился рано и по великой любви, чего и желал отпрыску. На что Лонг лишь тихо посмеивался, умиляясь его отношению к матери. Ким пылинки с нее сдувал и исполнял любой каприз. Карина тоже любила безмерно супруга и жалела старшего сына.
"Придет время, встретишь и ты свою судьбу", - пророчила она.
И вот нежданно-негаданно, этот час пришел. В богом забытой глубинке, за тридевять земель Лонгвей встретил ее - самую прекрасную из женщин.
Настин не шла в сравнение ни с одной из бывших пассий героя-любовника. Своеобразная, милая, необычайная, его нежный цветочек, который хотелось оберегать, холить и лелеять.
Его почтительное отношение подкупило Настю, прежде к ней никто так не относился, словно к богине сошедшей с небес.
Лонгвей умолял позволить остаться хотя бы еще на одну ночь и Настино сердце оттаяло.
"Что ж, будь что будет", - решила она, но Нинку ни на шаг не отпускала.
Вечером они втроем сидели на лавке и говорили о каких-то незначительных вещах, вроде погоды. Лонгвей ловил каждое слово любимой и впитывал словно губка, смотрел с обожанием и проявлял бесконечную заботу, интересуясь: не холодно ли ей, не жарко, не голодна ли, не мучает ли жажда.
Нинка смотрела на них и завидовал белой завистью, вот бы и ей так повезло, чтобы тоже любили до умопомрачения.
А Лонг готов был исполнить любое желание прелестной нимфы, покорившей его сердце, засевшей там навеки-вечные. Но Настя ничего не желала, боролась с собой изо всех сил, чувствуя возрастающую симпатию и нежность к мужчине, которого очаровала.
Ох, если бы не это зеркало! - сокрушалась она. Разве посмотрел бы на нее этот красавец миллиардер? Да ни за что бы в жизни, мимо бы прошел, не оглянувшись. С сожалением она понимала, что слишком обычная для него. Их социальное неравенство ни одно волшебство не исправит, поэтому Настя стеснялась, чувствуя себя неловко в компании холеного красавчика.
А на него уже приходили посмотреть как на диковинку, из соседних сел приезжали и фотографировали издалека. Некоторые смельчаки подходили ближе и просили сделать совместное селфи, уж очень Лонгвей выглядел колоритно для сельской местности, настоящая звезда Березкино. Что еще больше застопорило Настю. Она украдкой поглядывала на него и с горечью осознавала, что совсем ему не пара.
На улице стемнело, заквакали лягушки и Нинка покрякивая им в такт поднялась, держась за больную поясницу.
- Поздно уже ребята, пойду спать.
Настя спохватилась, до колик в животе боясь остаться наедине с привороженным.
- Подожди, я тоже иду!
- Позвольте я проведу вас хотя бы до порога? - ему невозможно было отказать, настолько он обаятельный и Настя молча кивнула.
Она быстро дошла до двери и быстро пожелала ему спокойной ночи.
- Могу я вас подержать за руку, Настин?
Она не стала исправлять его, пусть называет как хочет, к тому же "Настин" звучит как-то особенно, по заграничному.
- Хорошо, - Настя протянула ладошку.
Лонгвей бережно взял ее, словно сокровище и поднес к губам, нежно прикоснулся сначала к тыльной стороне, затем к внутренней. Толпы мурашек пробежали по спине Анастасии, невинный поцелуй смутил ее больше, чем пошлый кадр из порнофильма.
- Спокойной ночи, - прошептал Лонгвей и медленно отпустил руку.
Этой ночью он опять ютился на летней кухне Нины, гостиниц поблизости не было и привыкший к роскоши миллиардер чувствовал себя прекрасно на старой тафте, стонущей от каждого движения.
Настя скрылась в доме и на всякий случай заперла дверь. Она боролась как могла, но не могла отрицать возникшей между ними симпатии. Ее тянуло к Лонгу, как магнитом и то ли еще будет.
- Ой-йой-йой, - прошептала она оперевшись спиной о холодную стену.
Фантастическая ночь разукрасила всё синим и фиолетовым, луна серебрила траву и верхушки деревьев. Лонгвею впервые хотелось кричать от счастья, чувство эйфории и эндорфины кружили голову. И тяжело было представить, как он жил прежде без любви.
Одна сплошная тайна эта любовь, возникает из ниоткуда и также исчезает в никуда.
Нинка ворочалась в постели, не в силах остановить поток мыслей. Ей безумно хотелось чувствовать горячее мужское тело рядом, не только лишь ради утех, но и ради внутренней гармонии. Сколько еще куковать одной одинешенькой на свете? Разве не говорят, каждой твари по паре? Где же в таком случае ее тварь? Ну или пара?
Неведомая сила тянула ее к волшебному зеркалу. Эта сила исцеляет болезни, лечит смертельные раны и дарит жизнь. И имя ей любовь. Именно ради любви Нина плевать хотела на последствия.
Она нашла зеркало ровно там же где они его и оставили прошлой ночью. Немного дрожа от страха, заглянула в него. В отражении виднелись звезды и силуэт уставшей от одиночества молодой женщины. Собравшись с духом, Нина таинственно зашептала:
"Приди ко мне суженый, приди ко мне ряженый, призываю, заклинаю. Приди ко мне тракторист Василий из Нижних Бубенцов".
Зеркало засияло на короткое мгновение, блеснуло миллиардом звезд и тут же погасло.
Нинка воровато оглянулась и спрятала его в кусты, прикрыв травой, вроде как и не трогала. Кусая губы и ногти, побрела домой, виноватая, зато счастливая.