26
— мила! открывай! это я! — донесся из-за двери знакомый голос.
лера.
облегчение и новая волна слез нахлынули на нее. она кое-как поднялась, смахнула с лица мокрые пряди и открыла дверь.
лера стояла на пороге с двумя пакетами мороженого и огромной упаковкой салфеток. ее лицо сразу стало серьезным, едва она увидела заплаканное лицо подруги.
— что случилось? — без лишних предисловий спросила она, заходя внутрь и заключая милу в объятия. — говори.
и мила, рыдая, выложила ей всё. про то, как она поехала к нему сама, про незнакомую машину, про женщину, про его растерянное лицо.
— я же тебе говорила! — вырвалось у леры, но в ее голосе не было торжества, лишь горькая досада и боль за подругу. — я же предупреждала! эти творческие уроды, они все такие! им только себя любимых!
она усадила милу на диван, всучила ей в руки ведерко мороженого и салфетки. — ешь. выплачься. он не стоит твоих слез, ясно? ни один мужик не стоит.
— но я ему поверила, лер... — всхлипывала мила, беспомошно зачерпывая ложкой холодную сладость
— мне казалось, он другой... такой ранимый внутри... а он... а он...
— а он оказался обычным козлом, — жестко закончила за нее лера. — ничего нового под луной. сейчас главное — взять себя в руки. никаких звонков, никаких смс. игнор. полный и беспощадный.
именно в этот момент у милы в сумке зазвонил телефон. на экране горело имя «дима».
подруги переглянулись
— не бери, — тут же сказала лера. — ни в коем случае.
мила смотрела на экран, и ее снова захлестнула боль. она так хотела услышать его голос, хотела, чтобы он все объяснил, чтобы этот кошмар оказался каким-то ужасным недоразумением.
телефон умолк. через секунду пришло уведомление о пропущенном звонке. а потом... он позвонил снова.
— брось его, я тебе говорю! — настаивала лера.
но мила не выдержала. ее пальцы сами потянулись к телефону и дрожа нажали на зеленую кнопку.
— алло? — ее голос прозвучал хрипло и предательски слабо.
она слушала его несколько секунд, глотая воздух, пока лера смотрела на нее с немым укором
— хорошо, — вдруг выдохнула мила в трубку. — приезжай. но только поговорить.
она бросила телефон на диван, как раскаленный уголь, и снова расплакалась
— почему я это сделала? почему я согласилась?
— потому что ты дура, — безжалостно, но с огромной любовью в голосе сказала лера, обнимая ее за плечи. — потому что ты добрая и тебе до сих пор больно верится в плохое. ладно, ничего. пусть приезжает. пусть говорит. но я остаюсь с тобой. и если он хоть слово скажет не так, я его сама вышвырну отсюда. ясно?
мила лишь кивнула, уткнувшись лицом в плечо подруги. она была благодарна за эту защиту. потому что сама она сейчас чувствовала себя абсолютно разбитой и беззащитной перед тем, что ей предстояло услышать.