28
Вы заходите домой
-мааам!!
-Джеееекс!!
-нет никого что-ли?
Пэй пошёл на второй этаж а ты на кухню
На столе оежала записка
"Привет, мы с Джеком решили вас оставить одних.. Полетели мы на гаваи.. Удачи..
Мама и Джек"
-Пээй иди сюда!
Пэй подошёл к тебе
-ну что!?
-они на гаваях
-И надолго?
-я не знаю..
Вы пошли спать
Утро
Ты проснулась первой
И решила кое то сделать
Ты нашла то самое белье которое тебе купил Пэй и одела
Оно было даже нечего
Тебе понравилось
-Папочка!
Так называла я его, предполагая его виртуозное владение всеми хитростями обольщения. Наши отношения длились уже больше года, и редкий день проходил без плотских утех, каких –то жадных, непримиримых, почти звериных, но неизъяснимо заразительных для обоих.
Пэй проснулся и почувствовал рядом с собой меня . Я еще спала, отвернувшись и лежа на боку под одеялом. Он отодвинул одеяло, и перед ним открылись притягательные женские ноги, едва прикрытые коротенькой ночнушкой. Пэйтон не стал противиться желанию и задрал ажурный подол: перед ним обнажились два упругих холма, обещающих удовольствие не только для глаз. Рука сама скользнула по призывной ягодице, нащупывая впадину между двух холмов и бедер.
Я, еще не проснувшись, слегка раздвинула бедра, облегчая руке проникновение к особо чувственным губам. Пэйтон стал их слегка массировать, ощущая полусонное дыхание девушки и мягкую податливость моё завитков. Он знал, что я уже хочет, причем хочет откровенно и полностью. Я была ненасытна: не испытывая оргазма, я всегда была готова к ласкам.
Сама я никогда не ласкала. Я только принимала ласки. Сначала Пэйтону такое поведение досаждало, пока он не понял возникающую чувственную выгоду. Своей пастельной пассивностью я передавала мужчине всю свободу действий, я наглядно демонстрировала, что полностью находится во власти партнера и предоставляю ему делать то, что он посчитает нужным. Такое откровение, наконец, тронуло Пэйтона, и он стал чувствовать себя свободно на ложе со мной.
Конечно, «полная власть партнера» имела свои границы со стороны меня , но они отличались особой пикантностью. С одной стороны, перед тем, как пойти на ложе, слегка то ли кокетничала, то ли поддельно скромничала, говоря что-то типа «нельзя», «я не готова» и т.п. С другой, — никогда не прерывала откровенных домогательств Пэйтона, куда бы они не направлялись. В частности, особую радость обоим доставляли ласки ягодиц и того входа, который кроится между ними. Попросту говоря, очень скоро после начала их любовных отношений выяснилось, что я обожаю анальный секс, причем очень искусно умеет завести своей попкой.
Вот и теперь пальцы Пэйтона массировали диафрагму, слегка проникая внутрь. Я застонала, предвкушая последующее и чувствуя, как раздвигается моя плотная попка, а мой канал оказывается затронутым все глубже и глубже. Но вот пальцы вышли из женского свода, однако я ждала дальнейшего. Быстрый плотный язык напористо приник к анальному входу и стал круговыми движениями готовить последующие проникновения. Я тихонько заскулила, заставляя Пэйтона усилить давление. Анус стал весь мягким и податливым, слюна смачивала вход и проникала внутрь. Я чувствовала, как язык вылизывает все вокруг ануса и волнует его стенки, обещая откровенные вхождения члена.
Вдруг новый прилив радости захватил меня. Это пальцы партнера проникли в мою розовую плоть, уже давно сочившуюся любовными струйками. Пальцы плотно терлись о стенки вагины, вызывая сокоотделение и властно массируя зону G. Я снова застонала так, что Пэйтону сразу захотелось вылить свою сперму в ее разгоряченное лоно. Но это было бы непростительной ошибкой. Он просто продолжил ласки моего влагалища, все глубже проникая в своды.
Я ощутила, как хоровод из пальцев, который кружился внутри нее, дотянулся до матки. Пальцы плотно сжали этот орган со стороны влагалища, заставляя женщину исходить в крике. И когда этот крик достиг апогея, я почувствовала, как и со стороны ануса пальцы дотянулись до моей прелестной матки и атакуют сладкими прикосновениями, разрывающими все тело любовной истерикой. Горло перехватило, я захрипела, изливаясь рекой любовной жидкости. Мои глаза ничего не видели, руки сжимали рот, ноги оказались разведены настолько, чтобы дать полный доступ к моему суперчувственным зонам. Я еще и еще придвигала тело к Пэйтону , желая, чтобы он разрывал его снизу, в оба нижних входа, таких горячих и отзывчивых на сексуальные откровения.
Но все имеет свой предел. Пальцы Пэйтона так долго и яростно впивались в мягкие входы, что вместе с секретом из них стали появляться капельки крови. Ласки прервались, крики женщины затихли, глаза вернулись в орбиты. День начался…
Мягкая прохладная крутизна бедер сама собой продолжается длинным путешествием по совершенствам ног – коленям, их прекрасным подколенным антиподам, грациозному, наполненному завораживающей женской сексуальностью превращению коленей в щиколотки, изогнутостьям перехода к совершенным пальчикам… Путешествию, состоящему из поцелуев, поцелуев, поцелуев…
Шаги поцелуев снова приводят к невозможным в своем великолепии бедрам. Мы теперь умиротворенно сомкнуты. Нам спокойно быть вместе. Но тонкая полоска, украшающая мягкий женский живот, как бы намекает на возможность нарушить их спокойную соединенность. Он проводит языком вдоль полоски. Я прогибается, бедра расходятся… И волнующий, женский, откровенный вкус входит в него, обволакивает всего сверху и снизу…
Весь следующий день этот вкус оказывается с ним. Вкус настоящей меня…
И что это за хуйня!!
Мне не нравится..