Глава 24
Нельзя заплатить за то, что не имеет цены.
Некоторые утверждают, будто каждая,
абсолютно каждая вещь в мире имеет свою цену.
Это неправда. Есть вещи, у которых нет цены –
они бесценны. Их проще всего узнать:
стоит только их потерять, и всё —
они уже потеряны навсегда.
Анджей Сапковский "Крещение огнём"
Вишневая помада, затемненные уголки глаз, немного румян на щеках, и вот я стояла почти готовая, лишь надевая белую флисовую рубашку поверх черной майки. Я накинула куртку, когда в дверь постучали. Сердце ёкнуло. Неужели опять он?
- Коко, откроешь, пожалуйста? – спросила я, затаив дыхание и подбежав к шкафу, словно он мог спасти меня.
В голове то и дело всплывал тот вечер, когда Джейми пришел ко мне, попросив поговорить с ним. Второй день это не давало мне покоя, второй день я одновременно проклинала и благодарила Виктора за то, что он не позволил тогда мне размякнуть и согласиться, хотя мне очень сильно этого хотелось. Эти большие серо-голубые, искусанные пальцы рук, знакомые до ужаса татуировки, его прекрасный голос, выражающий сожаление, взгляд, полный вины, опущенные плечи – мне было очень трудно сдерживать себя. Я не могла видеть Джейми в таком состоянии.
- Привет! – ворвался к нам Оливер с какой-то коробкой.
Коко хлопнула его по плечу, а затем чмокнула в щечку, сплошь усеянную веснушками. Ну прям поцелованный солнцем. Я тоже подошла к нему, только сзади, заключила в объятия, трогая его прекрасные вьющиеся волосы, некоторые завитки которых падали ему на лицо. Сегодня он не стал их укладывать.
- Что за коробка? – спросила я, глядя на него с улыбкой. – Тайный поклонник?
- Да, только не мой, - подмигнул Оливер и подозвал к себе Коко.
Неужели Тибо решил начать открыто за ней ухаживать? Дай Бог, чтобы это было так!
- Ой! – радостно воскликнула Коко, - кто-то оставил тебе послание!
Я недоуменно нахмурилась, но Оливер закивал головой и показал взглядом на крышку коробки, на которой было написано мое имя. Странно. Я ни от кого подарков не жду.
- Я же не пропустил твой день рождения? – спросил Оливер, за что получил от меня пинок под зад. – Ай, это было неприятно!
- Когда твой парень шлепает тебя по твоей попке, тебе тоже неприятно? – подмигнула Колетт.
- Мне приятно все, что делает мой парень с моей попкой, - состроил рожу Оливер, и я разразилась хохотом.
Колетт же изобразила рвотные позывы, после чего хихикнула:
- Фу, звучит не очень.
- Это только звучит так, на деле все очень хорошо, - подмигнул Оливер, и его лицо приняло мечтательное выражение.
- Прекрасно то утро, которое начинается с пошлых шуточек Оливера, - подытожила я, все еще посмеиваясь, и забрала коробку из его рук , поставив ее на стол. – Откуда она у тебя?
- Стояла под твоей дверью, - ответил Оливер. – Копаться в ней не стал, подумал, что это неправильно, хотя мысли о бомбе до сих пор не дают мне покоя.
- Интересно: кто же хочет взорвать Валери так рано утром? Потерпели бы до вечера, а то мне списывать на коллоквиуме будет не у кого, - сказала Коко, подходя к нам.
Я захохотала.
- Хороша подруга, - цокнул Оливер, которого распирало от смеха.
Мы все встали вокруг коробки, стараясь даже не дышать.
- Черт, а если там реально бомба? – с сомнением в голосе взглянула на нас Коко.
- Наверное, оттуда слышался бы тик, нет? – неуверенно спросила я, коснувшись пальцем крышки и тут же отдернув его.
- У вас что, совсем кукуха поехала? – нахмурился Оливер, в мгновение ока открывая коробку. – Ну если вы считаете, что в упаковку от батончиков «Малышка Рут» могли запихнуть динамит, то мне жаль ваших будущих пациентов.
Мы переглянулись с Коко и посмотрели внутрь коробки, увидев огромное количество шоколада, среди которых лежала одна единственная записка.
- ОХРЕНЕТЬ! – вскричала я, не поверив своему счастью. – Это же моя любимая «Малышка Рут»! - Засунув туда руку, я начала перебирать батончики, с наслаждением слушая, как шуршит упаковка, после чего схватила записку, в которой была надпись: «Надеюсь, они поднимут тебе настроение. Хорошего дня». - А-а-а-а-а, Боже, как это мило! – завизжала я.
- От кого это? – с любопытством спросила Колетт, заглядывая мне через плечо и читая записку.
- Не знаю, но я думаю, что от Виктора, - улыбнулась я, хватая батончик и кидая его в Оливера. – Я знаю, что ты тоже их любишь.
Он широко улыбнулся, шлепнул меня по бедру, после чего открыл шоколад и стал есть его.
- С чего ты взяла? – спросила она, пытаясь найти в коробке что-то помимо шоколада.
- Мы с ним поговорили два дня назад, решили возобновить отношения, - ответила я.
- И это при том, что ты любишь Джейми? – прямо спросил Оливер, с лицо которого улыбка спала в тот момент, когда я заговорила о Викторе.
- Я не люблю Джейми!
- Ну если ты не любишь Джейми, тогда я могу претендовать на него как на парня? – бросила Колетт, сев на кровать рядом с Оливером.
Я напряглась при этих словах, стараясь прогнать вставший перед глазами образ Джейми, сексуального друга моего брата, которого я любила всю свою сознательную жизнь.
- Он тебе нравится? – повернулась к ней я.
- Он потрясающе красив, харизматичен, имеет прекрасное чувство юмора, силен, опасен, а главное – невероятно умен и богат как Крёз. Почему бы и нет?
Она прямо взглянула мне в глаза, и я почувствовала, как какое-то непонятное и неприятное чувство вспыхивает во мне.
- Можешь делать что хочешь, - пожала плечами я, доставая несколько батончиков и закидывая их в сумку.
Руки при этом почему-то дрожали.
- И ты не будешь ревновать? – испытующе спросил Оливер.
- Нет, - отрицательно покачала головой я.
- Ты ведь прекрасно понимаешь, что это неправда, - проговорила Коко, вскакивая с кровати и не давая мне возможности опровергнуть эти слова, сказала: - Давай быстрее, мы опаздываем.
Я зло засопела себе под нос, захлопнув крышку и убрав коробку в шкаф. Мне прекрасно было известной, что все, что было сказано здесь мной, - неправда: я буду ревновать, беситься, собирать осколки разбитого сердца, если Коко действительно попытает удачу с Джейми и у них все получится. Звучит ужасно, но я не смогу пережить это. Если Коко захочет это сделать, я не стану препятствовать, но общаться после этого с ней больше не смогу. Мне будет трудно видеть их вместе и понимать, что я никогда не смогу быть с ним.
Оливер тоже встал с кровати, и мы вышли из комнаты в полном молчании, направляясь на наши пары. Отношения отношениями, но учеба на первом месте. Разделившись возле наших корпусов, мы попрощались с Оливером и вошли в здание, поднимаясь на третий этаж, который пах антисептиком. Здесь было много стоматологических кабинетов, в которых мы уже практиковались, проводя своим друзьям и знакомым профессиональную чистку зубов, а также диагностируя различные заболевания. Наш куратор пришел в ужас, когда увидел рот Оливера и строго-настрого запретил ему пить «Спрайт».
Просидев на парах больше четырех часов, я почувствовала, как отмирает моя пятая точка, потому что невозможно проводить столько времени в одном положении. Осталась еще одна, и мое тело отреагировало на эту новость дрожью.
- Пойдем прогуляемся? – спросила я, выгибая спину, которая затекла.
- И поедим, - тяжело дыша, сказала Коко и смешно выпучила глаза.
Я хохотнула. Мы вышли, двинувшись в сторону выхода, где стояли автоматы с шоколадками и сэндвичами. Понимая, что сладкого мне хватит, я взяла себе тосты с курицей и моцареллой, но аппарат наотрез отказывался мне отдать их. Я несколько раз ударила по нему, но ничего не произошло, и тогда стала оглядываться в поисках хоть кого-то, кто может решить эту проблему. На деньги плевать, я есть хочу! Коко стояла возле другого, где продавались чипсы и шоколад, и тот прекрасно обрабатывал ее заказ. Тут мне кто-то позвонил, из-за чего пришлось отвлечься. На экране высветился номер Виктора.
- Привет, - сказала я, улыбаясь и вспоминая утренний подарок. Раздражение вмиг улетучилось. – Как ты?
- Привет! – радостно воскликнул он. – Хорошо, ты как?
- Замечательно, - ответила я, чувствуя, как улыбка болезненно отдает в щеках. Радость вновь захлестнула меня. – Большое тебе спасибо за сегодняшний сюрприз!
Виктор замолчал, после чего спросил:
- Какой?
- Ой, только не делай вид, что коробку с шоколадками оставил не ты, - скорчила лицо я, смотря на Коко, которая яростно била мой автомат, потому что он никак не хотел отдавать мои сэндвичи.
- А, ты про это! – засмеялся Виктор. – Извини, я не сразу понял, потому что не позиционировал это как сюрприз. Надеюсь, тебе понравилось? - спросил он с надеждой в голосе, после чего добавил: - Я старался.
- Конечно, это же мой любимый шоколад! – хохотнула я, заметив, как по коридору идет Эйден и Брендон.
При виде нас они улыбнулись, и я подозвала их рукой.
- Пришлось терроризировать твоих знакомых, чтобы узнать о нем, - усмехнулся Виктор. – Я хочу увидиться с тобой.
- Когда? – спросила я, остановив Эйдена, который с интересом наблюдал за мной и слушал разговор.
- Сегодня вечером, например. Это возможно?
- Я работаю, - грустно промычала я. – Можем встретиться после.
- Тогда я заберу тебя, - донесся до меня из телефона радостный голос Виктора. – У меня есть маленький сюрприз.
- Хорошо, я заканчиваю в одиннадцать.
- Люблю тебя, - бросил он, и я замялась, чувствуя, что не могу сказать ему того же.
- Хорошего дня.
Отключившись, я посмотрела на Эйдена, который ехидно парадировал Виктора.
- Люблю тебя! Хорошего дня!
Моя нога пришлась ровно по носку его стопы, отчего он охнул.
- Будешь так себя вести, получишь в нос, - улыбнулась я, заключая его в объятия.
- Она с детства была противной, - сказал Эйден, обнимая меня и глядя на смеющуюся Колетт. – Я всегда говорил, что Айрис лучше.
- Она безусловно лучше, - хмыкнула я, вспоминая свою сестренку и говоря без шуток. - Айрис золотко.
- Утю-тю, - проворковал Эйден, оттягивая мои щеки. – Конечно золотко, по сравнению с тобой, например.
Я ударила его по рукам, после чего обняла Брендона.
- Он меня обижает, - прохныкала я, и Брендон рассмеялся. – Накажи его.
- Извини, но я наказываю только своего парня, - хохотнул Брендон, ударив Эйдена в плечо и отбежав от него, когда тот захотел дать сдачи.
- Ты гей? – удивленно спросила Коко, поедая чипсы.
- О Боже, и ты все это время молчал?! – театрально воскликнул Эйден. – Знай одно: я по девочкам, на меня даже не рассчитывай!
Они всегда были такие – Джейми и Эйден: вечно шутили, не могли серьезно относится к делам, когда того требовали обстоятельства, постоянно веселились, разбавляя тем самым наши серые, унылые дни.
- Ну вообще-то я никогда этого не скрывал, - пожал плечами Брендон.
- Я же пошутил, - обнял его Эйден, потрепав волосы. - И как я еще не вышел за тебя замуж?
Мы улыбнулись, глядя на этих взрослых мужчин, что в душе были мальчишками.
- Ладно, нам пора на пары, - сказала Коко, закидывая в рот последнюю чипсинку.
- Встретимся еще, - улыбнулись они, обняв нас и выйдя на улицу.
Мы поднялись на третий этаж, зашли в туалет, после чего в аудиторию, и тут я увидела маленькую корзиночку с красными пионами, от которых шел прекрасный аромат. Она лежала на моей тетради, и многие мои однокурсники с улыбками поглядывали на них.
- Они такие красивые, - благоговейно произнесла Рут, стоило мне подойти к ним.
Коко с интересом рассматривала их из-за моей спины. Рука дрогнула, когда я коснулась этих нежнейших цветов, которые любила с детства; мой брат всегда дарил их мне на день рождения. Улыбка сама по себе появилась на моем лице, и тихая радость заполнила всю мою грудь, отчего сердце стало биться чаще. Так приятно получать такие подарки. Я опустила нос в цветы, принюхиваясь к их аромату, и вдохнула его, ощущая, как мне хорошо. Хотелось плакать.
- От кого они? – спросила Коко, отчего пришлось оторваться от них, чтобы поискать хотя бы записку.
Она лежала с краю корзины и содержала в себе следующие слова: «Нужно заботиться о себе, глупышка. Приятного аппетита». Не сразу сообразив, о чем здесь говорится, я только спустя пару мгновений оглянулась, находя позади цветов два сэндвича с курицей. Хохотнув, я прижала к себе цветы и еду, чувствуя, как жжет глаза от слез благодарности. Виктор лучший. Он делает все для меня, и как я могу после такого выбирать Джейми? Нет, хватит, сегодня я обязательно отблагодарю его за такие приятные подарки, за те эмоции, что он подарил.
Всю пару я не могла сосредоточиться на предмете, то и дело возвращаясь к цветам и мыслям о Викторе. Коко сидела рядом и смотрела на меня с мрачным выражением лица - она смирится с моим выбором, примет его, потому что так делают друзья, настоящие друзья. Когда пары наконец закончились, мы покинули здание, и я решила все-таки дойти до общежития, чтобы оставить там вещи, и только после этого пойти на работу. Мы шли молча, не проронив ни слова, каждая пребывала в своих мыслях, и это немного напрягало. То и дело меня отбрасывало к тем словам, что сегодня сказала Коко. Джейми. Его образ преследовал меня, мысли о нем не покидали мою голову – я словно была больна им. Надеюсь, что слова Коко всего лишь слова, которые никогда не трансформируются в действия.
Взглянув на пионы, я попыталась вызывать из памяти образ Виктора, но там был лишь Джейми. Эти цветы тоже были связаны с ним. Не только мой брат дарил их мне на день рождения, но и Джейми. Прогоняя все мысли о нем, я не сразу обратила внимание на толпу студентов возле входа в наше общежитие. Мы с Коко переглянулись и стремглав направились в самую гущу, пытаясь понять, что происходит. Люди переговаривались, ахали, закрывали рты, стирали слезы со щек, говоря о какой-то Саманте. Мы с Коко расталкивали людей до тех пор, пока не увидели полицейских, оцепленный участок и тело на асфальте. Белокурые волосы, в некоторых местах окрашенные кровью, разметались по нему, распахнутые голубые глаза застыли и смотрели в никуда. Я чуть не выронила цветы. Это была наша Саманта, которая жила напротив, которая приходила к нам, чтобы выпить вина, которая рассказывала о своих родителях, что ждали ее в Бостоне, о своем парне, жившем там же...
Я сжала рукой рот, сдерживая всхлипы, и села на асфальт, чувствуя, как от разных эмоций разрывается грудь. Коко приземлилалсь рядом, по ее щекам катились слезы.
- Самоубийство, - услышали мы. – Девочка не выдержала расставания с парнем, выбросилась из окна.
Я подползла к ленте, маниакально желая дотронуться до нее, разбудить ее, услышать голос, смех, увидеть улыбку, но кто-то перехватил меня на полпути. Я всхлипнула, протестующе брыкнувшись, и захныкала. Саманта...
- Тише, тыковка, нарвешься на проблемы, - тихо сказал Джейми, крепко обнимая меня и поглаживая по голове.
- Она не могла, - заплакала я, вцепившись в него. - Наша звездочка, белокурая девочка с детским личиком...
- К сожалению, смогла, - прошептал он, прижав мое тело к себе. От этих слов слезы потекли по щекам быстрее. – Пойдем отсюда, – проворковал он, приподняв меня и взяв на руки. – Я бы не хотел, чтобы ты была частью всего этого, не хочу, чтобы ты страдала еще больше.
Я кивнула головой, уткнувшись носом в его шею, и стараясь не слышать всего, что говорили остальные, потому что в моей голове Саманта все еще была жива.