обручальное кольцо.

***

Самаэль суетливо взмахивая крыльями, идет вслед за Сэрой с неподдельным интересом, лепеча.

— Послушай, послушай, а какой он первый человек? — его глаза сверкают и Сэра поведя плечом, коротко отвечает.

— Ну… Думаю такой, каким должен быть, — увилисто говорит она.

— И как же его зовут? — спрашивает нетерпеливо Люцифер, — а с ним можно познакомиться?

— Адам. А зачем ты хочешь с ним познакомиться? — интересуется Сэра, кидая на него свой спокойный и аккуратный взгляд.

— Ну как же? Это же первый человек и пусть он все еще существо Божье, но он же не такой как мы! — восторженно восклицает Самаэль, вглядываясь в лицо Сэры, она легко улыбается ему.

— Он отличается не так уж сильно, как ты думаешь, — замечает она, а Самаэль делает оборот вокруг себя в воздухе и чуть обгоняет ее чтобы смотреть прямо в глаза.

— Но ведь отличается все еще! — настаивает на своем он.

— Тогда, возможно вы встретитесь в Эдемском саду, — подсказывает Сэра, глядя на то как Самаэль радостно хлопает ресницами. Люцифер расцветает и кивает ей.

— Тогда можно я завтра прогуляюсь по Эдему? — интересуется он и Сэра мягко ему кивает.

— Конечно, а сейчас у нас с тобой есть еще дела, помнишь? — говорит она и Самаэль ей кивает, продолжая следовать за ней.

Солнце как всегда освещает все вокруг, что небольшие домики и улочки кажется стеклянными, вокруг все мило беседуют, а проходя мимо обязательно здороваются. Жизнь течёт своим чередом, заполняя душу бессмертных существ обычной для них рутиной. Самаэль идя вслед за Сэрой так же всех счастливо приветствует, невольно замеча как другие, будь то уставшие Троны или Архангелы, заражаются его улыбкой.

Сэра заботливо наблюдает за ним и его лучезарной улыбкой, после нескольких инцидентов его встречи со змеёй прошло уже около месяца и теперь все вернулось на круги своя, чему Сэра несказанно рада.

Самаэль весело разговаривает с одним представителем Тронов, пока Сэра перекидывается пару слов с Михаилом. Архангелы отличаются своей достаточно серьезному отношению к работе и легкой улыбкой. Трудолюбивостью они отличаются, потому как они одни из низших чинов и чтоб и впрямь вложить что-то свое в истории из кожи лезут вон. Тем не менее натура у них приятная, хоть и сильно уж покровительственная, что ни скажи о Тронах и Серафимах, что являются приспешниками Бога. А один из Серафимов и вовсе его правая рука.

Тем не менее Архангел Михаил достаточно уверенаая в себе личность и куда менее покровительственная, чем большинство и безустанно желающая стать куда более значимой для всех.

***

Уриил аккуратно переплетает бересту, чтобы получилась еще одна новая корзиночка, Самаэль с интересом наблюдая, матая ногами, изредка что-то спрашивает у него, но в основном просто веселясь и довольствуясь монологом. Делится своим волнением о том, как сильно хочет повидать первого человека.

— Представить не могу как может выглядеть человек! — восклицает он, активно жестикулируя. Уриил посмеивается, поднимая на него свой взгляд, так что кудрявые волосы падают ему на лицо.

— А Сэра тебе не говорила? — спрашивает он, улыбаясь.

— Она сказала, что не очень-то он и отличается от нас, но разве может быть так? — чуть ли не подпрыгивая говорит он, — над людьми столько работали, чтобы они получились такими же как и мы? Не верю в это! — заявляет он.

— Ты не веришь Сэре, — вдруг серьезно спрашивает Уриил.

— Верю! — спешно оправдывается Самаэль, — она наверное его не разглядывала, раз говорит, что он непримечательный!

Уриил снова посмеивается, возвращаясь к плетению корзинки.

— Ну я считаю, что первый человек и вправду изначально должен быть непримечательным, чтобы потом раскрыть свои возможности! — воодушевленно говорит он. — ведь человеческая жизнь коротка и за это время они должны обрести и счастье, и семью, и смысл, и создать, что-то очень значимое, оставить след в истории. — рассуждает Уриил, а Самаэль ему кивает.

— Да, ты прав, — соглашается он, совсем чуть-чуть нехотя. — и все равно, должно же быть в нем что-то такое, что делает его человеком, а не нами, — вскидывает руки Самаэль.

— Как раз-таки отсутсвие возможности обрести бессмертие, я думаю, — говорит он, пожимая плечами.

— То есть рано или поздно он умрет и другие люди тоже? — Люцифер почти сочувственно сгибает брови. — но как же так, раз их жизнь коротка, они же не успеют посмотреть всю красоту мира! — вновь восклицает он, а Уриил в ответ лишь пожимает плечами снова и тихо и спокойно отвечает:

— Им не зачем знать все то, что знаем мы, я полагаю, да и к тому же короткая жизнь делает их более приземленными, может Рай вознаградит первых людей за их трудолюбие и возьмет к себе, а может их души исчезнут бесследно, кто знает. Хоть мы и отвечаем от лица Бога, но мы не Боги и понять его замыслы нам не по силу.

— Да… — Самаэль кажется оставляет эту тему, подлетая чуть ближе, — хочешь я тебе помогу.

Уриил снова поднимает взгляд на него и с легкой улыбкой отвечает:

— Давай.

***

Гуляя по такому красочному как и всегда, зеленому, Эдему, Самаэль всматривается сквозь эту зелень в надежде повстречаться и подружиться с этим первым человеком — Адамом. Однако в саду поют и щебечут птицы, такие же похожие как Ева  Напомню, тут если что имеется ввиду домашняя птичка Люцифера, но вокруг не находит не души! И ему почти обидно от этого и даже думает о том, что возможно и вправду бросить свою затею. Но когда в далеке он замечает чью-то тень, он тут же радуется, ускоряя шаг.

— Добрый день, добрый день! — кричит он в догонку и фигура оборачивается. Такие же золотистые и шелковистые как у него волосы, только длинные, струятся вокруг почти такого же белоснежного тела. Люцифер было открывает рот, но тут же его закрывает, не в силах подобрать слов. Он неловко опускает взгляд к траве, а затем торопливо начинает:

— Я… Ах, я Люцифер или Самаэль, а вы? — он торопливо поднимает взгляд, моргая, будто не веря своим глазам. Она одаривает его мягким взглядом.

— Лилит, — коротко говорит и поправляет свои шелковистые волосы. — первый, но формально второй, человек, а вы… Я полагаю ангел? — она легонько улыбается.

— Верно! Ну то есть не совсем, я — Серафим, но это не важно! — Лилит хихикает и Самаэль тоже тихо смеется.

***

Самаэль держа в руках корзинку с яблоками, напевая себе под нос, радостно идет по просторному светлому коридору с радостной улыбкой. Уриил заприметив его, машет рукой в знак приветствия.

— Привет, твой день по всей видимости прошел хорошо, не так ли? — интересуется он с легкой улыбкой и Самаэль подлетев к нему торопливо и радостно говорит:

— Да! Представь, я познакомился с Лилит! Она прекрасна! — радостно говорит он, отдавая Уриилу в руки корзинку.

— Правда? Что ж это замечательно, — говорит он, принимая корзинку, и еще раз заглядывая в радостное лицо. Самаэль с искрящимися глазами садится рядом, рассказывая о встрече и Уриил внимательно его слушает, пока не спрашивает коротко:

— А ты видел Адама? Ты ведь изначально с ним поведаться хотел, — говорит он и Люцифер будто опомнившись, замолкает прежде чем ответить:

— Точно, я же совсем забыл о нем! Значит завтра ещё погуляю по Эдему! — радостно приходит он к выводу.

***

Лилит казалась Люциферу такой энергичной и креативной, потому как она поддерживала его идеи и смеялась над его легкими шутками и неловкостями. А вот Адам таким не был, вернее может и был, но постоянно маячащему рядом с Лилит Люциферу рад он точно не был. Самаэль пару раз пытался с ним заговорить, но тот особой инициативы не проявил и Люциферу пришлось пожать плечами и продолжить радостно болтать с Лилит. Н после этого он чувствовал на себе тяжелый взгляд и старался не оборачиваться, чтобы не встретиться взглядом. Самаэль искренне не понимал ненависти к себе, ведь по сути своей ничего такого он ведь и не сделал, верно? Однако чувствовал, что если б так и было Адам относился к нему с большим радушием.

— Уриил, что я такого сделал, что Адам меня кажется ненавидит? — как-то раз спрашивает он, нарезая яблоки. Уриил поднимает на него взгляд и пожимает плечами:

— Откуда же мне знать, — легко говорит он, — почему ты думаешь что он тебя ненавидит?

— Не знаю… Он все время смотрит на меня так, будто я ему чем-то насолил… А я просто хотел подружиться с ним и Лилит, разве это плохо? — он окончательно, отвлекается от своего дела, поднимая свои беспокойные

глаза.

— Быть может он боится того, что вы с Лилит станите слишком близки? — задумчиво предполагает он.

— Да разве может такое быть?! — Самаэль невинно хлопает глазами, как бы все обдумывая. — хотя… Может быть я придумаю как помириться с ним! Спасибо тебе, Уриил! — он совсем оставив свое дело в виде нарезания яблок, спешно улетает чуть не сбив, идущего из библиотеки Израэля.

— Куда это он? — интересуется Израэль, поглядывая в сторону где только что промчался Люцифер. Уриил пожимает плечами, отвечая:

— Исправлять ошибки, полагаю. — Израэль непонимающе смотрит на него, спрашивая «что же он натворил? «, а Уриил лишь хихикает, говоря, что «ничего серьезного».

Однако отношения Адама и Люцифера, даже после всех его попыток и извинится и подружиться нечем не увенчались. Его продолжали игнорировать и всем своим видом показывать отсутсвие желания разговаривать. Самаэль испробовал все что можно и потому поинтересовался у Лилит, что она считает на этот счет. Лилит как ни странно, рассмеялась и легко заметила своим бархатным голосом:

— Разве ты обязан все это делать для него, не нравишься и не нравишься, право какая разница?

— Но я хочу знать, что я сделал! — отрицает Люцифер, на что снова слышит смех.

— Тебе так важно нравится всем?

***

Тебе так важно нравится всем?

Тогда он ответил замешкавшись, что это совсем не так, но сейчас смотря на себя в зеркало в кажущейся такой одинокой комнате, он отвечает еще раз по-настоящему:

«Важно. Очень важно, ведь так я начинаю нравится сам себе. »

Казалось бы так было всегда, да только признать это Люцифер может только сейчас. Сейчас когда он остался совсем один. Когда больше нет того, кто посмеется над его глупостью, нет того, кто докажет обратное.

Сейчас он бесконечно одинок по своей вине. Он утратил в себе то, что делало его самим собой. И утратил давно. Еще когда падал. Наверное уже тогда Лилит стала медленно понимать, что он теперь другой. Не тот кто отстаивал свое в Небесном Суде. Не тот кого когда-то бесконечно любили Небеса. Ни для кого он теперь не был тем, кем был раньше. И всето больно скребет по душе, раздирая ее на части. Такой он уже не нужен, получается.

«Разве ты обязан это делать?»

Наверное был обязан, ведь иначе он бы не был здесь сейчас. Возможно Сэра была права, что это совсем не его дело. Возможно его бы не подставили или может в голове не поселился план с яблоком, но только тогда он получается не был бы собой. Тем чьи стремления поражали, тем кого любили.

— Впрочем, сделанное не исправишь, — говорит он себе, глядя в зеркало, — слово — не воробей, вылетит — не воротишь.

Кажется прошла вечность с того момента, когда он был тем, а может вовсе и не кажется.

***

Жизнь в отеле шла своим чередом, мало что менялось. Да, правда бывало приходили новые жители и уходили, но в основном составе почти не менялся, что Самаэль более чем устраивало. Лишние лица ему были не к чему, зеваки, что приходят на него поглазеть тоже ему не интересны. Будто он экспонат такой эдакий, чтоб его со всех ракурсов разглядеть. Самаэлю нравилось все что делала его дочь, потому что каждый раз она вся светилась от счастья и этого ему было более чем достаточно. Их отношения в принципе стали лучше и теплее. Еще Люцифер начал заводить себе новых друзей здесь, вернее хотя бы знакомых. Вэгги ему симпатизировала, он находил в ней каждый раз что-то крошечную общею черту. Он бы не сказал, что они прям-таки похожи, ведь все по натуре своей уникальны. Однако у них похожая судьба по типу «Бывший ангел» и «Бывший Серафим», однако никто из них особо тему эту не поднимал если и переговаривали. Все-таки для обоих она больная. Да и сама Вэгги в скором времени перестала вести себя так скованно, как в первую их встречу и им стало легче говорить с друг другом. Хаска он тоже считал себе товарищем, он был хоть и кроток, но иногда и рассказывать красиво умел и поддержать был способен, да и сам по себе Люцифер бы даже сказал, что человек он хороший как никак. Энджела он слишком хорошо не знал, да и как-то не особо пытался узнать на что Хаск сказал ему, что к нему просто стоит привыкнуть и рано или поздно он станет понятнее для всех. С Черри была примерно такая же ситуация, но в принципе с ними всеми у него не возникало проблем. Только Аластор умел докучать, но когда ему вроде стало скучно от нулевой реакции в свою сторону, когда его самолюбие наконец покачнулось, он наконец затих.

— Ровно три недели, как надоедливый олень отстал, — радостно для себя отмечает Самаэль. В отеле наконец стало легче, менее одиноко и печально. Постояльцы не смотрели уже на него как на диковинку и он был им за это благодарен. Не хотелось сильно выделяться и придерживаться офицальнностей всяких. Он радостно спускается по лестнице чувствуя себя полностью живым и счастливым.

— Пап, ты сегодня в хорошем настроении, да? — интересуется Чарли, увидев его. А он лишь легко обняв ее, радостно отвечает:

— Да, как и всегда! — и Чарли тепло ему улыбается.

Все заметили, что из человека, что почти не выходит из своей комнаты, он стал чуть ли не инициатором всех этих разных конкурсов. Он показал себя, как человека знающего культуру и потому Чарли сама обращалась к нему с советами по поводу проведения разных мероприятий. Для Люцифера было не сложно рассказать о музыке или попробовать научится играть на каком-нибудь инструменте, рассказать историю или придумать свою. Так например Энджел записал в список своих способностей игру на флейте и гитаре. Хаск писал стихи и даже как-то раз заикнулся, что может ему выпустить сборник. А Чарли (а вместе с ней и Вэгги) и вовсе перепробовала все сразу. Люцифера самого культура завораживала, потому и поделиться этим он был несказанно рад, ведь можно так долго заниматься одним делом, так что в итоге ты выгораешь, но стоит попробовать что-то новое и ты снова расцветаешь идеями. И ему самому нужно было это что-то новое, что-то на чем не нужно зацикливаться. Когда ты наконец расправляешь свои крылья! Все было так прекрасно! Он снова был живым. И кажется даже та утерянная, окрыляющая способность мечтать вернулась к нему.

И среди всего прочего Аластор уже не кажется такой большой проблемой или очень мешающим фактором. А порой и вовсе не худший собеседник.

— Видишь, — как-то раз говорит Люцифер, как бы между слов ему, — ты вполне себе умеешь нормально общаться, при этом не выебываясь почти.

— Ваше Высочество сомневались в этом? — интересуется Аластор, наклонив голову и Люцифер закатывает глаза.

— Признаться, да, были сомнения, — коротко отвечает он, возвращая диалогу первоначальное русло.

***

Главное стоит запомнить, что Аластор почти больше не раздражал. Потому что услышав, который раз за день шутку про рост Люцифер был готов поклясться, что готов был убить его на месте, не пожалев об этом, но ради здравого смысла он лишь чуть натянуто улыбнулся и ответил:

— Время идет, а твои шутки все не меняются, где твой креатив? — говорит он пока его губы растягиваются в уже откровенной ухмылке. Аластор скрипит зубами, но не отвечает. Потому что, да, он упомянул это только за сегодня раз 10. Самаэль оглядывает его победоносным взглядом, прежде чем звонко рассмеяться, наверное совсем беззлобно, но у Аластора сердце сжимается то ли от унижения то ли еще от чего, но он все упрямо молчит и проходит мимо, уходя своей дорогой. А Люцифер его взглядом провожает, да горделивой улыбкой.

— Паап, гляжу ты тут развлекаешься? — говорит внезапно подошедшая Чарли, заинтересовано следуя за направлением его взгляда. И Самаэль с чуть более сдержанной улыбкой отвечает:

— Да-да, ты что-то хотела? — спрашивает он, переводя взгляд на нее.

— Да, не мог бы ты мне помочь? — спрашивает она, хоть и представляет заранее последующий ответ.

— Конечно! Пошли, — радостно отвечает он, — с чем нужна помощь? — интересуется он не из вежливости, а из чистого интереса.

— Я хочу чтобы ты помог мне с программой на завтра! — Чарли вся расцветает.

— у нас завтра какой-то особенный день? — спрашивает Люцифер, рассматривая ее радостное лицо.

— Именно! — восклицает она, делая поворот вокруг себя, — я случайно узнала, что завтра… — она делает выжидающую паузу, — что завтра день рождения у Ниффти! Почему бы нам не устроить ей праздник! Уверена она это заслужила!

Самаэль дослушивает ее.

— Почему бы тебе не попросить всех помочь с этим? — интересуется он. — так будет быстрее и легче.

— Я тоже так подумала, но я решила для начала обсудить с тобой, — искренне говорит она и Самаэль нежно ей улыбается.

— Приятно знать… — говорит он почти неслышно, но чувственно, ведь и вправду спустя столько лет, знать что твоя дочь пришла в первую очередь за советом у тебя достаточно приятно. Неожиданно приятно и тепло на душе.