Лучшие бывшие

Пять лет спустя

Мила

—♥—

— Фу, какая гадость, — Машка с омерзением глядела, как я пью свой ванильный раф. Она скривила худенькое личико и деловито поправила очки на носу. У нас с ней никогда вкусы не совпадали.

— Это твой чёрный кофе гадость, а я пью приятный сладкий напиток со сливками и легкими нотками ванили. — Я блаженно прикрыла глаза, делая ещё глоток. Молочный вкус, густая пенка, небольшая доза кофеина и любимая ваниль. Гастрономическое блаженство, честное слово. Герасимова продолжала корчить физиономию, смотря на меня. Иногда она меня так бесит. Например, сейчас.

— Раф это даже не кофе. Это подобие кофейного напитка, — начала она умничать. Я пропустила её замечание мимо и продолжила смаковать это райское наслаждение в виде стаканчика с рафом.

В студенческом кафе было тихо и малолюдно, даже непривычно как-то. Летняя сессия у большинства студентов уже прошла, и оставались только дипломники. То есть мы. И наша подгруппа защищалась в самый последний день, пятого июля. Мои издёрганные нервы были натянуты, как струна всю неделю перед защитой. Но организм, очевидно, уже настолько устал переживать, что сегодня я была спокойна, как удав. Чего нельзя сказать про Машку. Моя подруга-зубрилка тряслась от ужаса, хотя наверняка выучила свою дипломную работу слово в слово, от корки до корки.

Стакан кофе утром в универе был нашей традицией с первого курса. Мы даже на пары могли опоздать, но отстоять очередь и получить свою дозу кофеина было обязательным ритуалом. Хотя Герасимова всегда злилась, когда понимала, что время поджимает, и до звонка мы не успеем получить свои напитки. Но я умело убеждала её, что ничего страшного не будет. И Машка сдавалась, пыхтя про себя, но дожидаясь кофе вместе со мной.

— Снежина, ну пошли уже. У тебя стакан бездонный что ли? Ты пьёшь его уже десять минут, — нервничала подруга.

— Я растягиваю удовольствие, в отличие от тебя. До защиты полчаса, куда торопиться? — Мы вышли из кафешки, что находилась прямо в здании универа. Я демонстративно уселась на одну из лавочек в коридоре, всем своим видом давая понять, что пока не допью, никуда не пойду. Машка присела рядом.

— Нужно подготовиться, ещё раз прочитать текст речи, проверить презентацию, материалы разложить, — тараторила она, загибая пальцы. Я неспешно потягивала раф, чем, видимо, бесила подругу ещё больше. Отлично. Люблю её бесить.

— Маш, все знают, что ты идёшь на красный диплом. Все знают, что твоя работа будет одной из лучших. Я это знаю, ты это знаешь, твой научрук и даже декан факультета. Расслабься, — я приобняла её одной рукой и слегка прижала к себе. Герасимова, наконец, смогла немного расслабить плечи и едва заметно улыбнулась.

— Спасибо, Мила, — тихо произнесла Герасимова, — не знаю, как ты ещё терпишь меня и моё занудство.

Мы обе рассмеялись.

— Если бы не твоё занудство, я бы не продержалась тут и двух лет.

И это правда. Мои успехи в учебе всегда оставляли желать лучшего. Я не хватала звезд с неба ещё в школе, поглощённая организацией мероприятий, особенно в старших классах. Как я умудрилась сдать ЕГЭ на вполне сносные баллы оставалось загадкой. Как и то, что я прошла на бюджет. Буквально залетела в список абитуриентов на последнее место и проскочила. Чудо, не иначе. Но и в универе всё, что меня волновало — конкурсы, студсоветы, фестивали и прочее. На учебу времени было мало, хоть она и была интересной. Не зря же я поступила на рекламу и связи с общественностью. И если бы не Маша Герасимова, которой я обязана сдачей всех своих экзаменов и курсовых вовремя, меня бы точно вышибли.

Мы познакомились на первом курсе, на лекции по психологии общения. Я, как всегда, опоздала, ведь записывалась в студенческий совет, для меня это было гораздо важнее. Общаться-то я умела. Преподаватель строго посмотрел на меня, но впустил в аудиторию, предупредив, что на первый раз прощает подобное, но на будущее такое поведение может сильно сказаться на моей успеваемости. Я извинилась и села на единственное свободное место в аудитории — первая парта. Скривившись от того, что не удастся залипнуть в телефоне, я всё же села на стул и достала тетрадь с ручкой. Рядом со мной сидела тощая черноволосая девушка в очках и с серьёзным видом записывала что-то в очень толстую тетрадь. На углу парты с её стороны были разложены ручки и карандаши в определённой последовательности, пара тетрадей, но потоньше, телефон экраном вниз и планшет. Я посмотрела на своё рабочее место, усмехнулась сама себе и принялась записывать за преподавателем.

Очень скоро мне стало до невозможности скучно. Первая лекция была посвящена теме введения в психологию. Сплошная теория и никакой практики. Моя рука сама потянулась к телефону, чтобы убежать в виртуальный мир и посмотреть последние обновления социальных групп нашего факультета. Намечалось мероприятие для первокурсников, и это волновало меня куда больше психологии.

Я не заметила, как стих голос преподавателя, и в аудитории воцарилась гробовая тишина. Слева меня слегка толкнули локтём, и я уже хотела возмутиться, но повернув голову, увидела, что соседка по парте с огромными карими глазами явно что-то хочет от меня. Громкий голос преподавателя не дал мне возможности спросить, в чём дело.

— Если у вас, Снежина, есть дела поважнее, чем мой предмет, попрошу покинуть аудиторию, и увидимся с вами на зачете. — Мужчина недовольно осматривал меня и мой телефон в руках. И тут я поняла, что серьёзно влипла.

— Я жду, Снежина, — громче повторил препод. Мне ничего не оставалось, как собрать свои вещички и вылететь из аудитории.

Обидно было до слёз. Опозориться в первый же день, на первой же лекции перед всем потоком. Я, конечно, не метила на красный диплом, но и вылетать из универа в мои планы не входило. Стипендия мне нужна. Не хотела висеть на шее у родителей. Хотя бы на карманные и мелкие расходы у меня должны быть свои деньги. А стипендия в нашем ВУЗе была очень даже приличная по местным меркам, так что лишиться её было бы глупо. А этот препод явно больше не пустит меня на свои лекции и на зачёте будет стараться завалить.

В полном раздрае я поплелась в студенческое кафе запивать горе своим любимым рафом с ванильным сиропом. Столики пустовали, все студенты были на лекциях, так что я смело заняла один у окна.

На удивление, любимый напиток не приносил ожидаемого наслаждения. Не так я себе представляла первый учебный день. Даже друзей ещё не успела завести, хотя никогда не была тихоней и серой мышкой. Моя лучшая подруга Ксю уехала учиться в Москву. Мы, конечно, каждый день переписывались, болтали по видеосвязи, но это всё не то. Поэтому друг, живой и осязаемый, мне был жизненно необходим. Но после моего фиаско сегодня вряд ли кто-то захочет со мной общаться.

С этими мыслями я просидела довольно долго. Кафе уже начало заполняться студентами, а значит, лекции закончились. Внезапно рядом со мной на стул опустилась та самая девчонка, соседка по парте. Она поставила свою огромную сумку на стул, а сама села на соседний, деловито поправляя очки в широкой черной оправе.

— Привет, — поздоровалась она. Я, если честно, не понимала, чего она от меня хочет. Посмеяться? Унизить? А может, преподаватель велел передать, что на зачете мне кранты? Дружелюбной она совсем не выглядела.

— Привет, — не слишком любезно ответила я.

— Как ты? — Странный вопрос, учитывая, что мы даже не знакомы.

— Сгораю от стыда и желания стать невидимкой, — честно ответила я. Девушка усмехнулась. По-доброму, без издёвки.

— Виктор Алексеевич самый строгий из всех преподов на кафедре, так что ты, считай ещё легко отделалась. Трофимову, который начал хихикать после того, как ты ушла, повезло меньше. Препод вызвал его к доске и заставил читать первый параграф учебника вслух, одновременно делая пометки на доске. Бедный парень к концу пары заикаться начал. В общем, ему зачет тоже не светит. — Я немного расслабилась и даже посмеялась над непутёвым одногруппником.

— Я Милана Снежина. Но друзья зовут меня просто Мила, — протянула девушке руку, и та без промедления пожала её в ответ.

— Маша Герасимова. Честь и совесть нашей группы на ближайшие четыре года. Друзей у меня нет, а родители зовут Маруся, — она поправила очки на переносице и немного грустно улыбнулась. Я поняла, что Маша староста нашей группы, и это неудивительно. Она производила впечатление серьёзной и ответственной студентки. После фразы, что друзей у неё нет, от чего-то стало тоскливо. И я решила стать ей другом. В конце концов, нам четыре года вместе учиться, да и дружить со старостой весьма неплохая идея. Хотя об этом я подумала в последнюю очередь.

— Ты любишь кофе, Маша Герасимова? — заговорщически спросила я.

— Чёрный без сахара, — мигом ответила староста. Я со своим ванильным рафом нервно похихикала в сторонке, но виду не подала.

— Отлично, предлагаю сделать это нашей доброй традицией — кофе перед парами. Ты как?

Герасимова сначала очень скептически отнеслась к моему предложению. Возможно, не поверила, что я хочу бескорыстно с ней подружиться. Но она же первая села за мой столик. Вот и пускай пожинает плоды своих необдуманных поступков.

С тех пор мы с Машкой были практически неразлучны. Кстати, прикрывать меня на парах на правах старосты она отказалась сразу. Честная моя. Ну и ладно, я всё равно умудрялась успевать всё и везде. Правда, просить её о помощи в подготовке к зачетам, курсовым и экзаменам мне всё же пришлось. Герасимова помогала, но на своих условиях. Скорее, она была моим репетитором. За что я безумно ей благодарна. И то, что госэкзамен я сдала на четвёрку целиком и полностью её заслуга. Как и моя дипломная работа, над которой я корпела целый месяц, как всегда, всё делая в последний момент, ведь помимо прочего, на мне была организация выпускного для всего потока, студвесна и прочее. Но мне нравилась вся эта движуха, я чувствовала себя, как рыба в воде, свободно лавируя на мероприятиях, конкурсах и фестивалях. Даже встречи с известными людьми устраивала. Только за это деканат готов был закрыть глаза на мои многочисленные пропуски. А может, они и закрыли, раз я так легко сдала последнюю сессию и получила допуск к госам и диплому.

— Снежина, если ты сейчас же не допьёшь свой противный раф и не пойдёшь в аудиторию, я вылью стакан тебе на голову, клянусь! — У Герасимовой разве что пар из ушей не валил. Я посмеялась.

— Вот ты зануда. Пошли, пошли, а то последние мозги мне чайной ложечкой проешь.

В два глотка допила свой напиток, выбросила стакан в мусорку и направилась по коридору. Машка твердыми шагами шла за мной, что-то бубня себе под нос. Но я к этому уже привыкла.

Как я и предполагала, в аудитории мы были первыми. Уйма времени на подготовку. Маша достала свой ноутбук, разложила приготовленные материалы, текст речи, проверила настройку проектора целых два раза. Мне же хватило включить флешку и пробежаться глазами по тексту работы. За последнюю неделю подруга выштурмовала меня настолько — ночью разбуди, я наизусть зачитаю весь текст так, что от зубов отскакивать будет. Но ради Герасимовой я ещё раз внимательно прочитала все листы. Для её душевного спокойствия.

Постепенно в аудиторию начали подтягиваться студенты и члены комиссии. Среди них был и Виктор Алексеевич, тот самый, что выгнал меня на первой же своей лекции почти четыре года назад. По иронии судьбы именно он стал моим научным руководителем. Уж не знаю как, но я смогла найти к нему подход. Хотя на зачете он тогда меня здорово пытался завалить. И лишь благодаря стараниям Машки у него ничего не вышло.

Группа наша была большая, поэтому на госы и защиту нас поделили ещё на две группы. Первая защитилась вчера, и уже вовсю праздновала окончание универа. Нас оставили на десерт. Что ж, люблю быть вишенкой на торте.

— Коллеги, прошу занять свои места, через две минуты начинаем, — объявила Ольга Анатольевна, председатель комиссии. Мировая женщина, вела у нас основы теории коммуникации. Вот на её пары я ходила как на праздник, ведь они состояли исключительно из практики.

Мы с Машей по традиции сели за первую парту. Подруга нервничала, и я легонько сжала её руку под столом. Машка благодарно улыбнулась мне, и кажется, немного расслабилась.

— Итак, уважаемые коллеги, мы начинаем защиту дипломных работ группы РСО-41 БО. Студентов попрошу пройти к столу для жеребьёвки.

Мы поднялись с мест и по очереди подходили к Ольге Анатольевне, чтобы вытянуть бумажку с порядковым номером. Бояться смысла уже не было, поэтому я первая потянула руку к листочкам. На белом клочке красовалась цифра три. Отлично, не первая, не последняя, ближе к началу. Меня устраивал такой расклад. Машка тянула за мной. У неё на листе была цифра одиннадцать. Хреново, Герасимова защищалась последняя. Наверняка, перенервничает.

Первый пошёл, как говорится. Я со скучающим видом слушала дипломную работу одногруппницы, в ожидании своей очереди. Вдруг мой телефон завибрировал на столе. Постаралась как можно более незаметно перевернуть его экранном вверх и посмотреть, кто посмел потревожить меня во время защиты диплома. На экране высветилось одно входящее сообщение от Ксю. Наплевав на осторожность, бегло прочитала глазами текст:

Ксю: «Эта каторга, наконец, закончилась. Завтра утром сажусь в поезд и мчу домой. Заскочу в свою лачугу и потом сразу к тебе. И да, удачи на защите!».

Я расплылась в улыбке. Завтра увижусь с ещё одной моей лучшей подругой.

С Ксюшей Юдиной мы просидели за одной партой одиннадцать лет. После школы Ксю упорхнула в столицу, учиться на строителя. Она всегда мечтала поступить туда. Сколько помню, подруга грезила учебой в Москве. У неё получилось, и я была безумно рада, хоть и скучала ужасно. Порой так не хватало наших безбашенных посиделок за приготовлением ужасных тортов и просмотром сериалов. Машка не была её заменой, нет. С Герасимовой дружба была другой. Более серьёзной, взрослой что ли. А Ксю знала обо мне абсолютно всё. Каждого мальчика, что нравился мне в школе, каждое новое хобби, которым я занималась ровно месяц, потому что потом надоедало. А сколько раз она утирала мои слёзы и терпела истерики. Ух, не сосчитать. Да, собственно, как и я её.

Она приезжала домой раз в полгода. Учеба отнимала много времени, к тому же Ксю подрабатывала в одной строительной фирме с третьего курса. А здесь, кроме меня, её никто не ждал. Мать алкоголичка вспоминала про дочь лишь когда у неё деньги заканчивались, и она начинала клянчить их у Ксю, прекрасно зная, что та студентка, а жизнь в Москве дорогая. Подруга жалела её первые два года, а потом ей надоело. Она практически перестала к ней заходить, когда бывала в городе, и всегда останавливалась у меня. И я понимаю её. Зачем терпеть унижение от родной матери, которая даже не помнит, когда у тебя день рождения?

Правда, кроме матери у Ксюши здесь родная тётя живёт. Алина Валерьевна. Чудесная женщина. Но вот её муж, Игорь Сергеевич, полная противоположность. Он запретил жене и детям общаться с семьёй сестры. Хотя при чём тут Ксю до сих пор не понимаю. Впрочем, это не моё дело. Я закончила все взаимоотношения с Бертовыми в тот самый день, когда их сын предал меня.

— Снежина Милана. — Вот блин, уже моя очередь подошла? Машка рядом опять недовольно на меня зыркнула, видя, что всё это время я пялилась в телефон вместо того, чтобы повторять текст речи.

Я уверенно поднялась с места, одернула строгую юбку-карандаш чуть выше колена и прошествовала за трибуну. На меня смотрела вся комиссия, мои одногруппники, Машка в первом ряду сжала свои худые кулачки и подняла их вверх в знак поддержки. Подмигнула подруге и начала выступление.

Стресс последних недель высосал меня до самого дна, поэтому сейчас я была совершенно спокойна. С чувством, с толком, с расстановкой прочитала подготовленный текст (практически не смотря в листы, на минуточку!), отщёлкала презентацию, которую лепила целую ночь, и ответила на все сто пятьсот вопросов комиссии. Если у них и была миссия завалить меня, она с треском провалилась. Виктор Алексеевич одобрительно кивнул в мою сторону, когда я возвращалась на место. Фух, неужели этот ад закончился?

Студенты продолжали представлять свои работы. К кому-то у комиссии практически не было вопросов и уточнений, а кому-то досталось. Например, Вика Третьякова ко второму вопросу уже не знала, что отвечать и только тихо мямлила себе под нос. Ольга Анатольевна попросила её занять своё место, поняв, что от студентки внятных ответов они не дождутся. Наверно, ей светит трояк. Жалко девчонку. Она никогда не блистала умом, но не пропустила ни одной лекции, старалась сдавать все сессии без пересдач. Как её только на бюджет взяли непонятно. Но тем не менее, Вика до сих пор была с нами и даже добралась до госов и защиты диплома.

Пришла очередь Машки. Герасимова уже всю ручку изгрызла, пока ждала своё выступление. Ободряюще сжала её плечо и подмигнула. Она справится. Даже не сомневаюсь в этом.

Маша на трясущихся ногах вышла к трибуне. Пока она пыталась подключить свою флешку к ноутбуку, та выпала у неё из рук. А следом и все листы с речью рассыпались по полу. Недобрый знак. Слишком уж она перенервничала. Наконец, Герасимова, кажется, собралась с мыслями и начала свою речь. Поначалу голос сильно дрожал, она то и дело сбивалась с нужной волны. Я неусыпно смотрела на подругу, надеясь какими-то воздушными путями, кармическими силами передать свою поддержку и веру в неё. Она ж не переживет, если не получит пятёрку на защите! Плакал тогда её красный диплом и четыре года упорной работы.

Но Герасимова смогла взять себя в руки. На четвёртом слайде голос её окреп, слова стали чётче и увереннее, и она совсем перестала смотреть в листы, зачитывая весь текст наизусть. Вот это настоящая Маша. Эту девчонку я узнаю. Когда она действительно разбирается в теме на все сто процентов, её просто не остановить.

Подруга закончила свою речь, даже слегка запыхавшись. У комиссии не было ни единого шанса на дополнительные вопросы, потому что Герасимова ответила на все возможные, что могли ожидать её в конце выступления. Ольга Анатольевна поблагодарила за великолепный доклад и объявила небольшой перерыв, чтобы подготовить результаты защиты.

— Герасимова, ты мой герой, — я расцеловала подругу в обе щёки, когда мы вышли в коридор. Она была бледнее мела, хотя и так всегда напоминала скорее вампира, чем человека.

— Я едва не завалила, — простонала Машка.

— Но всё же сумела взять себя в руки. Комиссия даже вопросы побоялась тебе задавать, — пихнула её плечом. — Это нужно отметить.

— Ещё результатов нет, а ты уже отмечать собралась. — Ну вот, зануда вернулась.

— Спорим, ты получишь пять? — Я знала, на что давить. Машка ненавидела споры и никогда в них не участвовала, заведомо зная, что проиграет. А в глубине души она знала, что будет не права.

— Нет, Мила, не буду, — Машка зарделась, и щечки её покраснели.

Ольга Анатольевна пригласила всех войти в аудиторию. Мы с замиранием сердца выстроились у доски перед трибуной в ожидании вердикта.

— Что ж, коллеги. Спасибо вам за проделанную работу, все дипломные проекты произвели на нас положительное впечатление. Были, конечно, работы послабже, но в целом, мы очень довольны сегодняшней защитой. Итак, объявляем результаты.

Мы с Машкой схватились за руки. Отчего-то именно сейчас стало тревожно. Может, от того, что универ всё же закончился, и я только сейчас смогла это осознать? А может от того, что я бы очень хотела поделиться своей радостью с близким человеком, но его больше не было рядом, и о моих успехах он никогда не узнает. Никогда больше не обнимет и не скажет, как гордится мной. Резко захотелось заплакать, но держалась. Не сейчас, не здесь. У меня ещё будет для этого возможность.

— Снежина — пять. — Лицо озарила широкая улыбка. Машка рядом крепко сжала мою руку и с гордостью посмотрела на меня. Это и её заслуга тоже.

Наконец, дошла очередь и до подруги.

— Герасимова — пять, — объявила Ольга Анатольевна. Машка обмякла от облегчения. Ну всё, теперь я от неё не отстану, пока мы не отпразднуем сегодняшний день на всю катушку.

Мы буквально вылетели из корпуса, весело хохоча и размахивая сумками.

— Сегодня ты от меня не отвертишься, Герасимова, — сказала подруге, трепля её по голове. Машка была настолько рада своей пятерке, что даже возмущаться не стала, хотя я знаю, как её бесит, когда кто-то влезает в личное пространство. Даже если это я.

— Ладно-ладно, Мила, знаю. Сегодня делай со мной что хочешь, твоя взяла, — хохотала Машка. Что ж, она сама напросилась. Я ничего не ответила ей, лишь коварно улыбнулась и полезла в сумку за телефоном, уже зная, кому позвоню. Герасимова будет в бешенстве.

— Тогда встречаемся в десять вечера у бульвара. Дресс-код самый развратный. И без разговоров!

Герасимова хотела мне что-то возразить, но на остановку вовремя подошёл мой автобус, и я запрыгнула в него, на ходу набирая номер.

— Салют, Трофимов! Угадай, кто защитился на «отлично»?