Станция «Судьба»

После встречи с Ярославом я всё думала об этой ране, которую он предпочел не афишировать.

Простая иняя шариковая ручка дрожала в моей руке, будто живое существо, испуганное собственными мыслями. Мягкий колпачок то и дело иногда касался моих губ, пока я вновь и вновь возвращалась и погружалась в размышления к образу блондина с таинственной отметиной на коже; к его глазам - бездонным и холодным, смотревшим на меня с плотоядной интенсивностью; к его внезапному исчезновению и странному предупреждению не задерживаться после пар.

Попробую рассуждать логически.

Рана возникла неожиданно, словно возникшая ниоткуда тайная метка или печать, незримый след, загадочно появившаяся на его белоснежном запястье. Красная полоса перечеркнула гладкую кожу тонкой линии запястья, нарушив совершенно формы и цвета, вызывая недоумение и тревогу одновременно.

Возможно, порез появился совсем недавно, оставив глубокий отпечаток острой боли на идеально гладкой, безупречной поверхности. Быть может, это всего лишь случайность, мимолетная встреча с острым предметом, которая оставила временную отметину, постепенно исчезающую из памяти?

Вполне себе.

Но какая-то необъяснимая сила подсказывала, что причина раны гораздо глубже, сложнее и запутаннее, чем может показаться на первый взгляд.

Вероятно, это отражение внутренней борьбы или предостережение, посланное свыше, символ какого-то скрытого внутреннего испытания или непреодолимого конфликта, сокрытого глубоко внутри души.

Независимо от происхождения, рана осталась неизменной нитью, связывающей меня с Ярославом, невидимой нитью связи, соединявшей нас обоих в мгновение, полное вопросов и сомнений. Присутствие этой отметки усиливало тревожность, наполнив мое сознание лёгким облаком страха, сомнения, но и некого любопытства. Это была ещё одна деталь головоломки, кусочком запутанной мозаики, которую нужно было решить, ведь каждый раз, сталкиваясь с подобным проявлением чужих секретов, понимаешь, насколько сильно связаны мы все друг с другом невидимыми нитями истории и чувств.

Бумага в конспекте была кристально, девственно чистой, если не считать кляксы от ручки, которую я выдавила в лист, а голос преподавателя растворялся в гуле вентиляции, превращаясь в далекий, ни к чему не обязывающий шум. Его слова текли мимо, как подводное течение за иллюминатором - густое, значимое, но абсолютно неслышимое. Мир за стенами аудитории, мир с его законами ома и общепринятой логикой, расплылся, стал акварельным и ненастоящим. Единственной реальностью был тот момент в коридоре. Он жёг изнутри, оставляя на языке привкус меди и тайны. Сознание снова и снова прокручивало тот момент в коридоре, пытаясь разгадать ребус, в центре которого был он.

- Майя?

А ещё этот вопрос... он висел в воздухе, колючий и неразрешимый, как математическая теорема о неполноте. Я никак себе не могу объяснить ещё один весьма интересный момент: моя царапина. Как он о ней узнал, не видя её? Я в этом точно уверена. Он стоял ко мне спиной, его взгляд был прикован к окну, за которым моросил противный дождик, будто на него тоже действовала гравитация иного порядка. Он не мог её видеть. Значит, почувствовал? Но это же абсурд. Как? Это из области фантастики, из тех самых дешёвых романов, что пылятся в книжных магазинах. Какой-то особенный?

Моё сознание, вопреки воле, снова и снова перематывало плёнку того момента, выискивая новые, упущенные кадры.

«Где ты успела пораниться?»

Его голос. В нём не было вопросительной интонации. В нём была уверенность, почти... констатация факта. Как будто он не увидел, а узнал. Но как? Его голос был низкий, вибрационный гул, больше похожий на звук камертона, настроенного на частоту моей боли. Небольшой, почти незначительной боли, которую даже я сама проигнорировала. В его тоне было знание. Абсолютное и пугающее.

Я? Пораниться? Как я могла пораниться, не почувствовав... ничего?

Мой собственный внутренний голос прозвучал тогда жалко и наивно, голос ребёнка, пытающегося понять речь взрослого. А я действительно пыталась понять, что происходило.

Он даже не смотрел на меня. Стоял ко мне спиной, абсолютно расслабленный, будто спрашивал о погоде. Его внимание было приковано к чему-то за окном, но он видел мою царапину? Логика отказывалась это воспринимать.

Я тогда лишь просто переспросила: «Что?» И моё собственное слово показалось мне чужим и хрупким, но и Яр не двинулся с места. Его поза - расслабленная, почти небрежная - была обманчива. Я чувствовала, как всё его внимание, вся его энергия была сфокусирована на мне. Как будто он сканировал меня. По коже тогда невольно пробежали мурашки - не от страха, а от странного, щекочущего ощущения статики, будто воздух между нами сгустился и зарядился.

Хммм...

Я напрягла свой мозг ещё сильнее, пытаясь воспроизвести эту сцену повторно, разглядывая то, что не смогла разглядеть с первого раза.

Тогда я спросила: «Где?» и это прозвучало как команда. Как ключ, вставленный в скрытую скважину и какая-то настойчивость хирурга, тыкающего скальпелем в больное место.

«Твой локоть»....

Его шёпот был густым, приглушённым, как смола. Он не показывал пальцем. Он просто знал. Знал...

Ничего не понимая, я повернула голову, и моё дыхание застряло в горле. Там действительно была царапина, будто от ветки шиповник. На сгибе локтя алела тонкая, почти изящная линия. Капля запекшейся крови, как рубин, украшала её центр. Я не чувствовала её. Совсем. Но он чувствовал. Для него эта царапина была сиреной, кричащей в тишине его восприятия. Как я могла это пропустить?

Мне и самой интересно откуда она взялась? Я прошлась рукой по косяку двери, когда заходила в институт? Задела чей-то рюкзак с металлической фурнитурой? Совершенная мелочь, которую мозг отфильтровал как незначительную. Но его мозг - нет.

Я провела по небольшой едва заметной царапина на локте и поежилась, а затем снова вернулась к мыслям.

Я хотела у него спросить об этой мелочи. Хотела задать любопытный вопрос: «Откуда ты узнал?» - и я задала его, мой голос дрогнул от жгучего любопытства, но... задала я вопрос уже в пустоту...

Его не просто не стало рядом, - он исчез бесследно и мгновенно, как будто его и не было. И его нигде не было поблизости, как бы я не крутила головой. Не было слышно шагов. Не хрустнул паркет. Он оставил после себя лишь лишь лёгкий шлейф ветра от резкого исчезновения, который коснулся моей щеки, шевельнул кончики волос и оставил после себя лёгкий аромат рассеивающего парфюма.

Аромат. Аромат был... странным. Не просто запахом одеколона или стирального порошка. В нём была едва уловимая, холодная нота, которую я раньше никогда не чувствовала или не придавала значения. Как запах озона после грозы, смешанный с чем-то древним, каменным, словно влажный воздух из глубокого подвала. Или это просто пахло им?

Теперь же он обжёг мои ноздри. Это был не парфюм. Это был запах разлома. Холодный, металлический, озоновый дух после вспышки молнии, смешанный с пылью древних камней и ледяным дыханием пустоты. Запах чего-то феноменально иного.

А возможно мне просто это всё почудилось, и я сейчас себя изрядно накручивала, пытаясь что-то понять...

Но мозг снова вернул меня к противному вопросу, и я сжала шариковую ручку. Снова эта колючая мысль: а точно ли он ушёл, потому что спешил? Или потому что я задала тот самый, неудобный вопрос? Вопрос, который касался чего-то, что ко мне не относилось. Он дал информацию - о царапине, - а когда я попыталась копнуть глубже, просто... исчез. Как призрак. Словно боялся проговориться.

И всё-таки ослепляющая догадка! А что, если он почувствовал нарушение целостности? Моей кожи. Моей... материи? Как система чувствует сбой. Как организм чувствует рану. Как...

- Эй, эй, Майя? Майя? Ты в порядке?

Голос соседки прозвучал как из-под толщи воды и вернул меня в реальность, где кабинет показался на мгновение чужим и плоским, как декорация. Я моргнула, заставляя мир снова обрести чёткость и встретилась взглядом с лицом соседки по парте, которое было искажено настоящей тревогой. Я, наверное, выглядела как привидение.
.
- Что такое? - мой голос был сиплым.

- С тобой всё хорошо? Ты ничего не записала в конспект из лекции. У тебя лицо какое-то бледное, и ты как будто в трансе.

Я машинально провела пальцами по царапине на локте. Шершавость кожи казалась теперь самым реальным ощущением в этом мире.

Едва уловимое, тёплое покалывание в том месте напоминало о её существовании.

- Да, со мной... всё нормально, - солгала я рассеяно я, и слова показались пеплом на языке.

Я уставилась на свою пустую тетрадь, где единственным признали жизни было лишь аккуратно выведенное число сегодняшнего дня: «26 сентября». Дата теперь казалась подозрительной и зловещей меткой, точкой отсчёта. Отсчёта чего?

Всю последующую пару я то и дело не могла выкинуть из головы эту странную ситуацию с моим знакомым-незнакомцем, который явно что-то недоговаривает. Он будто ходячая аномалия, живая загадка, нарушающей все законы привычного мира. И его интерес ко мне, его странная опека... была ли она милосердием? Или чем-то иным? Наблюдением? Экспериментом? Он же просто приютил меня, потому что не может поступить по-другому? Он часть чего-то большего, чего-то, что позволяло ему чувствовать царапины на чужой коже. И этот «дар» или что бы это ни было, казалось, причинял ему дискомфорт. Почему иначе так быстро сбежать?

Звучало забавно, но ситуация напряжная.

Оставил после себя лишь запах тишину, гудевшую вопросами без ответов. И я знала - я не успокоюсь, пока не найду ответы.

Хотя разве я имею права вмешиваться в его личное пространство и в его жизнь просто из-за того, что он приютил меня у себя? Возможно, нет. Или теперь, после всего, что произошло, это пространство стало нашим общим? Вопросов было куда больше, чем ответов. И главный из них витал в воздухе, пахнущем тайной: Что ты такое, Ярослав?

*****

Последний звонок прозвенел, как похоронный колокол по моей способности концентрироваться. Я механически собирала вещи, чувствуя, как затылок до сих пор жжёт от чьего-то невидимого взгляда. Вся пара прошла в попытках поймать в толпе знакомый профиль, но его нигде не было. Ярослав испарился, будто его и не было.

В гардеробной запах старого дерева, влажной шерсти и пыли показался удушающим. Я накидывала свое серое пальто, стараясь укутаться в него как можно плотнее, словно оно могло стать моей бронёй от этого странного, тревожного мира, в который я попала.

- Слушай, Майя, ты не хочешь сегодня развеяться? - звонкий голос Катьки пробился сквозь гул голосов и скрип дверок шкафчиков.

Я вздрогнула, не оборачиваясь. Её энергия всегда была слишком яркой, слишком назойливой для моего нынешнего состояния.

- В смысле? Что ты имеешь в виду? - переспросила я, старательно застёгивая пуговицы, лишь бы не встречаться с ней глазами. Мои пальцы слегка дрожали.

- Да сегодня у моей знакомой вечеринка у неё на хате! - Катька подскочила ко мне, её глаза блестели от азарта. - Не хочешь составить мне компанию? Я не хочу туда одна, да и тебе полезно будет. Отвлечёшься, зная, что вы недавно... ну, с Владом там...

Имя прозвучало как удар хлыстом. Тело напряглось мгновенно и до кончиков пальцев. Перед глазами промелькнуло искажённое злобой лицо, хриплое дыхание, больно заломленная рука... и внезапно появившаяся тень в дверном проёме. Ярослав. Холодный, нечеловечески спокойный, сильный. Если бы не он... Я сглотнула ком в горле, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот.

- Ну, давай! - не унималась Катя, хватая меня за рукав. - Развеешься. Скинешь этот груз. И... я кое-что узнала о нашем Дронове.

- Ты о ком вообще? - я поморщилась, делая вид, что перебираю шарф в сумке. - Меня это как-то касается?

- Как о ком? О Дронове! - она фыркнула, будто это было очевидно. - Ты что, с луны свалилась? Ну, Дронов, фамилия такая у того бледного блондина, с которым ты, между прочим, знакома. Знакома, а фамилии не знаешь? Ну дела...

Дронов. Значит, твоя фамилия Дронов. Хорошо. Я ловила себя на мысли, что это знание ничего не меняло. Я не знала не только его фамилии. Я не знала о нём вообще ничего. Откуда он? Чем занимается? Почему появился именно в тот момент? Его жизнь была сплошным белым пятном, окаймлённым тенями.

- Как думаешь, позвать его на вечеринку или нет? - Катька подмигнула мне, полная надежд. - Я отказ не приму! Если не пойдёшь ты, не пойду и я, а я оч-чень хочу с ним потанцевать!

Её настойчивость начала действовать на нервы. Она жила в простом, понятном мире, где главными проблемами были вечеринки и симпатичные парни. Мой мир треснул посередине, и из трещины на меня смотрело что-то необъяснимое.

- Ну, Кать... - я попыталась мягко отказаться. - Ты же знаешь, меня всё это не отпустит. Да и к тому же, это не моё. Ты же знаешь, как я не люблю шумные сборища.

- Ну Майя! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! - она сложила ладошки домиком, сделав самое жалобное лицо, на которое была способна. Но даже оно не могло пересилить внутреннее предостережение.

Я снова услышала его голос, низкий и без возражений: «После пар - сразу домой. Никаких отклонений от маршрута. Понятно?» Он не объяснил почему. Но в его глазах тогда была такая сталь, такой намёк на последствия, что это не требовало обсуждений.

- Извини, но меня не интересует всё это, - я потянула за концы шарфа, завязывая его потуже. - Это не для таких, как я. Я лучше дома посижу, книжку почитаю. А ты развлекайся.

- Да? - она выдохнула с преувеличенным разочарованием. - Ладно... А ты точно не передумаешь? Там будет очень весело! Не понимаю, чего тебе там не нравится? - она вскинула бровь, искренне не понимая моей отчуждённости.

«Мне не нравится чувствовать себя параноиком, Катя. Мне не нравится, что я боюсь собственной тени. Мне не нравится, что приказ человека, о котором я ничего не знаю, для меня законнее, чем твоё приглашение», - пронеслось у меня в голове.

- Точно не передумаешь? - она сделала последнюю попытку. - Там же будут все наши!

Я напряглась ещё сильнее. Фраза «все наши» звучала не как приманка, а как угроза. Все - это слишком много глаз, слишком много вопросов, слишком много шума. Слишком много всего, за чем можно не уследить.

- Я... подумаю, - сдалась я, просто чтобы она отстала.

- Ура! - она тут же воспрянула духом.

- Я не сказала «да», - тут же остудила я её. - Я сказала, что подумаю.

- Ну, это уже что-то значит! - она не сдавалась. - Давай, до вечера! Созвонимся!

- До вечера.

Она развернулась и скрылась в толпе, легкая и беззаботная, оставив меня одну в гуле гардеробной. Её радостный возглас затерялся среди звуков уходящих студентов.

Я медленно вышла на улицу, кутаясь в теплое пальто, закрывая шею.

Прямо домой...

Дронов велел сразу после пар идти домой и с дому ни шагу. А что будет, если отклонюсь? Он просто узнает? Как узнал про царапину...

Я остановилась, оглядывая двор института. Студенты группами расходились в разные стороны, смеялись, договаривались встретиться вечером. Обычная жизнь. Но где-то на её периферии двигался он. Призрак. Страж. Тюремщик? Спаситель.

И я, повинуясь необъяснимому приказу, повернула в сторону дома, чувствуя, как по спине ползёт холодок от осознания простой вещи: я даже не пыталась его искать после пар. Потому что где-то в глубине души я была уверена - найти его всё равно не удастся. Если он не захочет быть найденным.

*****

Дорога домой показалась бесконечной. Я шла, ускоряя шаг и постоянно оглядываясь через плечо, будто за мной кто-то следил. Каждый шорох листвы, каждый скрип двери в подъезде заставлял вздрагивать. Чтобы заглушить нарастающую паранойю, я вставила наушники и выкрутила громкость на максимум, погрузившись в оглушительный бит, который должен был вытеснить из головы все тревожные мысли.

Дверь в его квартиру открылась с тихим щелчком. Я заскочила внутрь, быстро захлопнула её за собой и прислонилась спиной к прохладной деревянной поверхности, переводя дух. Тишина и знакомый, чуть пыльный запах старого дома встретили меня как укрытие. Здесь было безопасно. Здесь был его мир.

Я скинула кроссовки, бросила куртку на вешалку и босиком прошла по тёмному коридору в свою комнату - ту самую, что он мне выделил. Это была его квартира, его пространство, пропитанное его загадочным, необъяснимым присутствием, но сейчас эти стены защищали и меня. Я сбросила с плеча коричневую сумку, и она мягко шлёпнулась на покрывало моей кровати.

Желудок напомнил о себе лёгким урчанием. Я направилась на кухню, чтобы заварить чаю и надо найти что-то перекусить.

И тут моё внимание приковала к себе ярко-белая записка, прилепленная магнитом к дверце холодильника. Чёрный, чёткий, почти графический почерк Ярослава был мгновенно узнаваем.

Я медленно подошла ближе, как будто боялась спугнуть слова, написанные на листке.

«Если ты читаешь это, значит ты дома.»

Первая фраза заставила меня вздрогнуть. Он знал? Он знал, что я могу ослушаться?

Это сочетание заботы и тотального контроля сводило с ума.

«Я приготовил ужин и оставил в холодильнике, если проголодаешься. Приятного аппетита. Меня можешь не ждать. Вернусь поздно, возможно ночью. Неотложные дела по работе».

Я машинально потянулась за ручкой холодильника. Внутри, на идеально чистой полке, стояла стеклянная контейнер с аккуратно разложенной пастой с соусом. Рядом - тарелка, накрытая плёнкой. Всё было сделано с той же педантичной точностью, что и всё, что он делал.

- Ну хорошо, - тихо прошептала я в пустую кухню. - Дела так дела.

Но еда интересовала меня меньше всего. В голове стучал один и тот же вопрос, тот самый, что не давал мне покоя с самого утра. Как он узнал о царапине? Как он почувствовал её?

Я прошлась подушечкой пальца по тому самому месту на локте. Кожа была уже абсолютно гладкой, без малейшего намёка на повреждение. Она зажила с невероятной, почти пугающей скоростью. Я не помнила, где и когда успела пораниться. Это было мелко, мимолётно. Но для него это оказалось значимым событием, маяком, который он уловил сквозь стены, расстояния и шум толпы.

Я стояла посреди его кухни, смотря на аккуратно разложенный ужин и эту лаконичную записку, и чувствовала себя одновременно под защитой и в ловушке. Он заботился, как умел. Но он также окутывал меня паутиной тайн, и я всё сильнее запутывалась в её липких нитях, жаждущих ответов, которых не было.

*****

Я стояла перед зеркалом в комнате и пыталась дышать глубже. Сегодняшний вечер висел на мне тяжёлым, незваным грузом. Событие, которое могло изменить всё... или ничего не изменить, а лишь стать очередной ошибкой. Я нервничала, и это было глупо - скрывать дрожь в коленках даже от самой себя, когда в пустой квартире некому было меня видеть.

Мой взгляд метался по комнате, выхватывая детали: черная водолазка, туфли на каблуке, синим джинсы и телефон на кровати. Всё было готово к выходу. А потом взгляд снова и снова возвращался к зеркалу. Из него на меня смотрела незнакомая девушка. Симпатичная. Почти что нарядная. Но в её глазах читалась паутина тревог, и губы были сжаты слишком плотно для кого-то, кто собирался «развеяться».

А точно ли я собиралась это сделать?

Мысли, против воли, прорывали плотину самоконтроля и возвращались к той ситуации. К тому моменту в коридоре. Тот незнакомец... Ярослав. Его бледное, отстранённое лицо всплывало передо мной с пугающей чёткостью. Необычный взгляд, пронизывающий и знающий слишком много. От этих воспоминаний сердце сжималось, начиная биться чаще, предательски откликаясь на его образ. Было жуткое, иррациональное ощущение, что я знала его всегда. Что наши пути должны были пересечься, и это столкновение было неизбежным, роковым.

Я оторвалась от своего отражения и рывком открыла кросс-боди, чтобы проверить телефон. Ещё раз. Как в пятый раз за последние десять минут. Сообщение от Кати светилось на экране безрадостным приговором: «Сегодня вечером обязательно встретимся!» За ним следовала куча смайликов- улыбающихся, подмигивающих. Они казались мне сейчас такими фальшивыми.

Я глубоко вздохнула, пытаясь загнать обратно подступающий комок паники. Хочу ли я на эту вечеринку? Нет. Не хочу. Душа не просто не тянулась - она вопила, умоляла остаться в пределах этих четырёх стен. Но почему? Из-за него? Из-за его приказа, брошенного через плечо: «Сидеть дома»?

И тут в груди что-то ёршнулось. Колючее, обидное, бунтарское. Решение пришло само, рождённое этой обидой. «Прямо домой». Как будто я его собственность? Какой-то несмышлёный щенок, которого нужно привязать на поводок? Да, он спас меня. Да, я ему обязана. Но это не давало ему права выстраивать вокруг меня невидимые стены и диктовать, что мне делать.

Теперь, глядя на девушку в синих джинсах клёш, в черной обтягивающей водолазке и каблуках, я чувствовала не уверенность, а сомнение, точившее изнутри. Куда я лезу? Что пытаюсь доказать? Ему? Или себе? Мириады вопросов, сомнений и страхов кружились в голове, сбиваясь в тугой, беспокойный клубок. Что принесёт завтрашний день? И будет ли он вообще?

Я подняла подбородок, поймав в зеркале собственный взгляд. В глубине глаз той нарядной девчонки всё ещё читался испуг. Но был и вызов.

-Время покажет... - прошептала я тихо, и мой голос прозвучал хрупко и неуверенно, потерявшись в тишине комнаты.

Фраза повисла в воздухе, не принеся облегчения, лишь подчеркнув всю глубину неопределённости.

Почти на автомате я взяла телефон, нашла номер Кати и одним движением большого пальца отправила заветные два слова: «Я с тобой. Ты права. Отдохнуть не помешает».

Сообщение ушло. Точка невозврата была пройдена. И я почувствовала не облегчение, а странную, горьковатую смесь вины, страха и щемящего предвкушения. Предвкушения чего? Я не знала. Но что-то должно было случиться. Обязано было.

____________