Нападение
— Итак, думаю, мы можем начать. — Давид не смог сдержать гордой улыбки. Да, его нынешняя паства сильно отличалась от того, что было на первых встречах: вместо нескольких похмельных тусовщиков перед ним сидел ровный ряд сосредоточенных молодых людей. Каждый сжимал в руках или держал на коленях телефон, планшет или ноутбук, и Давид даже не сомневался, что в этот момент его прихожане думают о предстоящей презентации, а не о социальных сетях и чатах с приятелями.
И очень во многом это была заслуга серой. Договариваясь с ней, он даже не представлял, насколько ценного союзника приобрел. Да, теперь Давид отдавал ей весь свой заработок, и без того не очень большой. Но всего за несколько недель серая превратила стадо ленивых апатичных тусовщиков во что-то, напоминающее организованную аудиторию, и с каждым разом становилось все лучше. Даже Стукова успокоилась и почти не мешала своими ехидными замечаниями. Хотя тут, возможно, сыграл не последнюю роль тот факт, что серая попросту перестала отвечать на подколки. Вместо этого она деловито, со всей серьезностью взялась за доклад, с каждым выступлением оставляя Стукову все дальше позади. Глядя на нее, Давид в очередной раз поразился силе стадного инстинкта: один за другим тусовщики стали добавлять все больше информации в свои тексты. Они все еще были бестолковы и неуклюжи, но теперь, отправляясь на мессу, Давид хотя бы был уверен, что не будет вещать перед пустой кухней. Более того, среди прихожан стали появляться новые лица.
Когда он спросил у серой, как она этого добилась, то получил лишь флегматичное пожатие плечами.
— Можно сделать многое, если от тебя зависят оценки половины потока.
Давид улыбнулся воспоминаниям и уже собирался предоставить слово кому-то из прихожан. Но тут в дверь вежливо постучали. Ни на тусовщиков, ни на Наталь Палну это похоже не было.
— Войдите?..
Дверь приотворилась ровно настолько, чтобы в нее мог заглянуть молодой человек. Он, похоже, был ровесником тусовщиков, но не выглядел как они. И дело было даже не в одежде или прическе. Поведение, даже в первые секунды, взгляд, выражение лица. Давид с удивлением понял, что к нему наконец-то пришел заинтересованный человек. Не разбавляющий скуку, не лениво любопытствующий, а действительно интересующийся. Пока не очень понятно, чем именно: новой сектой, личностью Давида или информацией, которую может получить, но сам факт...
— Вы на встречу? — От изумления голос Давида прозвучал довольно сухо, но посетитель не обратил на это внимания. Он закивал так энергично, что Давид заопасался, не отвалится ли у него голова.
— Да! Мы не опоздали?
Словно по команде дверь приоткрылась, так что стало видно еще четырех человек. На их лицах было написано не меньше энтузиазма, но и совсем бездумным стадом они не выглядели.
— Нет-нет, мы только начали. — Краем глаза Давид заметил раздраженную гримасу на лице серой. Значит, привела их не она. — А вы...
— От Жели.
***
Вова с облегчением скинул с плеч тяжелющий рюкзак. Сегодня Баха отказался дать велосипед просто так.
— Завези парочку заказов куда надо, и можешь проваливать хоть на край света. Только завтра на работу приходи.
Вова не собирался приходить ни завтра, ни когда-либо еще. Если повезет, уже через несколько часов он будет отдыхать в новом просторном гнезде, с превосходством поглядывая на соседей. А может быть, его даже подселят к кому-нибудь попримечательнее этих неудачников...
Пронзительно запищал датчик на выходе из дома. Вова торопливо поправил капюшон, чтобы не мешал обзору. В дверях мелькнула знакомая чернявая макушка. Неужели ему повезло вот так, сразу? Вова готовился ждать не час и не два, а тут... Это даже скорее плохо, чем хорошо: он совсем не успел подготовиться!
Божена явно вышла ненадолго: ни рюкзака, ни какой-либо сумки, только легкая куртка накинута на плечи. Вова приободрился: значит, он подкараулит ее на обратном пути.
Божена прошла мимо, даже не повернув головы в его сторону. Вова вздохнул с облегчением. Не хватало только столкнуться с ней нос к носу и отвечать на неудобные вопросы! Дождавшись, пока ее спина скроется за поворотом, Вова быстро стянул одежду. Мало ли что может случиться, лучше иметь путь к отступлению. В случае чего возвращаться домой через весь город в истинном обличье или голышом не хотелось совсем.
Последними он снял часы. И тут же почувствовал, как по коже прошла волна дрожи. Второй раз в жизни его тело разбирали на части и собирали заново, и ощущение было не из приятных. Жилы и внутренности словно прокручивали через дробилку, а из получившегося месива лепили новую, совершенно иную форму.
Удивительно: впервые надев часы много дней назад, Вова думал, что никогда не привыкнет к этому изнеженному, неуклюжему, уязвимому телу. Теперь же собственные членистые ноги с хитиновыми зазубринами казались ему чуждыми. Пальцев слишком мало, ног слишком много. Вокруг все какое-то неправильное, сам он занимает чересчур много места за деревьями. И как ему двигать всеми этими подпорками?
К тому моменту, как Божена снова появилась в поле зрения, Вова понемногу вспомнил, как пользоваться своим прежним телом. И все же его мучали сомнения: сможет ли он двигаться достаточно проворно и ударить достаточно точно, чтобы не убить Божену, но лишить ее сознания?
Когда в кустах справа послышался тихий треск, Божена не обратила на него никакого внимания. Все ее мысли были заняты завтрашним интервью. Хоть бы вопросы заранее прислали, дилетанты! Понятно, что будет банальщина про смысл нового альбома и предстоящий тур, но что еще могут спросить? Каких вопросов ей стоит остерегаться, на какие нужно будет заранее заготовить остроумные ответы? Покопавшись у себя в голове, Божена поняла, что только один вопрос по-настоящему поставит ее в тупик: о бывшем вокалисте группы. И по совместительству ее бывшем муже. Но ведь этой девчонке из журнала не придет в голову задавать такие вопросы, правда?
Новый треск, гораздо громче, заставил ее недоуменно повернуть голову. Божена успела разглядеть лишь смутную тень, прежде чем перед ней взметнулась огромная фигура, словно составленная из непрозрачных трубок. Божена не успела даже открыть рот: что-то острое вонзилось ей в основание шеи. Она хотела закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип.
Конечности твари тихо поскрипывали, словно детали не до конца смазанного механизма или дерево на ветру. С нарастающим ужасом Божена осознала, что они оторвались от земли. В голове мелькнула абсурдная мысль: что подумает девчонка из журнала, если Божена явится на интервью израненная неведомым существом?
Боль высасывала силы, кровь медленно пропитывала футболку. Только острие все еще мешало нескольким струям превратиться в сплошной поток.
Божена попыталась забиться в лапах чудовища, но получилось жалко. Оно не походило ни на одного типичного монстра. Где у него глаза, живот? Куда бить, чтобы ее отпустили?
Она слабела с каждой секундой, двигаться становилось все тяжелее, в глазах темнело... Из последних сил Божена рванулась, хотя на такой высоте освобождение наверняка принесло бы ей смерть куда вернее, чем хватка монстра.
Резкий толчок подсказал ей, что они куда-то приземлились. Вот он, момент для рывка! Но чудовище, еще секунду назад замершее в раздумьях, похоже, приняло решение. Издав непонятный звук, оно сильнее вдавило острие в шею Божены.
Вова и не подозревал, что даже транспортировочный корабль вызовет у него такое облегчение. Божена перестала дергаться, когда он остановился на крыше дома и ранил ее глубже. Это облегчило дальнейший путь, но ничуть не убавило нервозности. Теперь он наконец-то среди своих. Ни ответственности, ни опасности быть раскрытым. Хотя нет, ответить за самку на борту ему еще придется.
— Неужели потомство развилось так быстро? Тогда неудивительно, что их на этой планете так много.
Отвыкнув от звука родной речи, он не сразу сообразил, что она имела в виду. А поняв, поспешно защелкал жвалами:
— Да нет же, при чем тут это? Я принес их самку.
Она ощетинилась, став почти вдвое больше.
— Тебе среди двуногих совсем голову отбило? Зачем нам их самка?
— Сначала подлечите ее, я объясню! — Он говорил быстро, пока она в гневе не вышвырнула их за борт.
К Божене тут же бросилась еще одна его соплеменница. Она проворно залепила рану вязкой кашицей из листьев и собственной слюны. Непонятно, как это подействует на человека, но раны таких, как он, эта смесь заживляет на раз-два.
Божена все еще не пришла в себя. Она лежала, раскинув руки и ноги, как брошенная игрушка. На миг Вова даже испугался, не переборщил ли, не убил ли ненароком.
— Так что? — Все внимание вновь обратили на него. — Зачем ты ее притащил?
— Я подумал...
Договорить ему не дали.
— Думал он! Думал! Это твоя задача — думать? Нет, твоя задача — размножаться, и только! И сейчас твоей задачей было осеменить двуногую самку, а вовсе не тащить ее в гнездо!
— Но зачем? Куда проще будет наблюдать за развитием плода здесь! Я не хочу провести кучу времени, не сводя с нее глаз там! А вдруг с ней бы что-то случилось? Так мы сможем узнать о двуногих в разы больше!
Воцарилось молчание. Слышался только гул двигателя. Четыре пары глаз беззастенчиво вперились в Вову, ища повод придраться. Наконец она развернулась.
— Ладно. Посмотрим, что из этого получится.