Четыре желания

В магической библиотеке было всё: от руководства по уходу за домовыми до рецепта счастья в брошюрке на тридцать тонких страниц. И пара часов (или даже, возможно, полдня), проведённые в этой библиотеке, были потрачены в пустую. Со второй мучиться никто не собирался. Она была не магической, оттого малоинтересной. И всё-таки несколько часов было потрачено в никуда. А когда всем пришло осознание, что осталась только детская библиотека, разочарование смешалось с раздражением. Кто бы поверил, что ценная книга с древними заклинаниями может спрятаться где-то между «Томом Сойером» и «Букварём».

У порога третьей детской библиотеки Вероника уже потирала натёртые кроссовками пятки, а Родя пытливо смотрел на Сашу.

— Какая неожиданность, — едко прокомментировал Романов.

— Есть варианты лучше? — умело парировал Саша, уже не оборачиваясь, чтобы кинуть возмущённый взгляд на друга.

Напротив, Родя промолчал, не давая повода для ссоры. Он вообще после ссоры с Алисой присмирел и стал каким-то терпеливым, что вообще никогда ему не было свойственно. А тут решил принять поражение.

Они остановились у бедного для Питера жёлтого здания, в которое и входить-то не хотелось. Фасад не сказать что украшали буквы, складывающиеся в слово «Библиотека». Понять, что это именно та библиотека, было не легче, чем превратить лягушку в яблочное дерево. И всё-таки номер дома совпадал.

— Центральная, — без энтузиазма протянула Вероника. — Денег на библиотеки совсем не дают? — посмотрела она на Родю.

— Кто будет давать деньги на библиотеку? — фыркнул Романов.

— За мной, — решительно прервал их Саша и хмуро подошёл к двери.

Внутри встречали покрашенные в желтоватый цвет стены и красноречивый взгляд библиотекарши «чего вы тут забыли», и ничего из этого не внушало надежды. Вероника совсем устала и плюхнулась на стул при входе. Родя хмыкнул. Зато промолчал.

Несколько дверей свидетельствовали о том, что за пределами этой комнаты, нагромождённой дешёвыми полками с самыми разными (и не всегда детскими, по мнению Алисы) книгами, есть и другие помещения, а несколько этажей были не просто декорациями. Всё в помещении буквально кричало о респектабельности: и отсутствие пыли на полках, и почти новые издания, и приличный компьютер, за которым сидела немолодая женщина в красных овальных очках. И всё-таки, как волк прячется в овечьей шкуре, при этом не прикрыв лап, так и библиотека не могла скрыть отсутствие посетителей и устаревший интерьер. А книги отдавали свежестью только потому, что никто уже давно их не брал.

Алиса не успела толком осознать своё отношение к увиденному. Неясная грусть по ушедшим временам, в которых она даже не жила, смешалась с житейским: «Такова жизнь». Библиотекарша подозрительно посмотрела на них, заглушив мысли Алисы.

— Вы чего тут, детишки? — спросила она.

— Понимаете, — на ходу придумывал Саша. — Ищем книгу для сестрёнки... — Он осмотрел друзей, невольно остановившись на Алисе. — Её. Ей восемь лет. Около того.

— Не мне, — зачем-то уточнила Алиса. — Сестре.

— По тебе и видно.

Библиотекарша не выглядела недовольной или неприятной, скорее, она правда не чувствовала необходимости что-то из себя строить при тех, кто явно не был похож на ребёнка. Возможно, когда это место по счастливой случайности заполнялось детьми, голос библиотекарши наполнялся елейностью, а улыбка становилась нежно-трогательной. Сейчас же она тяжело вдохнула, вставая, и посмотрела на Алису.

— Так что надо-то? — поинтересовалась работница, выждав несколько секунд. — Для твоей сестры книга.

Невольно ответственность перекочевала к Алисе, которая только успела расслабиться. Она оглянулась и неловко почесала руку.

— Да я... Давайте мы сами посмотрим. Это подар... сюрприз! Да, сюрприз!

Саша с Родей одновременно посмотрели на Алису. Лицо работницы скептично вытянулось. Считанные секунды паники сменились облегчением, когда женщина грузно села на своё место, как бы говоря: «делайте что хотите».

Вероника всё сидела, а троица придвинулась к стеллажам.

— Какой нафиг сюрприз? — громким шёпотом спросил Родя. — Это похоже на книжный?

— Вообще, — осмотрелась Алиса, — похоже.

— Она хотя бы не сказала «подарок», — добавил Саша.

— Это же всё меняет, — саркастично ответил Родя.

Они поделились на разные стеллажи, рассматривая названия книг. На фоне заговаривала библиотекаршу Вероника. Что-то об очках, что-то об овале лица. А со стеллажей мелькали сказки, сказки, «Робинзон Крузо», «Алиса в Стране чудес» и прочие прелести детства, но ничто не было похоже на заветную книгу со всеми ответами. А полок было не так уж много, чтобы через полчаса уже осмотреть всё, что только можно, и захватить на себе подозрительный взгляд работницы.

— Ни-че-го, — заключил Родя. — Всё. Финита ля комедия.

— Будь тише, — прошипел шёпотом Саша, а Алиса глянула на них снизу вверх, сидя на корточках. — Я не знаю. Сами дальше думайте.

— Мы обошли три библиотеки, — тихо подтвердила Алиса. — Только если что-то пропустили...

Никто не решился поддержать. Возвращаться к началу очень не хотелось.

— Что такого особенного нашёл Чернак? — спросил у друзей Саша. — Чего нельзя найти в обычной библиотеке? Может ли это вообще быть здесь?

— Тут? Точно нет, — ответил Родя. — Может, мы всё не так поняли? Да он просто решил заглянуть в первую попавшуюся библиотеку! А мы в этом смысл ищем!

— На другом конце страны? — спросил, прикрикнув, Саша. — Ты вообще знаешь, где Белая хворь?

— Нет, конечно! — воскликнул Родя.

Библиотекарша поднялась, троица одновременно посмотрела на неё. Вероника беспомощно пожала плечами.

— Вы ищете что-то конкретное? — спросила она.

— Нет, то есть, да...

Алиса не знала, как обозначить их запрос. Было бы странно сказать: «Мы ищем книгу о тёмных ритуалах в детской библиотеке», но ещё страннее было бы отрицать, что они что-то ищут. Глаза библиотекарши смотрели пристально, пытаясь выцедить самые глубокие тайны.

— Вы маги, да?

Вопрос пробил сдержанность каждого. Саша оцепенел, Алиса приоткрыла рот, а Родя рассмеялся.

— Нет, — взвизгнула и поднялась Вероника. — С чего взяли?

— Так бы и сказали, — фыркнула женщина и поманила за собой друзей. Пошли все четверо. — Нечасто встретишь магов. О наших закромах знают немногие, и чаще я вижу детей неведов, чем наших. — Женщина подошла к двери, скрытой за одним из стеллажей, и прокрутила ключ, открывая коридор с двумя проходами, в один из которых она прошла. — Могли бы не трепать нервы ни мне, ни себе.

— Да кто ж знал, — выдала Вероника, прихрамывая. — Вы наша?

— Не совсем. Я немочь. Не умею колдовать, — просто ответила библиотекарша. Как картошки набрала. — То ли ваша, то ли не ваша. Оставлю на ваше личное.

— Жалко вас, — прокомментировал Родя. — Не чувствуйте себя брошенной?

— А мои слова тебе что-нибудь говорят? — Библиотекарша презрительно посмотрела на Родю, перед тем как открыть тёмную облупившуюся красную дверь, отделяющую кладовку с сотней, не больше, книг. — Ни капли такта, мальчишка. Я ничейная. Но так уж заведено.

Вперёд прошёл Саша, а стальные, исключая Алису, смотрели на то, как он проходится пальцем по корешкам, сбивая пыль.

— Мы сюда пришли вообще за книжкой, как бы это сказать... У вас не было несколько десятков лет назад...

— Ты что, девочка, дурная? Я и своего ужина-то не помню! — воскликнула женщина. — И работаю-то тут не больше пяти лет.

Алиса пристыженно опустила взгляд. А ведь и правда неловко получилось. Хотелось оказаться где-то в другом месте, но вместе с краской смущение быстро сошло, когда Саша выудил одну книжку с порванным переплётом, и, осмотрев форзац, воскликнул:

— Она!

С сомнением Алиса глянула на корешок. И как понял?..

— Тогда забирайте и уходите, — пробурчала женщина.

— А не надо... оформить? — спросила Алиса осторожнее.

— Вы хотите всю кладовку вынести? — спросила библиотекарь.

— Нет, — сказала Алиса, и все замотали головами.

— Тогда берите и вернёте как вспомните. — Женщина закрыла кладовку и повела на выход.

Наклонившись к книге с облупленной золотистой краской на названии, Алиса прочитала шёпотом: «О древних ритуалах малой земли».

— Почему она?

Саша раскрыл форзац, показывая карточку с именами. Первым и единственным значился Чернак.

— Похоже, прошлая работница была ответственнее, — триумфально улыбнулся Саша.

***

Комната окрасилась дымчатым светом луны. Алису облепила мокрая ткань под шеей, и холод пробрался под кожу. Натянув одеяло повыше, она несколько раз покрутилась на кровати, выискивая приемлемое положение, но всякий раз теряла его и снова пыталась нащупать. Вспотела и шея, и лоб, и спина. Всюду липла ткань. Луна освещала бледную стену. Зловеще ветка билась о мутное стекло.

Скинув одеяло, Алиса почувствовала силу морозного воздуха ночи. Питер не был никогда тёплым городом, а в такое время тем более. Алиса ощупала ногами пол в поисках скинутых носок и быстро надела их, чтобы накинуть сверху одеяло. Плотной гусеницей она мелкими неровными шажками прошла до двери, вытянула руку и, чуть не уронив свой кокон, открыла замок. В коридор почти не проникал свет, но глаза быстро привыкли, различая путь к лестнице.

Не было никакой причины Алисе идти сейчас вниз, но что-то тянуло её, и она ступала по холодящему даже сквозь носки полу. Пот начал высыхать и совсем пропал, как остатки страшного ночного наваждения. Алиса уже и не помнила, что её напугало. Может, ветки за окном превратились в монстра из кошмаров, а, может, мама кричала из-за Киры.

Эти ужастики растворились, оставив после себя привкус тревоги. Алиса надеялась сделать кружок по дому и снова лечь спать, но в зале её встретила любопытная пара глаз, так похожих на родионовы. Наталья стояла у затушенного камина, от которого тонкой нитью поднимался дым. В мёртвом доме она казалась призраком, чей длинный халат струился по телу. Ещё секунда, и воспарит.

Лёгкости не хватало. Мир не отпускал призрака, и наваждение стало реальностью. Наталья и правда стояла перед камином, смотря на маленькую гостью слегка испуганно, осторожно.

— Добрый вечер, — сглотнула Алиса. Вышло суше, чем хотелось, и она прокашлялась.

Наталья не ответила. Только кивнула.

— Я тут...

— Плохо спалось? — спросила наконец мама Роди заботливо и как-то туманно. В её руках Алиса увидела полупустой бокал. — В новых местах всегда спится плохо, преследуют кошмары и холод.

Как будто прочитала всё, о чём думала ещё недавно Алиса, поплотнее закутавшаяся в кокон. Но даже такая баня не могла согреть.

— Я, наверное, пойду, — попыталась юркнуть в проход Алиса, но Наталья её остановила.

— Подожди... — Вытянутая рука мамы Роди выглядела как приказ. Алиса замерла. — Я спрошу...

Наталья оставила бокал и устало оперлась на камин, приложив ладонь к лицу. Она молчала, пока Алиса подходила ближе. Несколько метров между ними не могли сравниться с бездной отделявшего их возраста и статуса. Алиса это чувствовала даже сейчас, когда ночь стирала очертания.

— Я не задержу... — прошептала Наталья. — Если хочешь, ты можешь идти.

И Алиса отвернулась, готовая оставить её.

— Постой... — На лице Натальи появилась горькая улыбка. — Прости меня. Я не должна пользоваться своим положением и давить на гостя, как обычно делают недобросовестные хозяева. Я хочу услышать.

Она набиралась смелости что-то спросить, и Алиса наклонилась, как бы подталкивая к заветным словам.

— Как он? — наконец-то выдохнула Наталья.

Сначала Алиса нахмурилась, пытаясь понять, о ком речь, но осознание пришло чересчур быстро. О ком же ещё её могла спрашивать вечером Наталья, если не о своём сыне?

— Честно говоря, — покраснела Алиса и была рада, что темнота съедала краски. — Я не знаю. Честно, мы с Родь... с Родионом мы не близки.

— Вы друзья, — с толикой отчаяния в голосе произнесла Наталья.

Она слабо держалась за камин и как будто теряла равновесие. Словно травинка, которую колышет сильный ветер. Её нечитаемый взгляд смотрел в упор на украшения камина. Алиса проследила за взглядом и увидела фотографию в рамке. Различить содержимое было тяжело, но можно было предположить, что запечатлел фотограф.

— У вас ничего не двигается, — почему-то заметила Алиса. — Картины, фото. Ничего.

— Мы не любим лишний, — повела плечом Наталья, — визуальный шум. Он отвлекает.

Алисе хотелось бы указать на эти бесконечные статуэтки, книги, рамки, картины, блюдца, ящички и вышивки, захламляющие дом, но если не хозяин дома, то кто волен решать, как выглядеть этому месту?

— Расскажи мне всё, — сглотнула Наталья. — Что знаешь. Всё, что знаешь.

Она села на кресло, продавив податливую ткань. Алиса хотела встать так, чтобы различать её выражение лица, но Наталья приложила руку ко лбу, и тень скрыла последние очертания. Свет луны падал прямо из-за спины хозяйки дома. Аккуратно, как мышь, Алиса начала подбирать слова.

— Родя... Родион очень. — Слово «прилежный» растаяло вместе с остальными комплиментами. — У него есть успехи в квиддиче.

Алиса зажевала губу, отводя взгляд.

— Мне рассказывал муж. — Наталья убрала руку, и на её лице проступил оттенок муки. — Родя мне ничего не рассказывает.

— Родя никому ничего не рассказывает! — не сдержалась Алиса.

— А я тоже никто?

Нелюбимый приём Алисы. Взрослые часто так говорили, словно не понимали, что «никто» — это не конкретная личность, не точка, а целое множество, обычно включающее всех. «Словно». Потому что на самом деле никакого «никто» или «все» не существовало, и был кто-то, кому рассказывали, доверяли самое сокровенное, просто этот кто-то не ты. И сейчас «ты» не относилось к Наталье, как не относилось к маме Алисы и Вероники, как не относилось к кому-то незначительному в жизни, не заслуживающему знать.

Ночь подняла свои крылья, под которыми готова была спрятать одни секреты и раскрыть другие. В древних мифах есть истории о богине ночи с двумя сыновьями: смертью и сном. Люди раньше замечали сходство между людьми, которые лежат на кровати с закрытыми глазами и которые навеки покидают этот мир. И всё казалось им дыханием ночи, её порождением. Она и придавала надежду на пробуждение, и забирала душу навсегда.

— Я не хочу слышать лесть или ложь, — твёрдо произнесла Наталья, передавая решимость и Алисе. — Всё ужасное я слышала о нём от директрисы, а всё лучшее — от лисов, которым лишь бы найти покровителя. Мне нужна правда такой, какой её видят его друзья, и мне нет дела до того, плохая она или хорошая.

Могла бы Алиса сейчас сказать, что хуже всего на должность глашатая нельзя найти, но в этой комнате всего двое. Есть друзья и получше. Есть Вероника, есть Саша, есть даже Люба, если уж брать всех. Но сегодня ночью проснулась Алиса. И она ведь тоже в некотором роде друг.

— Я его боюсь, — призналась Алиса, приковав к себе удивлённый взгляд Натальи. — Он ничего такого не делает, но вот даже вчера. — Алиса прикусила язык, пытаясь не думать об их побеге.

— Я всё знаю, — прервала Наталья. — Мы все знаем. — Она горько усмехнулась. — Мы были бы слепцами, если бы закрывали на это глаза.

— И вы не боитесь?

— А что мы можем? — Наталья обхватила ладонью своё плечо. — Мой муж считает, лучше пусть наш мальчик попробует и откажется.

«Если откажется», — про себя прикинула Алиса.

— Я не хотела с ними идти. И то, что он делает... Если у вас когда-нибудь будет возможность ему сказать, запретите, не давайте, потому что он мой друг. То есть, у меня же не так много друзей, и я волнуюсь за Родю. Вы знаете, он не такой плохой. Он может обидеть, но за друзей он стоит горой. И у него, у него есть принципы. Он не любит переступать границу. Он извиняется, если обидел.

Слова лились единым потоком. Как течение реки они плескались, падали, разбивались о камни, сталкивались друг с другом, затухали и снова набирали силу. Они забирали воздух и в то же время несли за собой, даря облегчение. Алиса запнулась, но снова находила силы продолжить.

— И у него появилась девушка, — закончила она.

— Девушка? — удивилась Наталья.

— Ужасная девушка. Он вам не рассказал бы. Но она ужасная. Мы с ней живём, и она не подходит ему. Она не любит его и никогда не полюбит. Для неё он — это способ... выпендриться, — презрительно выплюнула Алиса. — Я не знаю, как его убедить. Если бы вы могли.

— Ты сказала, что плохо его знаешь, — заметила Наталья.

Замерев, Алиса сглотнула. Собственные слова обратились во врага.

— Но я...

— Тогда что позволяет тебе так говорить? Он счастлив?

— Конечно. Но ведь это пока.

— Тогда я не думаю, что стоит вмешиваться, — отрезала Наталья.

Алиса пожалела уже о том, что всё выложила как есть, но она готова была пожалеть ещё очень о многом. Хуже не станет.

— Тогда я не удивлена, что он вам ничего не рассказывает.

Наталья резко встала, угрожающе нависнув. Раньше она не казалась такой высокой, но теперь разница в росте стала будто колоссальной. Алиса сжалась и снова сглотнула.

— Родю я, судя по всему, знаю получше вас.

Последний камень опустился на дно. Наталья стояла статуей и сжимала и разжимала руку в тихом гневе. Алиса старалась не дышать громко.

— Дети, — выдохнула Наталья и села на кресло, устало откинувшись. Грациозно она закинула ногу на ногу и посмотрела на рамку с фотографией. — Никогда не умела ладить с детьми. Меня как-то приглашали быть учителем у вас в школе. Но какой учитель из меня? Жалкая женщина.

— Ну что вы, — аккуратно произнесла Алиса.

— Не успокаивай, — отмахнулась Наталья. — Это не для меня. Хочешь знать, какой я закончила факультет? Мой муж может создать обманчивое впечатление, что я училась вместе с ним. Как бы не так. — Снова горькая усмешка тронула её губы. — Я закончила Невский. Так вот.

— Как это, — не сдержалась Алиса.

Невский. Факультет, с которого чаще всего выходят мракоборцы. Тёмные ребята, почти нелюдимые, холодные, как самая тёмная и долгая зима. Со стороны они казались непроницаемым куполом, который мог прятать под собой как свет, так и тень. Не то чтобы они никого не пускали, но если кто-то извне удостаивался чести оказаться рядом с этими студентами, то человека того смело можно считать счастливцем.

Сложно не уважать этот факультет. Свирепые волки, верные своим идеалам. Во многих соревнованиях, включая квиддич, они побеждали из года в год. Факультет Роди отличался не меньшим престижем, но как гласили шутки между студентами, «невский деньгами не берёт». Негласное соперничество между двумя факультетами: Романовым и Невским. Если в первый могут взять по рождению, то второй — только заслужить. И каким-то невероятным образом оба держали планку.

— А ваш муж...

— Родя пошёл по его стопам, — горько улыбнулась Наталья. — Иногда я ненавижу его за это.

Алисе не хватало опыта. Она уже смутно чувствовала, что в словах Натальи не было злобы по отношению к сыну или мужу, что если в этом доме есть тиран, то точно не печальная женщина, которая ночью выпивает лишний бокал. Однако Алиса ещё не понимала, что́ сейчас услышала.

Могла ли Наталья сожалеть о том, что Родя — первый и единственный её ребёнок? Почему-то Алиса готова была стоять за эту тонкую разницу между Егором и Родей. Оба должны пойти по стопам родителей, но второй не бежит. В плетении не хватало одной тонкой нити.

— Я люблю мужа и всегда любила. И сына не меньше, если не сказать «больше». На нас смотрели как на сумасшедших так давно. Я была ученицей, которая верила, что всю жизнь положу на служение, но всё сломалось, когда наши короткие встречи за корпусом превратились во что-то большее. Я всё ещё помню лица подруг, когда они узнали. Променять каждую идеально написанную работу на Романова, а ещё хуже, на богатенького парня, который не знаком с трудом?

— Почему променять? — спросила Алиса, вызвав горькую улыбку у Натальи.

— Потому что он наследник, а я — его жена. Тут не может идти речи о выборе. Но я не сожалею ни об одном дне в своей размеренной жизни. Может быть, я стала бы отличным мракоборцем и посадила бы много тёмных волшебников, но здесь я сделала не меньше. И я надеюсь, что мои мысли однажды будет разделять и мой сын.

Алиса ушла, не попрощавшись. В своих мыслях Наталья и не заметила, что осталась одна. Утром они обменялись короткими взглядами, но вскоре расстались всего из-за двух сообщений, пришедших в одно время на телефоны Вероники и Алисы.