Четыре желания

Ворона на столе постукивала клювом о дерево. Тук. Тук. Тук. Её зоркий глаз вцепился в Алису, вызвав дрожь. Ворона покусала перья и снова застучала по столу, предвещая суд. Жаль только судья задерживалась.

Кабинет директрисы был священным местом силы для одних учеников и просто обычной ничего не примечательной комнатушкой — для других. Алиса ощущала себя где-то посередине. Высокие своды потолков раньше казались недосягаемыми, а теперь уже даже не удивляли. Они стали как будто ближе к народу. Книжные полки прежде вызывали немой трепет, а теперь въелись в память и подмигивали знакомыми названиями. Алиса не удивлялась и деревянной резьбе за спиной директрисы, на которой изобразили высокую строгую женщину, основательницу школы, и магическим артефактам, выглядывающим с верхних полок, и редким иконам. Последние, вообще-то, должны были удивлять, потому что ведьмы были далеки от веры. Но всё непонятное Алиса скидывала в дальний отдел мозга под названием «замашки взрослых».

В этом кабинете всегда пахло деревом. Причём никто не знает, каким деревом. Не сладковатой липой, не стойким сандалом и не привычным дубом. Это было что-то терпкое, приятное и одновременно ласковое как объятия. Оно заполняло всё пространство, пока сознание не погружалось в лёгкую дрёму. Здесь всегда хотелось спать. Наверное, Мор (так, по фамилии, школьники с придыханием называли директрису) хотела взрастить в себе особую выдержку всегда быть начеку. Или ей просто нравился этот запах. Алиса раньше склонялась к первому, но теперь почему-то верила во второе.

Минуты вытекали из секунд. Вероника начала пристукивать в такт вороне. Алиса неотрывно смотрела в глаза деревянной фигуре напротив. Через стол с аристократической строгостью на студентов всегда смотрела основательница, вырезанная из дерева наподобие дверей в общежития. Алисе иногда даже казалось, что деревянные веки смыкаются, а руки дрожат. Но, возможно, так действовала навеваемая запахом дрёма.

— Скоро ещё? — обернулась на дверь Вероника. Не увидев никого, она обошла директорский стол и начала скучающе перебирать бумажки. Ворона вперила в неё любопытный глаз. — Чего пялишь?

— Говоришь как бандит, — не сдержалась Алиса. Тоже обойдя стол директрисы, она перехватила документы и попыталась выдернуть из рук Вероники, которая упрямо сопротивлялась.

— Как хочу, так и буду говорить. Кому-то не плевать? — Вероника огляделась, наигранно выискивая свидетелей.

— А вдруг ворона запомнит? — Алиса потянула бумаги на себя.

— Это птица, — дёрнула листки на себя Вероника. — Или, думаешь, у неё в глазах неведовская камера? — Вероника повернулась на ворону и помахала её рукой. — Ку-ку, кто там? Вытурите меня из школы? Второй вызов за полгода. А мой рекорд — пять. Ну как вы там?

— Не дури. — Алиса сделала последний рывок, и бумаги оказались в её руках. Постучав ими о стол, она аккуратно сложила их поверх остальных исписанных листков.

— Можно было чего важного узнать, — хмыкнула Вероника, сложив руки на груди.

— Я бы прислушалась к вашей подруге, — прозвучал над головой хриплый голос. Алиса с Вероникой одновременно обернулись и вылупили глаза туда, откуда предположительно шёл голос. Стена, а на ней основательница, любопытно наклонившая голову.

Когда женщина стояла, гордо выпрямившись, она казалась недосягаемой (не только потому, что была выдолблена из дерева), а теперь даже как-то наклонилась к школьницам и стала близкой, почти что осязаемой. Алиса бы прикоснулась, но нельзя. Дурной тон.

— Это вы мне? — вспомнила последние слова основательницы Алиса.

— Тебя не учили, что чужие вещи брать нельзя? — вместо ответа обратилась основательница к Веронике. Последняя помотала головой. — Тогда тебе стоит извиниться.

— Извините.

— Не передо мной, — рассмеялась основательница и захрипела, закашлявшись с рукой у рта. — Простите. Меня какой запечатлели, такая перед вами и стою.

Последнее звучало слегка абсурдно, учитывая, что зодчий, смастеривший изображение, не выпилил ноги. Получалось так, что никто на самом деле не стоял. С другой стороны, Алиса смутно себе представляла, что ощущают такие вот портреты. Может, быть там — это сродни вечному стоянию?

— Вы основательница? — осмелилась спросить Алиса.

— Так меня называют. А вы провинившиеся студенты? — улыбнулась основательница и хихикнула. Алиса с Вероникой хоть и кивнули, но находились в растерянности.

Не так себе школьники представляют основательницу. Она должна быть строгой, сильной и взрослой. А это больше походила на молодую девушку, которая болтает с подружками.

— Вы всегда были... как бы это сказать, — почесала затылок Вероника. — Типа живой?

— Всегда, — кивнула основательница. — Я верный шпион директора, который сообщает обо всём, что происходит в кабинете. Мне нельзя выдавать себя ни в коем случае. — Основательница приложила палец к губам и снова хихикнула. — Так что не выдавайте наш с вами секрет. Очень прошу.

Снова Алиса с Вероникой кивнули.

— Секрет прямо секрет? — уточнила Алиса. — Никто не знает? А как же... А как же... Учебники. Все говорят, от вас ничего не осталось. А вот вы и...

Основательница загадочно улыбнулась и наклонилась, поманив девочек пальцем. Алиса с Вероникой приблизились к верной шпионке директрисы.

— Если быть честной, — шёпотом начала основательница, — я ничего не помню. — И отодвинулась посмеиваясь.

— То есть, как? — выпалила Вероника.

— Вот так, — пожала плечами основательница. — Наверное, маг, который меня делал, был тем ещё неумехой. Вот так всё и сложилось, что теперь ни крошки памяти. Может статься, я вообще не основательница. Кто же теперь знает. Все так говорят, и я просто соглашаюсь.

Алиса с Вероникой переглянулись. Всё это было до ужаса странно. Не могла всё это время основательница быть живой. Может быть, они надышались запахом, и всё это всего лишь галлюцинации? Но сколько бы не щипала себя Алиса, основательница смотрела на них, улыбаясь и никуда не собираясь пропадать.

— Вы смотрите на меня как на призрака, — наклонила голову в сторону основательница. — Я страшная? — Она осмотрела себя. Интересно, могут ли себя видеть мёртвые? — Такая же, как всегда. — Могут.

— Простите, — включилась в разговор Алиса. Как бы оно ни было, нужно быть вежливой. — Просто это всё как-то...

— Неожиданно, сногсшибающе, — начала перебирать варианты Вероника, загибая пальцы. — Удивительно и... — Они пересеклись взглядами с Алисой. — Что? Я предлагаю варианты.

Основательница снова захихикала и так умилительно посмотрела на подружек, что, казалось, глаза скоро нальются деревянными слезами. Это даже жутковато выглядело, неестественно как-то. Алиса могла поклясться, что никогда не ощущала такой неловкости с дверьми в общежития. Или, может быть, она уже забыла своё первое впечатление о школе.

— Сложно слова подобрать, — попыталась оправдаться Алиса.

Она опустила взгляд на ноги. Носки ботинок неловко смотрели друг на друга.

— О вас легенды ходят, — задумчиво протянула Вероника. — Вы сама легенда. А теперь, оказывается, ещё и воплоти.

— Это не плоть, — уточнила аккуратно Алиса.

— Не звать же мне её бревном, — громким шёпотом возмутилась Вероника. Основательница всё слышала и снисходительно улыбнулась.

Уж кто, кто, а Вероника точно не испытывала неловкости. Она вела себя естественно и только сложила руки на груди, как будто отгораживаясь от первой директрисы. Основательница же явно не замечала этого жеста, заинтересованно изучая учениц.

— Почему вы заговорили с нами? — спросила Алиса. — Мы часто тут бывали, но вы просто... стояли.

— Настроение у меня сегодня такое одинокое, — томно вздохнула основательница и посмотрела вверх загадочно. — Только не рассказывайте вашей директрисе, пожалуйста. — Повторять и не нужно было, но основательница всё-таки решила напомнить, сложив при этом руки в умоляющем жесте. — А вообще, — стала она отчего-то сразу строже и серьёзнее. — Кое-что меня ужасно волнует.

Напускной несерьёзности как ни бывало. Основательница посмотрела на Алису, а потом на Веронику и снова наклонилась. В такие моменты деревянная фигура как будто увеличивалась, и это заставляло отступить на шаг.

— Мне неприятно слышать, что кто-то из студентов устроил побоище прямо в школе.

В такой момент нельзя было соврать себе. Перед ними стояла основательница и ждала, что скажут две провинившиеся ученицы.

— Я ничего не делала, — призналась Алиса. — Моя соседка во всём этом участвует. Я не виновата.

— Вижу, — согласилась основательница. — Ты не из смелых. — Это было удивительно проницательно для деревянной статуи. — Но именно поэтому я обращаюсь к тебе. — Основательница указала на Веронику. — Смелости тебе не занимать, и это может сослужить неплохую службу в будущем.

Алиса не могла бы в точности описать, как изменилось лицо Вероники в эту секунду. Глаза не просто заблестели, а уголки губ заинтересованно дёрнулись. Здесь было что-то другое. Лицо как будто посветлело, а мрачная тень, поселившаяся на нём, уплыла и, наверное, перебралась к Алисе. Вероника чувствовала себя избранной, важной. Она была сейчас героем, и в её тени Алиса могла даже потеряться. И это обижало не столько потому, что Алиса всегда хотела быть популярной. Жажда славы ей не свойственна. Просто обидно, когда тебя оставляют за бортом.

— То есть, вы просите меня их помирить? — горделиво приложила руку к груди Вероника.

— Я... — начала основательница, но дверь хлопнула, и всё внимание переключилось на вход.

Пришла директриса. А фигура основательницы замерла.

— Заинтересовались? — спросила Мор.

— Да, — неловко соврала Алиса и посмотрела снова на аристократическую фигуру, возвышающуюся над ней. — Красиво.

— А теперь будьте добры, подойдите ко мне.

Ворона постучала по столу, и Вероника с Алисой подошли к нему.

— Это самая опасная ночь в году, — со вздохом начала директриса свои причитания. — Ничему жизнь не учит.

И посмотрела она в этот момент на Веронику, как будто намекая на недавние события.

— Пустяки, — после минутного неловкого молчания заговорила Вероника. — Что, нас черти утащат?

— Вы знаете, что в этот день строго запрещено гадать. Вы должны были спать, но почему-то решили устроить пожар.

— Вы нас не слушаете! — взвизгнула Вероника. — Это не мы!

— Не вы разожгли свечи? — Мор встала с места и, стуча каблуками, прошла до подопечных. Положив руки на их плечи, директриса хмуро посмотрела на них. — Вы нарушили правило школы.

— Дурацкое правило, — фыркнула Вероника и отвернулась.

— Нарушение которого могло привести к катастрофе. А если бы огонь разгорелся сильнее? Вы подумали о других?

Алиса сжалась в руках Мор.

— Как будто о других думали те придурки.

— Миронова! — подняла голос Мор. — Тебе бы поучиться уважению к старшим.

— Не уважаю, — возмутилась Вероника. — И не буду уважать тех, кто винит нас в том, чего мы не делали. Да если бы мы даже не разожгли свечи! Что было бы? Это бы помешало им поджечь шторы? Палочка и вперёд!

— Не хочу это слушать. — Мор убрала руки и отошла. Отвернувшись, она положила руки на стол и опустила голову. — Выйдите. Подождите в коридоре.

Вероника хотела ещё что-то сказать, но Алиса перехватила её за руку и предупредительно покачала головой. Они вместе вышли из кабинета, столкнувшись с Василисой Егоровной, преподавателем происхождения магии. Обменявшись задумчивыми взглядами, они разошлись в разные стороны: Алиса осталась в коридоре, а Егоровна скрылась в кабинете директора.

— Почему она здесь?

Вероника обернулась. Глядя на закрытую дверь, она подняла указательный палец.

— Эта женщина? — посмотрела Вероника на Алису. — Она новый заместитель. Помогает с воспитанием таких непослушных ведьмочек как я. — Вероника отошла к подоконнику и оперлась на него, скрывая деревянную резьбу. — А мне ещё сегодня на репетицию. — Ника бросила взгляд на часы. — Три часа?

— Они сломаны, — глянула на циферблат и Алиса. — И что она делала, когда тебя наказывали?

— Кукушка? — Вероника всё ещё смотрела на часы.

— Василиса Егоровна.

— А, зам? Ну да, она там делала всякие штуки, которые обычно делают замы: выслушала директора, думала о наказании. — Сложив руки на груди, Вероника призадумалась. — Не пойму, к чему ты клонишь.

— Да так, — пожала плечами Алиса и тоже подошла к подоконнику, но встала лицом к окну. С неба падал редкий снег. — Люба меня убьёт, — констатировала факт Алиса. — Я её, получается, сдала.

— Пусть попробует, я ей палочку в одно место засуну.

Алиса невольно улыбнулась. Могло показаться, что Вероника так защищала свою подругу, но того, кто хотя бы немного понимал устройство её души, нельзя было обмануть. На самом деле была тут и ревность, жгучая, неприятная.

— А ты думаешь?.. — начала Алиса.

— Нет, — нахмурилась Вероника. — Он не празднует этот день. Но... — Она крепко задумалась, приподняв подбородок. — Если есть вероятность, что они были вместе... — Вероника мотнула головой. — Нет, я не верю. Как можно было выбрать её?

Это был закономерный вопрос, оттого и не удивительный. Только глупый не признал бы в Веронике красивую девушку. То есть, конечно, она была обычной. Будь это иначе, то «вместо этой занозы Насти главную роль уже как год играла бы» Вероника. Никто бы не решился сказать: «Мироновой идти в модели», но от природы у неё были именно те черты, которые обычно привлекали людей, гармоничные и заострённые. Кто-то бывает милым, кто-то — очаровательным, кто-то выступает во всех возможных ипостасях в зависимости от ситуации, но Вероника точно от природы была именно что красива. И, как любила отмечать Алиса, косметика только подчёркивала эту естественную красоту.

Как можно было выбрать Любу? Люба не некрасива. Может быть, она из тех самых, милых. Но точно не уровень Вероники. Или Алиса просто была предвзята, но тогда и Родя тоже должен быть.

Только вместо всего этого монолога, как часто бывает, Алиса коротко отметила:

— Ну, она ему не врала.

— Она ему врёт прямо сейчас! — взбунтовалась, стукнув по подоконнику, Вероника.

— Могу ему передать.

Они замолчали. Обе были в чём-то правы, и это угнетало сильнее всего. За окном всё падал снег. Словно отмерял секунды или даже минуты. И не скажешь так просто, чего больше: снежинок или секунд.

— Мне кажется, — предположила Алиса, — тебе надо поменьше о нём думать. Можешь заняться спектаклем.

— В перерывах между репетициями столько времени, чтобы себя накручивать. Как же я упущу такой шанс? — саркастично спросила Вероника.

— Можешь потратить это время, чтобы помочь мне отомстить. — Алиса упёрлась подбородком в ладонь, через отражение смотря на заинтересованно повернувшуюся Веронику.

— Ну-ка, ну-ка? — Вероника уже предчувствовала интересный поворот событий.

И угораздило же разрушить такой прекрасный момент гневному оклику с другой стороны коридора:

— Эй, вы!

Люба выбежала на середину, потом, громко топая по паркету, прошла до кабинета директора.

— Я вас убью.

Алиса с Вероникой переглянулись.

— Мы не поджигали, — сразу начала оправдываться Алиса.

— Я знаю. Но вы же позволили, — заметила Люба. — Ты позволила, — ткнула она в Алису.

— Но хотели ударить по тебе, — заметила Алиса.

— Много по кому хотят. А получилось по нам, — особенно выделила последнее слово Люба.

— То есть, ты хочешь выставить виноватыми нас? — запротестовала Вероника, делая шаг вперёд.

— Я хочу сказать, — тоже шагнула в её сторону Люба, — что это теперь наша с Алисой проблема. И меня вызвали к директору. И вас тоже. — Люба как-то заметно присмирела, но точно не растеряла своего запала. В голосе всё ещё звучала претензия. — Теперь нам надо решить эту проблему.

— И мы решим, — прервала открывшую рот Веронику Алиса. — Я собираюсь отомстить.

И глаза соседки заметно заблестели. Вот она, ниточка, за которую можно было бы схватиться и вновь попытаться сдружиться. Маленькая уловка, первый шаг к дружбе, от которой можно получить много полезного, если бы Алиса не обрубила все попытки.

— Мы с Вероникой и остальными что-нибудь придумаем.

Улыбка спала с лица Любы.

— Ваш чудесный квартет, — протянула она, складывая руки на груди.

— Именно. — Вероника приобняла Алису за плечо и наклонилась, показывая язык. — Мы вчетвером. Что-нибудь да придумаем.

И бодро кивнула для подтверждения, сразу после вздёрнув подбородок. Со всем своим переливающимся через край собственничеством Вероника повернулась вместе с Алисой на открывшуюся дверь. Директриса осмотрела по очереди троицу.

— Вы вдвоём, — указала она на прилипших друг к другу подружек. — Наказание отбываете с Василисой Егоровной. Можете идти. — И мазнула пальцем на коридор. — А ты, — посмотрела директриса на Любу, — остаёшься.

— Но я...

— Не спорь со мной.

Выражения лица Мор не предвещало ничего хорошего. Вероника, считав ситуацию, подхватила под руку Алису и унеслась прочь до пришествия самой страшной бури — гнева директрисы.

— Но... почему? — всё ещё не совсем отошла от произошедшего Алиса. Даже не думая, она двигалась туда, куда вела её Вероника. — Я не понимаю. Мы же... Она же... — Алиса обернулась. Напрасно, ведь они уже скрылись за дюжиной поворотов. — Но мы...

— Не парься, — отмахнулась Вероника. — Люба лохушка, а мы — нет. Ты же не лохушка? — Алиса отрицательно покачала головой. — И я не лохушка. Ну и мы не нарушили правил.

— Ты была не в своей комнате, — напомнила Алиса.

— Трезвое замечание, — кивнула Вероника. — Но глупое. Во-первых, я у тебя не ночевала. А запрещают только ночевать. Фактически я ничего плохого не сделала. А вот Люба ночевала. И, во-вторых, и это намного важнее. Кому не всё равно? — остановилась посреди коридора и развернулась Вероника. — Тебе? Мне? Нам? Кому? Мы творили дела и похуже.

Уже не хватая Алису за руку, Вероника снова пошла вперёд.

— Это как-то нечестно, — всё-таки заключила Алиса. И в голове её промелькнула мысль о Василисе Егоровне. Наказание с ней обещает быть мягче. — Куда мы идём?

— На репетицию, конечно, — буднично заявила Вероника.

— Но...

— Да, у нас сегодня репетиция. Так уж получилось. — В голосе Вероники послышалась улыбка. — А раз уж мы вместе, можешь глянуть. Сегодня у меня особая роль.