Хогвартс-Экспресс
Юки шагнула в вагон, и двери за её спиной мягко закрылись, отрезая остатки родного, но уже чужого вокзального шума. Узкий коридор тянулся вперёд, обрамлённый небольшими дверями купе. Воздух пах смесью старого дерева, чая и чего-то сладкого — возможно, леденцов, забытых кем-то в сумке.
Она тронулась вперёд, тележка поскрипывала колёсами по ковровой дорожке, чуть задевая стенки. Чем дальше она шла, тем больше лиц проскальзывало перед глазами. Каждый вагон был отдельным миром.
Каждое купе — как витрина: шумные держатся вместе, тихие прячутся в угол, а те, кто дольше задерживает взгляд — явно уже играют в свои счёты.
Иногда это выглядело смешно. Девочка с каштановым хвостом из второго купе говорила так, будто без её комментариев поезд даже не тронется. Старшекурсники из шумной компании откидывались на сиденьях, как будто Хогвартс-экспресс — их личная гостиная. А тот крупный приятель светловолосого из третьего купе хохотал так, что хотелось реально всунуть ему капкейк в рот, лишь бы замолчал.
Юки шла дальше, с каменным лицом, но в голове мысленно раздавала каждому небольшие ярлыки. В отражении стекла её глаза цепляли детали быстрее, чем она успевала додумать: кто слишком много жестикулирует, кто держится скромно, кто смотрит дольше, чем нужно.
В конце вагона, наконец, нашлось пустое купе. Тихое, с запахом пыли и едва слышным тиканием часов. Юки поставила клетку с Сионом на пол. Ворон переступил лапами, глянул на неё остро, как судья, и снова закрыл глаза.
Поезд дёрнулся, пол вибрировал под ногами. За окном пар отрезал родителей, превращая их в расплывшиеся силуэты. Старый мир остался на перроне, в этом вагоне начинался новый.
Она откинулась на холодное стекло, но спокойствия это не принесло. В отражении смотрела девочка, которой завтра придётся учиться заново — с нуля, с чужими людьми. И вдруг стало страшно: а если всё это время она ошибалась? Если в замке не окажется никого, кто хотя бы посмотрит в её сторону?
Сион каркнул тихо, будто в ответ, и снова замолчал.