Крылатая магия.

Небо будто забыло, что должно быть синим. Свинцовые тучи опустились так низко, что их можно было потрогать пальцами. Воздух дрожал от электричества — и чего-то ещё, невыносимо давящего, что не имело названия, но точно имело вес.
Юки не спалось. Под кожей зудело — не от зноя, а будто изнутри кто-то толкал её в спину. Что-то говорило: иди. И она пошла — босиком, в пижаме, прямо во двор.
Воздух был сырым, пах озоном и мокрой пылью — это Юки всегда любила. Она подошла к пню. Старому, вросшему в землю. Возле него росли дикие ромашки. Простые, белые. Её любимые.
И тут... всё начало происходить само.
Без жестов. Без слов. Без желания.
Пень вспыхнул — не огнём, а зелёным светом, как будто в нём зажглось сердце. Корни задёргались, как змеи. Из трещин полезли листья — тёмные, стеклянные, будто вырезанные из зеркала. Они росли быстро, пронзительно, издавая скрип, похожий на крик.
Юки отступила, испуганно выдохнула. Она не хотела. Она даже не думала об этом. Но магия — не спрашивала.
Позади распахнулось окно.
— Юки?! — голос отца, острый, тревожный. — Что ты...
Мама появилась рядом. Она закричала:
— НЕ ТРОГАЙ ЭТО! ЮКИ! ОТОЙДИ!
Отец выбежал с фонарём, но остановился в нескольких метрах. Просто стоял. Молча. Смотрел.
А Юки... стояла среди вьющихся корней, с растрёпанными волосами и расширенными глазами.
— Я... я не знаю, как... — прошептала она, словно пыталась сама себе объяснить.
— Ты это сделала, — сказал Джулиус. Глухо. Без обвинения. Но как будто — приговор.

Наутро они не кричали. Не ругались. Просто позвали.
— Садись. Поговорим, — произнёс отец, когда она прошла мимо гостиной.
Голос был чужой. Не как обычно. И Юки сразу поняла: что-то поменялось.
Она села в кресло. Обняла колени. Теребила край пижамы. Молчала.
Родители тоже молчали. Потом отец сказал:
— Мы видели. Вчера ночью.
Юки сжалась.
— Но я не хотела! Оно само! Честно! Я просто стояла! Я даже... я...
Слова вываливались вперемешку со страхом, обидой, отчаянной детской попыткой объясниться.
— Мы знаем, — сказал отец.
— Ты не виновата, — добавила мама. — Магия... иногда просыпается вот так. Особенно если её долго...
— Вы знали? — перебила Юки. — Вы знали, что я маг?
Они переглянулись. Одного взгляда хватило.
— С рождения, — произнёс отец. — Мы надеялись, что она не проявится.
— Почему вы не сказали?
— Потому что... это опасно, — сказала мама.
— Это не опасно! Артур говорил...
Юки осеклась. Слишком поздно.
— Артур?.. — эхом повторила мама. Отец напрягся.
— Призрак?.. — спросил он.
Юки кивнула.
— Он не злой. Он говорил, что магия — это моё. Что я...
— Он часть того, что мы пытались забыть, — перебила мама. Мягко, но холодно.
Юки опустила голову. Сердце будто пряталось в животе. Ей хотелось исчезнуть.
Отец встал. Начал расхаживать, будто не знал, что делать с руками.
— Мы хотим, чтобы ты была в безопасности. Чтобы это... больше не повторялось.
— Но это ведь просто сила... Я же не делала ничего плохого...
— Мы знаем, — снова сказала мама. — Но ты ещё ребёнок.
— Я и буду ребёнком. С магией, — прошептала Юки.
Пауза.
— Есть ритуал, — сказал Джулиус. — Без боли. Без вреда. Печать. Она удержит магию внутри. До поры. Пока ты не вырастешь.
Юки молчала. Потом — подняла глаза.
— Значит... я неправильная?
— Нет! — сразу же сказала мама. — Ты — наша. Просто...
— Просто вы не хотите, чтобы я была магической.
Она встала.
— Я не хочу. Не хочу запечатывать. Это моё! Я только начала мечтать! Про школу, про Хогвартс... Я хочу туда!
Отец медленно выпрямился.
— Тогда у тебя есть неделя, — произнёс он. — Если откажешься... ты уйдёшь.
Тишина.
Юки не поняла сразу. Понадобилась целая минута. И только потом её осенило:
Он выгоняет меня.

Седьмой день
Она не спала. Не читала. Не играла. Всё это время — думала. Как героиня сказки, которой дали выбрать: магия — или семья.
Утром она просто оделась. Взяла в рюкзак пару вещей, книгу Артура... и банку варенья. Того самого, что закатывали с мамой в июне.
На кухне было тихо. Только тиканье часов.
— Я ухожу, — сказала Юки.
Голос дрогнул. Но не от страха. Просто слишком долго держала внутри.
Они встали.
— Подумай ещё, — прошептала мама. — Мы просто хотим, чтобы ты была в безопасности.
Юки смотрела на неё — и молчала. Потому что знала: если останется, предаст себя. А если уйдёт — будет страшно. Но останется собой.
Она ушла.

Юки шла по улицам Лондона, мокрая, до нитки. Дождь хлестал по плечам. Куртка прилипла к телу. Обувь хлюпала. Прохожие не смотрели в её сторону. А она — в их.
И вдруг кто-то встал перед ней. Высокий. Зонт. Тёмный капюшон.
— Возьми зонт, Юки, — сказал он.
Она вздрогнула. Он знал её имя.
— Кто вы?! — выдохнула она, и тут же — побежала. Не думая. Просто — бежать.
Она неслась по улицам, мимо людей, машин, вывесок. Всё вокруг стало... другим. Камень под ногами — старее. Окна — ниже. Свет — тусклее.
Пока не оказалась перед старым кафе.
Вывеска стёрта. Только слово "совы" угадывалось.
Она вошла.

Внутри пахло какао, корицей и... уютом. Маленькие столики. Витражи. Тёплый свет.
Женщина за стойкой поставила перед ней чашку.
— Какао, — сказала она. — Горячее.
Юки села. Обняла чашку. И впервые за день — почувствовала, как дрожит.
За соседним столиком кто-то шептал:
— Хогвартс. Уже письмо скоро придёт. Представляешь? Как думаешь, куда попадет Вет?
После этих слов, звуки затуманиоись, но слова были знакомыми, пусть и мыльными.
Юки подняла голову. И вдруг... что-то сжалось внутри.
Здесь знали. Здесь не боялись.
А потом кто-то заметил её браслет. Тонкий, серебряный. С гравировкой: Verde.
Мужчина у окна напрягся. Женщина замерла.
— Это фамилия... Они ведь исчезли. Те самые Верде?.. — прошептали они.
Юки чувствовала взгляды. Но не смотрела в ответ. Она только сильнее сжала чашку.