Глава 1. Если бы я была там.
Моя история началась ещё до моего рождения. Мои родители, богатые и прагматичные, расписали каждый мой будущий шаг: учиться на отлично, стать инженером. Они планировали даже день моего появления на свет — однако и тут я их подвела, решив родиться на неделю позже установленного срока.
— Ну, знаете, мелочь, а приятно. Уже тогда начала ломать их безупречный план, — с горькой усмешкой подумала я.
Школу еле окончила, в университет не поступила. Единственным моим увлечением всегда была литература. Я обожала читать — эти воображаемые миры стали моим единственным убежищем. Затем я и сама начала придумывать свои. Написала немало рассказов, но ни один из них не нашёл отклика в сердцах людей — даже у родителей, хотя, может, так и должно быть?
Мая Рей снова облажалась, — каждый день твердила я своему отражению, пока по щекам текли ненавистные слезы. Это уже стало своего рода ежедневным обрядом. «Как же всё это надоело».
Моя маленькая квартира была завалена книгами и разбросанными вещами. Я ненавидела её. Её подарили родители. Мне уже двадцать один год, а они до сих пор полностью меня содержат и твердят, что я ни на что не гожусь. Хотя, возможно, они правы — ведь я так и не нашла работу.
В дверь постучали — отрывисто, уверенно, три чётких удара, не терпящих возражений. Я двинулась открывать, но дверь уже распахнулась.
В квартиру вошёл Тео, мой жених. Он был высоким, с широкими плечами и атлетическим телосложением, выдававшим регулярные занятия в спортзале. У него были правильные, словно выточенные черты лица: ровный нос, упрямый подбородок, всегда идеально уложенные каштановые волосы и гладко выбритые щёки. Его голос был всегда ровным, бархатным, идеально выверенным — как и всё в нём. Но был у Тео один изъян: он слишком нравился моим родителям. Богат, успешен — идеально воплощал их мечты о моём светлом будущем.
— Я принёс тебе цветы, — сказал Тео, протянув букет неестественно идеальных орхидей.
Я вяла букет: «Идеальные восковые орхидеи, как раз для восковой невесты» - мелькнуло у меня в голове, и я пробормотала: — Спасибо, милый.
И мы отправились в ресторан, где все столики были заняты. Тео поговорил с официантом, и нас проводили в VIP-комнату. Там была атмосфера, которая беззвучно, но внушительно кричала об уединении, деньгах и контроле.. Тео галантно усадил меня, и зазвучал его гладкий, будто отточенный заранее голос:
— Дорогая Мая... — он кашлянул, официант тут же принёс шампанское, и Тео поднял бокал, — ровно два месяца назад я сделал тебе предложение, и ты согласилась. Думаю, нам пора узаконить наши отношения.
Меня охватила слепая паника, горло сдавил холодный комок. Сердце забилось часто-часто, словно птица в клетке. Я сделала вздох, опустила взгляд и затараторила:
— Да, конечно... Подожди секунду. — Я встала, сделав вид, что мне нужно в дамскую комнату, и направилась к выходу, чувствуя, как на меня давят тяжелые взгляды портретных стен.
Отлично. Мая Рей в своей лучшей роли – невесты, бегущей из-под венца. Точнее из-под сытного ужина.
Я почти выбежала на улицу. Не глядя по сторонам, бросилась через дорогу к автобусной остановке. Я даже не поняла, что именно меня так напугало, но твёрдо решила: мне нужно хотя бы пару недель, чтобы всё обдумать.
Я перебегала дорогу, как вдруг яркий свет фар ослепил меня, прозвучал оглушительный гудок, в нос ударил резкий запах горящей резины... Глухой, костный хруст. Раздирающая боль. Я падаю, не понимая, что происходит. Зеваки собираются вокруг, а у меня перед глазами стоит отчётливый образ — как грустный Тео так и сидит в ресторане, и дожидается моего возвращения.
Прости меня, любимый. Если бы я только была там, рядом с тобой... Если бы не испугалась... Но теперь это уже не так уж и важно, верно?
Кажется,я умираю!
Я наблюдала за своим телом — как его пытались реанимировать, как суетились врачи. Но все их усилия были напрасны. Вокруг метались люди, из моего тела торчали трубки. Что-то было не так.
И вдруг до меня дошло: кажется, я умираю!
— Ну вот. Даже умираю я не по графику. Мама будет недовольна, — промелькнула последняя ироничная мысль.
Я смотрела на родителей, как моё состояние сломило их. Мама, всегда такая собранная и строгая, сейчас была похожа на побитую птицу: её обычная безупречная причёска растрепалась, дорогой костюм помят, макияж размазан по лицу. Отец, обычно прямой и невозмутимый, будто сжался, его плечи опустились под невидимой тяжестью, а в глазах, всегда таких горящих и расчетливых, погасла последняя надежда.
— Мне так жаль, мам! — прошептала я, и по щеке скатилась слеза. Но это была не слеза горя — это сожаление. Снова мама меня не слышала, но теперь это была явно моя вина.
К ней подошёл врач и тихо сказал, что меня ввели в кому, состояние критическое и шансов почти нет.
Эта новость окончательно добила мою маму. Она стала кричать, молиться, словно её мир рухнул, и земля ушла из-под ног. Вскоре отец, собравшись с духом, спросил:
— Неужели всё так плохо?
— Состояние критическое, — ответил врач. В этот момент всякая надежда окончательно погасла в глазах отца. — Обширные повреждения, нарушено кровообращение... Время, кажется... — Он что-то хотел добавить, но лишь покачал головой и ушёл.
Я смотрела на родителей и не понимала: как моё состояние настолько сломило их?
Странно, — подумала я. Всю жизнь они были мной недовольны, всю жизнь меня упрекали...
— Может, они расстроены, что их многолетний инвестиционный проект — я — наконец-то официально провалился? — Усмехнулась я про себя.
Мне стало жаль их, и, желая спрятаться от этого, я стала искать глазами Тео. Но его нигде не было.