Глава 27. Изумрудные слёзы
«Это самая настоящая русская рулетка, о результате которой я догадываюсь. Я проиграю», — Хардин Скотт.
Оди
В жизни каждого ребёнка есть родители, которые оберегают его, растят и любят. Они вкладывают все свои силы, чтобы ребёнок чувствовал эту любовь, внимание и заботу. На воспитание ребёнка уходят годы, а когда ты понимаешь, что воспитал своё дитё достойно ты гордишься ни за себя, ни за то какой ты молодец, а за него. Ты веришь в него. Поддерживаешь во всех его начинаниях. Помогаешь и даёшь советы если видишь, что твоё маленькое чудо в них нуждается. Ты никогда не оставляешь его. По крайней мере не должен этого делать.
Рассматривая и слушая сказки, я радовался, когда девочка или мальчик вместе со своими родителями преодолевали сложности, которые встречались им на пути. Они всегда были вместе, всегда рядом несмотря ни на что и это мне очень нравилось. И именно в таких сказках всегда встречалось слово, которое мне очень нравится.
Семья.
Это красивое, важное и такое родное слово. Семья — это самое дорогое что есть у каждого человека. Семья — это люди, которые знают тебя как свои пять пальцев. Семья — это драгоценный камень, который ты должен оберегать всеми силами.
Только семья по-настоящему верит в тебя, гордится тобой ну и конечно же любит.
Нет роднее никого во Вселенной, чем твоя семья.
В моей жизни тоже есть семья. Но она не такая, как у моего друга Коди. Не такая как в ребят из детского садика или по футболу. У меня она немного другая. Но я рад иметь и такую.
Самые дорогие и любимые мне люди всегда со мной. Это мама, бабуля, Коди, тётя Мэди и тётя Лин, а ещё у меня есть дядя Люк, который тоже является для меня родным и дорогим человеком. Это моя большая семья, которую я всегда буду любить и ценить.
Но совсем недавно в нашей с мамой жизни появился ещё один человечек, которого я, как понял позже, ждал давным-давно. Несмотря на то, что для меня дядя Люк был как родной отец, я был бесконечно рад от того, что в моей маленькой жизни появился настоящий папа. Родной.
Когда мама сказала, что дядя Хардин мой папа, я вздохнул настолько глубоко насколько мог. С меня словно свалился огромный камень, который сжимал меня до боли в косточках.
Папа.
У меня есть папа, которого я так хотел увидеть. Которого так долго ждал в глубине души. Папа, о котором я хотел узнать всё больше и больше. Мне было интересно абсолютно всё. Это огромное счастье, когда ты находишь ещё одного важного человека для себя; ещё одного близкого человека.
Когда я впервые увидел папочку, то первая мысль, которая оказалась в моей голове это то, что у нас одинаковые глаза. Я не особо задумался над этим, но факт того, что что-то между нами есть общего меня радовал, утешал и грел. Каждый раз, когда он приходил к нам в гости, я непременно хотел поиграть с ним, порисовать, поговорить и посмотреть мультики. Мне было неважно какой мы будем смотреть мультик главное, что я смотрел бы его с человеком к которому меня тянет.
Я к нему привязался даже за такое короткое время.
***
Неизвестная мне комната, украшенная новогодними игрушками, пушистая зелёная ёлка горит разноцветными огонёчками. Такая тёплая и рождественская атмосфера, которую я так люблю.
Посмотрев на подарки под ёлкой, я двинулся дальше, пока не заметил резкие движения за углом.
Остановишь в проходе, я вижу двое людей, которые ссорятся между с собой, но взглянув на девушку со светлыми волосами я сразу узнаю в ней маму. Мою маму. И она... плачет?
Посмотрев в другую сторону, я узнаю папу, который продолжает кричать на маму, не замечая меня.
— Мама? — я пытаюсь дотронуться до её платья, но в ответ никакой реакции.
«Почему меня не видят?»
«Почему мама плачет?»
«Почему кричит папа?»
«Почему я не могу ничего сделать?!»
Эти вопросы крутятся в моей голове, словно закрученная юла.
Осмотрев комнату, я понимаю, что мы не у нас дома, а где-то в другом месте.
«Почему мы здесь?»
Взглянув в окно и увидев там огромные хлопья снега, я хотел улыбнуться приближающему с каждой минутой празднику, но не успев моргнуть, я слышу шаги в мою сторону, а затем и звук удара, который заставляет моё настроение разбиться будто лёд об асфальт.
Быстро развернувшись, я смотрю на маму, которая приложила свою ладошку на мокрую от слёз щёку.
— Нет! — вырвалось из меня, и я как можно быстрее подбегаю к маме, которая продолжает плакать не смотря на мои крики.
«Папа... он... удалил маму?»
«Мою маму?!»
— Не надо! — я начинаю кричать, настолько громко насколько могу. Я не хочу, чтобы папа к нам приближался; не хочу, чтобы снова ударил маму! Взглянув на отца, у которого в глазах лишь злость, гнев и ярость я прижался к маме как можно сильнее, защищая её и себя.
— Пожалуйста! — вижу, как отец приближается к нам, и я не замечаю, как уже по моим щекам тоже текут слёзы. Слёзы боли. — Остановись! — я загораживаю и себя и маму руками, закрыв на всякий случай глаза.
«Я не хочу это видеть»
«Мне страшно»
Голоса, резко появившиеся в моей голове, заставляют меня открыть глаза. Но единственное что я вижу так это...
Белый потолок, кровать, моя комната, папа, заставший у двери и встревоженный взгляд мамы.
«Мамочка!»
Я вскакиваю с кровати и прижимаюсь к ней, радуясь прикосновениям, которые теперь чувствует и она.
Этот сон был словно реальность. Словно я не спал, а был там на самом деле.
Это было страшно... очень страшно.
Прижавшись к её тёплому и родному плечу, я начинаю горько плакать. Это слёзы страха и боли. Отчаяния и переживания.
— Ш-ш... всё хорошо, — шепчет мне на ушко мама, поглаживая меня по спине.
Я обожаю, когда она так делает. Эти движения всегда меня успокаивают... дарят тепло и заботу, но только не сейчас. Сейчас её прикосновения вызывают у меня дополнительные слёзы, которые я не могу сдержать.
Мама начинает разговаривать с папой о чём-то, но я их не слышу, потому что мои мысли сейчас направлены совершенно в другую сторону.
Мне страшно и больно вспоминать всё то, что мне приснилось. А ещё страшнее если такое действительно когда-то было.
Вытерев нос рукавом пижамы, я отстраняюсь от мамы и аккуратно подползаю к папе, которые сидит на корточках рядом с нами. Я не даю ему себя обнять, потому что сейчас меня волнуется совсем другое.
— Пап, ты...— я стараюсь успокоиться, — ты же никогда не бил маму? — после моих слов взгляд папы меняется до неузнаваемости.
Почувствовав губы мамы на своём лбу, она выходит из комнаты, закрыв дверь.
И вот мы одни.
— Пап... — судорожное дыхание отца, заставляет меня нервничать.
— Оди, послушай...
— Нет! — не знаю, что заставило меня так громко крикнуть, но я не хочу, чтобы он уходил от вопроса. — Пожалуйста ответь, — отец, облокотившись на диван, с силой сжимает костяшки, опустив голову в пол.
— Я учился в университете, когда впервые познакомился с твоей мамой, — начинает папа, не смотря на меня. Его напряжённая поза даёт понять, что ему с трудом даются эти слова. — Вначале наши отношения не задались. Мы много спорили, ругались, бегали друг от друга. Окружающие думали, что мы ненавидим друг друга, но это было не так. Первоначально мне было всё равно на неё, но со временем это безразличие переросло в тоску по ней, поэтому я стал чаще посещать наши совместные занятия, начал наблюдать за ней: смотреть как она пишет, морщит нос, когда ей что-то не нравится. Я стал постепенно привязываться к ней, сам того не осознавая. С каждым днём я узнавал твою маму всё лучше и лучше. Она была, есть и будет хорошим человеком. Она самый добрый и отзывчивый человек, которого я когда-то встречал. После того как я начал думать о ней сутками напролёт, восхвалять её в своих мыслях - я понял что испытываю к ней больше чем привязанность... — папа запускает пальцы в волосы, оттягивая их у корней. — Я влюбился, сын... — с горькой улыбкой произносит отец. — Оди, я всегда был нехорошим человеком, дружил с нехорошими людьми. Я был ужасным человеком, но несмотря на всё это дерьмо твоя мама увидела во мне какую-то капельку добра. Она показала мне, что я могу быть чутким и любящим человеком. Человеком, которому на самом деле не плевать на других.... Только она знала меня настоящего. — я закрываю глаза, воспоминая добрую и милую улыбку мамы. — Я, как она говорила преследую её везде, словно сумасшедший, но мне становилось легче, когда я мог увидеть её хоть одним глазком. Она очень долго не признавалась в своих чувствах также, как и я. Мы изводили друг друга, находясь в одном помещении и просто смотря друг другу в глаза, — я осторожно подползаю к папе сзади и кладу голову на плечо, понимая как трудно ему сейчас. Возможно, от моего прикосновения ему не легче, но мне, по крайней мере, так спокойней. — В общем, мы начали... встречаться, а затем уже и жить вместе. Всё происходило очень быстро, Оди, — папа прервался, вспоминая что-то.
— Что именно? — спустя какое-то время я нарушаю тишину.
— Было Рождество, — эти два слова заставляют меня вздрогнуть, но папа не заметил это, так как погряз в своих воспоминаниях. — Я пришёл домой, где было всё очень красиво и атмосферно, — я начинаю вспоминать красивую, рождественскую комнату из своего сна. — Этот праздник мы решили встретить вдвоём, так как раньше ни один праздник мы не праздновали вместе, но... — воцарилось долгое и тяжёлое молчание, — но тогда я узнал, что нас в тот момент было не двое, а трое...
— Я? — тихо спрашиваю, но папа словно никого не слышит.
— В тот вечер Тесса сказала, что беременна тобой, — я отстраняюсь от него смотря, как папа быстро разворачивается ко мне и со слезами на глазах произносит. — Прости... прошу тебя, — он пытается дотронуться до моей руки, но я отползаю от него словно меня только что ужалила оса.
— Почему ты так говоришь? — всхлипывая, спрашиваю, смотря на папу. Но он молчит. — Пап?
— Мне жаль. Я отвратительный человек.
— Ты всё-таки ударил маму? — глаза папы медленно опускаются вниз, и я вижу, как слёзы текут по его щекам. — Нет! — я отчаянно мотаю головой, прогоняя от себя этот кошмар.
«Он не мог!»
«Он же мой папа»
«Он же любит маму... он не мог так поступить»
Я начинаю захлёбываться в собственных слезах, понимая, что его молчание — это подтверждение моего сна.
— Это... из-за меня? — папа вмиг поднимает глаза, с волнением смотря на меня. — Ты ударил маму из-за меня?!
— Не пойми меня неправильно. Я понимаю, что звучит это бредово, но я не знаю, что руководило мной в тот момент, — он пытается приблизиться ко мне, но я отползаю от него всё дальше и дальше. — Я знаю, что мне нет прощения, но пожалуйста поверь мне, я не знал, что всё получится именно так.
— Нет! Я тебе не верю! — я начинаю кричать, не жалея себя. Мне всё равно что щёки и шея в слезах. Мне всё равно что глаза уже красные от слёз. — Это всё из-за тебя! Из-за тебя я расту без папы. Ты обидел маму, ударил её. Ты бросил меня... бросил, как только узнал, что я у мамы в животике. Я ждал тебя каждыми днями. Я надеялся, что скоро ты к нам придёшь, но...
— Оди...
— Нет! — меня начинает трясти от истерики и злости. — Ты всё испортил!
— Прости... — тихие слова папы, отдаются пустым звуком для меня.
— Я был не нужен тебе, а теперь мне не нужен такой папа, — произношу себе под нос, задыхаясь от происходящего.
От лица автора...
Посмотрев друг на друга, они заметили льющиеся слёзы точно такого же цвета, как и их изумрудные глаза. Мальчик пытаясь вытереть щёки, которые достаточно мокрые от дорожек слёз, произносит заветные слова, которые считал сказать с самого начала, как только узнал правду. Правду, которая так разгневала, расстроила маленького мальчика Оди. Правду, которая разбила его сердце и надежды.
— Уйди... прошу тебя, — и больше не взглянув на него ни на секунду, Оди улёгся в постель, закрывая глаза, всё ещё дрожа от истерики.