Глава 1. Трещины
2024 год.
Дождь шёл с самого утра. Сырой воздух пропитывал улицы, заставляя их казаться бесконечно серыми.
Кирилл сидел у окна, глядя на медленно сползающие по стеклу капли. Рядом на столе лежал недопитый чай — давно остывший, с горьким налётом.
Он ждал.
Катя задерживалась уже на час. В последнее время это стало привычкой: звонки без ответа, вечные «извини, я занята», холодные смайлики в переписке. Раньше она всегда спешила домой — теперь будто каждый раз находила повод отложить встречу.
Дверь щёлкнула замком, и Кирилл вздрогнул.
— Ну наконец-то... — голос дрогнул.
Катя вошла быстро, не снимая мокрого плаща. Волосы прилипли к щекам, взгляд — усталый, будто раздражённый.
— Ты опять сидишь здесь? — она бросила взгляд на кружку с чаем. — Боже, Кирилл... У тебя вся жизнь превратилась в ожидание.
Он хотел улыбнуться, сгладить, но что-то кольнуло внутри.
— Я просто волновался. Ты не отвечала.
Катя фыркнула, бросив сумку на кресло.
— У меня есть дела. Я не обязана отчитываться каждую секунду.
Эта фраза прозвучала так резко, что Кирилл замолчал. Ему хотелось сказать, что он никогда и не просил отчётов — только немного тепла. Но вместо этого он отодвинул чашку и тихо спросил:
— Ты устала?
— Да, — коротко ответила она и подошла к зеркалу в коридоре. Коснулась пальцами лица, поправила прядь.
На секунду её глаза задержались на отражении — и она побледнела.
Позади, за её плечом, стояла тень.
Высокая, женская фигура в чёрном, с изогнутыми, как лезвия, серпами в руках. Лица не было видно, только бездонная пустота вместо него.
Катя резко моргнула — и тени не стало.
Она схватилась за зеркало, не отводя взгляда.
— Всё нормально? — спросил Кирилл, не заметив ничего.
— Н-нет... просто показалось, — быстро ответила она, отступив назад.
⸻
Следующие дни только закрепили тревогу.
Катя всё чаще уезжала «по делам», возвращалась поздно, отмахивалась от вопросов.
Но вместе с этим росли и её просьбы.
— Кирилл, мне нужны деньги, — говорила она, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Там, кое-что для работы.
— Конечно, — он сразу соглашался.
А через неделю — новая просьба.
А потом ещё.
И каждый раз, когда он открывал кошелёк, видел мельком — как будто за её спиной стоит та же тень.
⸻
Вечером в их квартире пахло гарью. Кирилл готовил ужин, но едва Катя вошла, он понял: её мысли где-то далеко.
— Слушай, — она сказала прямо, даже не садясь за стол, — может, ты сможешь помочь мне с... поездкой?
— Какой?
— Ну, я... Хочу съездить с подругами. На неделю. Просто отдохнуть. Я заслужила, — она смотрела прямо, почти вызывающе.
Кирилл замолчал. Внутри что-то сжалось.
— Ты заслужила, — повторил он тихо. — А я?
Катя раздражённо вздохнула.
— Опять начинаешь? Кирилл, пойми: ты мужчина. Ты должен обеспечивать. Это нормально. Я же не прошу ничего особенного.
Он почувствовал, как слова режут глубже, чем нож.
— Я думал... мы вместе, — голос сорвался. — А не так, что я кошелёк.
Катя посмотрела холодно, чужим взглядом.
— Хочешь — не помогай. Я сама найду способ.
⸻
Ночью Кирилл не мог уснуть. Катя спала рядом, отвернувшись, её дыхание было ровным, спокойным. А ему снился сон.
Он стоял в пустой комнате, полной зеркал. В каждом отражении — Катя. Но рядом с ней всегда кто-то другой. Мужчины без лиц, образы, которые исчезали, как дым. И только за его спиной отражалась Смерть — в облике Насти, с серпами.
— Видишь? — её голос звучал в голове. — Она не с тобой. Она с теми, кто заплатит.
Кирилл попытался отвернуться, но тени в зеркалах сгущались.
— Она предаст, — сказала Смерть. — И я всегда буду рядом.
Он проснулся в холодном поту. Катя спала так же спокойно, будто ничего не происходило.
⸻
Через несколько дней трещины стали явными. Катя открыто говорила про «усталость от отношений». Слово «люблю» исчезло из её речи. А просьбы становились всё наглее.
В один из вечеров она бросила прямо:
— Если ты не можешь дать мне того, что я хочу, то, может, лучше расстаться?
Кирилл почувствовал, как земля ушла из-под ног.
— Ты серьёзно?..
— Да, — холодно сказала Катя. — Мне нужен мужчина, который может заботиться. А не тот, у кого только слова.
В этот момент лампа в комнате мигнула и погасла. В темноте, за спиной Кати, Кирилл увидел силуэт. Тот же — с двумя серпами. И только он один заметил её.
Катя даже не обернулась.
⸻
Когда хлопнула дверь, оставив его одного в тишине, Кирилл понял: что-то кончилось окончательно.
А Смерть всё ещё стояла в углу комнаты.
Её шёпот был холодным, как лёд:
— За предательство всегда платят.
Катя ушла. В квартире воцарилась мёртвая тишина.
Кирилл сидел, глядя на закрытую дверь, и не чувствовал ничего. Ни боли, ни злости — пустоту.
Он потянулся к телефону, но экран дрожал в руках. Хотел позвонить Насте, но не смог. Слова застряли в горле.
Внезапно в коридоре зазвенело зеркало. Тонкий, пронзительный звук, будто кто-то провёл ногтем по стеклу.
Кирилл медленно поднялся.
Зеркало покрылось трещинами. Сначала мелкими, как паутина. Потом они стали расползаться, словно изнутри в него ударил камень.
И вдруг в отражении появился силуэт Кати. Она стояла, в том же плаще, с тем же взглядом. Но глаза были пустыми, чёрными.
— Катя?.. — голос сорвался.
Она подняла руку — и в зеркале на её пальцах появились длинные, ржавые лезвия. Как когти.
За её спиной медленно поднималась Смерть.
Кирилл закрыл глаза, но звук треска не прекращался. Когда он снова взглянул — зеркало было целым. Только на полу остался осколок, тонкий, как бритва.
⸻
Тем временем Катя шла по ночной улице.
Дождь прекратился, но асфальт блестел, отражая тусклые фонари.
Она достала телефон и открыла переписку. Несколько пропущенных сообщений от Кирилла. Ни одно не прочитано.
Она сжала губы и выключила экран.
— Всё правильно, — прошептала себе под нос. — Всё правильно...
Но в этот момент из-за спины донёсся шёпот. Едва различимый, но отчётливый.
«Предательница...»
Катя резко обернулась. Пустая улица.
Фонарь мигнул и потух.
Она ускорила шаг, но шёпот не прекращался.
«Ты предала... Ты всегда предаёшь...»
В ушах звенело, сердце колотилось. Когда она подбежала к подъезду, руки дрожали так сильно, что ключ выпадал из пальцев.
Вдруг сзади что-то грохнуло. Она обернулась и увидела — на асфальте лежал ворон. Мёртвый. Из его клюва тянулась тонкая струйка крови.
Катя закричала, влетела в подъезд и захлопнула за собой дверь.
⸻
В квартире она долго не могла успокоиться. Открыла окно, закурила. Дым быстро наполнил комнату, но не помог.
В зеркале на кухне отражалась она сама — с растрёпанными волосами, в старой футболке.
Она отвернулась на секунду, и, когда снова посмотрела, отражение уже улыбалось.
Её губы в реальности были сжаты.
В зеркале — широкая, искажённая улыбка, обнажающая зубы.
Глаза пустые. За плечом стояла тень.
Катя уронила сигарету и отскочила.
Отражение продолжало улыбаться ещё несколько секунд, а потом стекло треснуло и потемнело, будто его залили чернилами.
⸻
Она не спала до утра.
Телефон мигал уведомлениями — сообщения от Кирилла.
Она не читала их.
Сон настиг только под утро, и тогда всё стало ещё хуже.
Катя оказалась в чёрном коридоре, стены которого шевелились, будто были сделаны из плоти. Повсюду — надписи, выцарапанные когтями: УМРЁШЬ. ПРЕДАТЕЛЬНИЦА. ОДНА.
Из тьмы доносился стук шагов.
Она побежала.
Коридор не кончался. Слова на стенах становились всё ярче, будто написанные кровью.
Сзади раздался лязг металла — и она обернулась.
Смерть шла за ней. Высокая, с серпами, скользящая по полу без звука.
Лица не было видно. Только тьма.
— Оставь меня! — закричала Катя, падая на колени.
Но Смерть остановилась рядом и наклонилась, прижав лезвие серпа к её щеке.
Шёпот хлестнул прямо в ухо:
«Я всегда рядом. Даже здесь. Даже когда он уйдёт. Даже когда ты будешь кричать. Я — рядом.»
Катя проснулась, с криком, в холодном поту.
На щеке осталась тонкая царапина.