Глава 36!Прыжок в бездну
– Куда ты меня ведешь? – спрашиваю я, когда Демон прибавляет шаг, и мне приходится почти что бежать.
– Сейчас узнаешь.
Один за другим мимо нас пролетают классы и полоса синих школьных шкафчиков. Мы идем так быстро, будто сбежавшие с урока школьники, и мне почему-то хочется смеяться. А еще хочется сберечь это чувство внутри себя, ведь оно возникает так редко.
Мы останавливаемся возле стенда с фотографиями. На нем много снимков – от очень старых до совсем новых, – и внезапно среди прочих я замечаю фотографию моей мамы. Совсем еще молодой и счастливой. Она стоит в обнимку со светловолосой девушкой, и обе задорно улыбаются в объектив.
– Мама, – шепчу я, чувствуя душащие слезы.
Адам поджимает губы, и я улавливаю нечто необъяснимо знакомое в этой фотографии, точнее, в этой незнакомке рядом с мамой: серо-голубые глаза, прищуренный взгляд, светлые волосы. Кинг аккуратно снимает снимок, и на его лице появляется грустная улыбка.
– Это твоя мама, – догадываюсь я.
Адам лишь кивает и прячет фотографию в карман пиджака.
– Они были подругами, – продолжаю я, когда Кинг ведет меня обратно.
– Год назад ее не стало, – сквозь зубы шепчет парень, давая понять, что не хочет об этом разговаривать.
Я не настаиваю и больше не задаю вопросов. Адам и так позволил мне узнать самое главное. Он расскажет, когда будет готов, я верю ему.
Кинг проводит меня мимо спортзала.
– Поехали отсюда, не люблю ностальгировать по былым временам.
Я понимаю, что дело совсем не в вечере выпускников.
– Тогда я поведу, – решаю сменить тему, и Адам недоверчиво кидает взгляд сначала на меня, а потом на мои каблуки.
– Я все продумала, не волнуйся.
Давно мне не было так спокойно. Адам перенимает мое настроение и смягчается в лице. Так что, когда мы подходим к его Мустангу, он отдает мне ключи. Я задорно подмигиваю ему, снимаю каблуки и кидаю их на заднее сидение, а затем достаю из сумочки кеды.
– Ох, уж эти женские хитрости, – усмехается Кинг.
– Пристегнись, – ворчу я, когда мы оказываемся в салоне.
Адам строит недовольную гримасу, но я непреклонна. Закатив глаза, он щелкает ремнем безопасности. Я поспешно повторяю то же самое и даю по газам. Кинг с наслаждением наблюдает за мной, а я радостно смеюсь, маневрируя между машинами. На светофоре Адам снимает пиджак, галстук и разминает шею.
– Знаешь, что в вас, девушках, самое странное? – ни с того ни с сего спрашивает парень. – Вы самые эгоистичные и требовательные существа.
– Кто бы говорил! – возмущаюсь я.
– Вы начитаетесь своих любовных романчиков и считаете, что живете в вымышленном мире. Сказочный принц уже не в моде, этим вас не возьмешь: вам нужен грубый, жесткий мужик. С какой-нибудь тайной или комплексом неполноценности. Еще лучше, чтобы он был латентным садистом или собственником. И каждый роман твердит вам о том, как этот мужик меняется ради любимой, а девушка остается все такой же чистой. Секта.
Я кидаю на него растерянный взгляд, а он покачивает головой.
– Не бывает так, Эми. Не может быть односторонних жертв ради любви. Это эгоистично – ждать перемен от мужчины, не меняясь самой. Это уже не любовь, а эгоизм. Я не исправлюсь, Эмили, как бы сильно ты ни была мне нужна.
Неожиданно в моей голове что-то щелкает, и, уже подъезжая к дому, я сильнее выжимаю педаль газа. Чувствую любопытный взгляд Кинга, но он не задает вопросов, выжидает. Адам будто поставил ставки и ждет, кто выиграет.
Я выворачиваю руль, и мы съезжаем с дороги в лесную чащу. Через пару мгновений я останавливаюсь возле берега реки и поспешно открываю дверь. Адам идет за мной. Я чувствую, как меня переполняют эмоции. В эту секунду я все осознаю. Какими бы ни были намерения Адама, он не причинит мне боли. Да, я не всегда понимаю его методов, да, он бывает злым, бывает грубым, он совершил много плохого в жизни, но я все равно хочу быть с ним, и мне наплевать, кто он. Вот что Адам хочет донести: в любви не должно присутствовать эгоизма, нельзя любить человека за то, что он меняется ради тебя, это неправильно.
– Знакомое место, – тихо протягивает Кинг, разглядывая берег, погруженный в сумерки.
Я ничего ему не отвечаю и иду вдоль реки. Адам как призрак следует за мной, не задавая ни единого вопроса. И лишь когда мы поднимаемся на мост, откуда не так давно он хотел меня сбросить, парень спрашивает:
– Ты в этом уверена?
Я вспоминаю то ощущение, когда он перевесил меня через ограждение, ту легкость, и коротко киваю. Теперь мне не страшно оттого, что я тянусь к его тьме. Тьма ли это на самом деле? У каждого человека свои понятия добра и зла.
– Я слишком плохой человек, Эми. Я не хочу убивать в тебе свет, – хрипло признается парень, когда я подхожу к перегородке.
– Почему ты считаешь, что мой свет лучше твоей тьмы? Каждый день я вижу одно и то же, эти лживые маски, это тщеславие, прикрытое доброжелательностью, дружбу ради выгоды, чувства ради выгоды. Сколько вранья! И все эти «светлые люди» ничего не понимают, слепо верят слухам, домыслам, я не хочу так.
У меня перехватывает дыхание, когда я перелезаю через перегородку.
Адам подходит ко мне, и в его глазах загораются нотки удивления вперемешку с восхищением. Птица аккуратно ложится мне на руку, и я закрываю глаза.
– Мне нужен ты, – шепчу я. – Ты даешь мне свободу.
Сердце стучит как бешеное, руки дрожат, воздух исчезает из легких. Я слышу его тихий вздох, и в нос ударяет сладкий аромат. Парень стоит по ту сторону ограды и берет меня за руки, помогая склониться над обрывом.
– Ты веришь мне, Эмили?
В голове срабатывает щелчок. Я отпускаю руки, чувствуя свободное падение. Душа холодеет, с губ срывается восторженный крик, и вот они – свобода, легкость и сила, о которых я мечтала!
Секунда-две-три, я погружаюсь в толщу прохладной воды, и мое сердце вновь начинает биться, а пальцы покалывать. Я быстро выныриваю и громко усмехаюсь. В этот момент с моста прыгает Кинг и всплывает возле меня.
В свете Луны его глаза блестят иначе, и я чувствую, как невидимая завеса, разделяющая нас, исчезает. Наши губы встречаются. Адам крепко обнимает меня, держа нас на плаву, и целует настолько открыто и искренне, что с моих губ срывается стон. Я овиваю его руками за шею и впитываю вкус его поцелуя. Обхватываю ногами за талию, и чувствую, как он идет по дну, поддерживая меня за бедра.
Платье моментально прилипает к телу, когда мы выходим на берег, и мне становится холодно. Адам отпускает меня и с улыбкой наблюдает, как я, дрожа, иду в машину.
– Нет-нет-нет, – смеется Кинг, – не надо садиться в салон, ты его намочишь.
Зубы начинают щелкать от холода, отчего улыбка парня становится шире. Он снимает мокрую рубашку и кидает ее на траву. В лунном свете я стараюсь разглядеть каждый рисунок на его теле. Адам достает из багажника два больших пледа.
– Раздевайся, – тихо говорит он.
Я не могу оторвать взгляда от его обнаженного торса, не могу не смотреть, как в тусклом свете переливаются капельки воды на его теле. Мне безумно хочется прикоснуться к нему.
Адам расстилает один плед на траве, а другой держит в руках и смотрит на меня.
– Эмили, раздевайся, – повторяет он чуть громче, – иначе ты замерзнешь.
Я застываю, не отрывая от него взгляда. Больше никакого стеснения, никакой неуверенности, никаких запретов и вечных мыслей. Только я, он и безграничное доверие друг другу. Серо-голубые глаза вспыхивают. Плед падает из его рук. Он стремительно подходит ко мне и впивается в мои губы. Я отвечаю ему со всей страстью, на которую способна.
Грубым движением Кинг сажает меня на капот машины и аккуратно растравляет мои ножки, заставляя согнуть колени. Каждое его движение отдается сладкой пульсацией внизу живота, серо-голубые глаза вспыхивают страстью. Он нежно укладывает меня на спину и склоняется надо мной. Горячая ладонь скользит по моим бедрам, заставляя меня прогибаться и стонать, кусая губы.
Адам отстраняется и снимает с меня трусики. Сладкие муки ожидания продолжаются, и его губы касаются моих бедер. Мучительно медленно он поднимается все выше и выше, заставляя меня жадно хватать воздух и нетерпеливо извиваться под его поцелуями и прикосновениями.
Я чувствую его горячее дыхание все ближе к заветному месту. И как только его язык касается моего лона, спина прогибается, а с губ срывается громкое «ах». В одну секунду все вокруг перестает существовать. Я растворяюсь в новых чувствах и без остатка отдаюсь во власть Адама. Он нежно целует меня, дразня языком мой клитор, а его руки сжимают ноги, раздвигая их все сильнее.
Кинг отстраняется, берет меня на руки и бережно кладет на расстеленный плед. Моя голова сильно кружится, и я перестаю понимать, что происходит. Остаются только чувства, рвущиеся наружу. Адам снимает с меня платье, и огненные губы принимаются покрывать поцелуями мой подбородок, плечи. Легким движением он снимает с меня мокрый лифчик и начинает целовать грудь, посасывая и покусывая соски.
– Адам, – вырывается вместе со стоном, и я прижимаю его ближе к себе.
– Тише, – шепчет он.
От его голоса мой стон кажется еще громче, и птица ложится на губы, закрывая мне рот, а глаза наполняются тьмой.
Я больше не боюсь.
Адам расстегивает штаны, и я чувствую, как что-то твердое касается моего лона. Парень убирает руку, впивается в мои губы и входит в меня. От неожиданно резкой боли я вскрикиваю, и глаза начинает щипать от слез. Кинг замирает и смотрит на меня, заглядывая в душу. Все его тело напрягается, и, когда боль постепенно проходит, он начинает двигаться во мне, громко дыша.
С каждым его нежным толчком тело все более наполняет сладкая истома. Дыхание становится рваным. Мои пальцы судорожно сжимают плед.
Он ускоряет темп, и я начинаю стонать все громче и громче, чувствуя подступающую волну удовольствия.
Мы сливаемся воедино, становимся одним целым. Его пальцы сплетаются с моими, и с его губ срывается рычащий стон, заставляя мое сердце взорваться. Я вскрикиваю от сильного наслаждения, и Адам резко выходит, обрушиваясь всем телом на меня. Постепенно его мышцы расслабляются.
Обессиленные, измотанные, но счастливые, мы лежим так еще долгое время. И как бы стыдно ни было это признавать, я счастлива, несмотря на то, что моя жизнь еще далека от идеала.