глава XXVI: порох на губах.
выстрелы разорвали ночь, как хищные когти. Догдэй мгновенно отстранился, его пальцы всё ещё сжимали ткань на плечах Кэтнэпа, но теперь их взгляды были полны боевой готовности.
— время вышло. — хрипло выдохнул Догдэй.
Кэтнэп улыбнулся, провёл языком по губам, словно пробуя вкус предстоящей битвы.
— ну тогда давай сыграем последний акт этой сцены. — произнёс он, вытаскивая из кобуры пистолет.
они бросились в тень, сливаясь с мраком переулков. шаги преследователей раздавались всё ближе, и когда первый силуэт вынырнул из темноты, Кэтнэп не мешкал. выстрел. один и второй. враг рухнул, даже не успев понять, что случилось.
— как быстро и чисто. — отметил Догдэй, разрезая воздух ножом и отправляя ещё одного бойца в бездну.
— а разве тебе не нравится, когда грязно? — хищно ухмыльнулся Кэтнэп, едва увернувшись от пули.
Догдэй фыркнул, перехватывая его за талию и резко разворачивая. их спины соприкоснулись, два тела, два убийцы, слившиеся в смертельном танце. они стреляли, двигались синхронно, словно давно репетировали эту сцену.
и вскоре осталась лишь тишина. кровь стекала в лужи, дым плавно растворялся в воздухе.
Догдэй тяжело дышал, прижимая ладонь к свежей царапине на боку. Кэтнэп опустил оружие, склонил голову набок, разглядывая его.
— не умирай.. — мягко сказал он.
Догдэй ухмыльнулся, делая шаг ближе.
— а разве ты позволишь?
Кэтнэп не ответил. а просто схватил его за воротник, притянул к себе и впился в губы жадным поцелуем. вкус пороха, металла, крови — всё смешалось, создавая их личный коктейль безумия.
Догдэй ответил, его пальцы зарылись в волосы Кэтнэпа, притягивая ближе, глубже, сильнее. это было их признание, их молитва, их договор без слов.
они оторвались друг от друга, когда вдали снова вспыхнули фары.
— нам пора двигаться. — прошептал Кэтнэп, облизнув пересохшие губы.
Догдэй кивнул, но перед тем, как шагнуть в ночь, ещё раз сжал его запястье.
— и на этот раз мы выживем. — сказал он твёрдо.
Кэтнэп усмехнулся.
— ну посмотрим, любимый. посмотрим.
и они снова исчезли в тени, оставляя за собой только смерть и пепел.