БЕСПОЛЕЗНО СОПРОТИВЛЯТЬСЯ

Автор.

Уже стемнело, но Чонгук так и ни разу не зашёл в комнату к Кимберли, продолжая сидеть со своими друзьями.

Она уже не знала, хорошо это или плохо. Ведь вчера у них все было хорошо. И они отлично поговорили, а сегодня? Что сегодня?

Так как уже ночь, она решается лечь спать, не дожидаясь его.

Кимберли проснулась от легкого прикосновения к ее талии. Единственное, что она замечает, что сзади ее удобно расположилось чье-то тело.

- Кто же это? – проскальзывает у нее в голове, и она пытается высвободиться из этой хватки, но все бессильно.

- Тише, тише, - говорит он, прижимая к себе.

Она поворачивается к нему, обхватывая его руку. А он зарывается в ее волосах, продолжая дышать ей в шею, обжигая своим дыханием.

- Я скучал, - более тихо проговорил он.

- Чонгук, - она с рывком убирает его руку и встает с кровати, смотря на него.

- Да ладно тебе, Кимберли! – он встает и подходит ближе к ней.

- Чонгук, п...пожалуйста, - мычит она, но он лишь продолжает изучать ее тело.

- Ты не хочешь этого? – тихо спрашивает он.

- Чон...

Этот отрывистый шепот вырвался у нее непроизвольно и был скорее похож на тихую мольбу, чем на протест.

Чонгук поднял голову. Растерянно посмотрел на нее я.

- Ты хочешь, чтобы я прекратил? - хрипло выдохнул он.

Кимберли с силой затрясла головой. То, чего она хотела, было невозможно выразить словами. Она наконец-то захотела его. Он добился своего.

Улыбка, тронувшая его, была какой-то неживой, и все же, прежде чем он опустил ресницы, Кимберли заметила, как в темных глубинах огромных зрачков сверкнуло удовлетворение. Он приблизился к ее шее и стал исследовать ее губами и кончиком языка. Его теплое дыхание, скользившее по коже, поднимало в ней жгучие волны возбуждения.

Чонгук стянул рукава ночной рубашки с ее плеч, и рубашка стала спадать. На какое-то мгновение она задержалась на бедрах Ким, сделав ее похожей на ожившую статую. Он пристально смотрел на нее, переводя взгляд сверху вниз, не оставляя без внимания ни один изгиб ее тела. Потом тот же путь проделали его руки. С груди они скользнули на стройную талию, обхватили соблазнительные бедра и вместе с падающей рубашкой спустились по ногам на пол.

Выражение лица Чонгука было таким, словно он испытывал сильную боль. Глядя на него, она почувствовала, что с ней творится что-то странное. Она стояла неподвижно, прижав руки к бокам, а где-то в глубине сердца рождалась трепетная нежность. Никогда в жизни она не испытывала такого удивительного желания, которое охватило сейчас — отдать себя. Она хотела его, хотела делать то, что ему нравится, хотела быть такой, какая была ему нужна. В этот момент ей вдруг показалось, что она создана именно для того, чтобы отдаваться. Это был единственный способ показать свое доверие к нему.

Его настойчивые пальцы требовательно сжали ее бедра, когда он встал на колени и притянул ее к себе. Положив руки ему на плечи и закрыв глаза, она запрокинула голову. От влажного и жаркого прикосновения его языка, кружившего вокруг пупка, у нее перехватило дыхание. По мышцам ее плоского живота пробежал огонь наслаждения.

Пальцы Ким забрались в его волосы, стали перебирать их, а он в это время добрался до самого сокровенного источника наслаждения и принялся с осторожностью ласкать его.

Из ее груди вырвался тихий, протяжный стон. Длинными ногтями она непроизвольно впилась в кожу его спины и, только через несколько секунд осознав это, разжала пальцы. В ответ на это невольное движение он еще сильнее сдавил ее бедра, словно хотел.

Нахлынувшее на нее наслаждение было таким острым и неистовым, что ее дыхание, ее голос и вся эта ночь слились воедино и стали уплывать куда-то. Тело ее изогнулось, руки ослабли, по безвольно разжавшимся пальцам пробежали иголочки тока. Кимберли почувствовала, что оседает на пол, но ничего не могла с собой поделать.

Чонгук поддержал ее и помог опуститься на колени рядом с собой. Он притянул ее ближе, и в его глазах загорелся сумасшедший синий огонь. Его ненасытные губы требовательно приникли к ее рту. Она сдалась, она уступила, с упоенным удовлетворением шепча, что-то неразборчивое. Его жадный язык протолкнулся между ее зубов. Не отрываясь от ее сладкого рта, он вновь пробрался рукой к жаркому источнику.

Ее тело с радостью приняло это прикосновение, задрожав от волнения и удовольствия. Ее тело звало его, и он, ощутив призывное биение ее сердца, ответил на этот зов. Ким вдруг почувствовала, что сходит с ума от этого приступа возбужденной страсти, сжигавшей все ее тело. Разве можно было удержать это чувство внутри себя и сохранить рассудок? Этому надающемуся чувству нужен был выход, и если он не поймет это и не соединится с ней, она взорвется. Нащупав ворот его рубашки, она потянула за пуговицу.

Кимберли пыталась расстегнуть ему ремень, но ее пальцы дрожали, и Чонгук, осторожно отведя в сторону ее руку, справился с пряжкой ремня сам.

Его дыхание стало прерывистым, когда она ласкала разбухавший под ее пальцами его плоть.

- Как же ты красива, - с тихим изумлением сказал он, - Мне так повезло с тобой, детка.

- Ахах, ты тоже ничего, - усмехнулась она.

За это он еще крепче сжал ее грудь, а она, не отставая от него, сильнее сдавила его плоть.

Внезапно его руки оказались у нее на талии. Он быстрыми движениями лег на кровать и притащил ее к себе. Ее бедра оказались зажаты его коленями, и он подтянул ее повыше, так, чтобы она легла ему на грудь. Какое-то время она лежала, прижимаясь к нему

- Как только ты захочешь, - прошептал Рид, подтягивая ее еще выше, - Тогда я это сделаю.

Она уперлась ладонями ему в плечи и приподнялась, затем, не сводя глаз с его лица, стала осторожно и медленно опускаться. Рид застонал от мучительного наслаждения. Отрывистое дыхание и безумные удары сердца - все говорило о буре, бушевавшей в нем, которую он уже едва сдерживал.

Чонгук вздрогнул.

- Боже, - проговорил он хриплым от возбуждения голосом.

Он перевернул ее так, что она оказалась снизу. Аккуратными движениями он расставил ее ножки, удобно умещаясь там. Резко вошел, овладевая ею полностью так, как он хотел.

Кимберли вскрикнула от наслаждения. Ухватившись за его мускулистые плечи, она приняла его в себя, призывая взять ее всю. Она хотела его, хотела безумно. В момент наивысшего блаженства они слились в едином движении, едином порыве. Их единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вдохи, тихие, страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения.

- Ты мне нравишься... - проговорила она, но Чонгук никак не отреагировал на ее слова.