34
Выходило, что коллекцию разделили не на две, а на три их незаметно?
Кому она могла отдать ту работу, которую показывала Вадиму Петровичу, осталось только гадать.
Но искать надо среди тех, с кем она встречалась в последнее время.
Разные работы, художник один, где она нашла их, в одном месте?
Или собирала в разных местах, пытаясь доказать, что они принадлежат одному автору? – всё запутывалось ещё больше.
Но пока надо разобраться с Евгением Онегиным.
Итак, персонажей семеро, две сестры, и в приложении к ним инфернальная красавица, холодная и бесстрастная.
Равнодушные пустые глаза неживого существа, которому ни до чего дела нет, но у, которого имеются власть и сила.
Мужчины, один явно романтик, юноша бледный со взором горящим, вероятно Ленский, кудри до плеч, тёмный плащ, скрывающий фигуру, тревожные линии обрыва над водой, тёмные волны внизу.
Другой больше походил на актёра немного кино, чем на Онегина.
Выхолощённый и сумеречный, явно скептик и меланхолик, под стать безразличной красавице.
Из них бы получилась отличная пара.
Остальные двое имели условные обозначения мужчина в годах, уставший и несколько обречённый.
Годился на роль генерала Гремина.
И ещё один загадочный персонаж, названный спортсменом.
Прекрасный развитый торс, взгляд умного зверя, ощущение силы и упорства.
Этого вообще непонятно куда можно было отнести, разве только к персонажу из сна Татьяны, где Евгений, возлагает сборище разномастной нечисти.
Отношения между персонажами понять было сложновато.
Декорации, решённые в стилистике немного кино, замысловатые линии времён модерна, платья в стиле Ламановой, винтовые лестницы, арки, проёмы в стенах...
Что – то неприятное вырисовывалось из всей, этой мешанины, персонажи собирались вместе, расходились, снова группировались на сцене, но определить, кто кому кем приходится не получалось.
Ясно было только, что жизнь у них там протекала насыщенная и непростая.
Реальная жизнь тоже не отличалась ясностью.
На одном из рисунков условный Онегин, слегка обнимал условную Татьяну, но от него исходила, какая-то явная угроза.
Намерения мужчины не были просты и прозрачны, как можно было ожидать, и за типичным жестом расположения скрывалось, что-то другое, затаившееся внутри, ещё не проявленное снаружи, но уже отчётливо ощущаемое.
Киру, на мгновение пронзило чувство тревоги.
Оно взялось ниоткуда, но первая мысль была об Алисе, с чего бы – это?
– Где Алиса? – спросила она, оглядевшись вокруг и не увидев девочку.
– Я отвёл её во двор, она хотела позвонить, а тут связь плохая, ответил Иван.
– Кому?
– Не спрашивал.
– Алиса! – позвала Кира, в открытое окно, ответа не последовало.
Обнаружить девочку удалось не сразу, она отошла от дома на приличное расстояние в поисках места, где телефон ловил бы сигнал.
– Алиса, почему ты не отвечаешь? – спросила Кира.
– Пожалуйста, не пропадай так, ничего мне не сказав.
– Ну я же тут.
– Кому звонишь?
– Всем.
– Ты обещала всё записывать может, лучше я возьму свой блокнот?
– Найти пропавшую работу или узнать, кто и, когда её видел, это раз.
Два, какие в семидесятые – восьмидесятые годы были спектакли по «Евгению Онегину,» ну или фильмы.
Что время зря терять, расписывать, что-то...
– Вот поколение растёт, засмеялся Иван.
– Правильно, зачем разговоры разговаривать, действовать надо.
Но попрощаться не мешало бы.
– Конечно, Алиса, побежала на веранду.
– Мне тревожно, сказала Кира.
– Всё оказывается серьёзнее, чем я предполагала.
Надо придумать, как отговорить Алису, от затем продолжать поиски.
– Она не согласится, ответил Иван.
– Тут нужна хитрость.
– Например?
– Дать поручение, которое безопасно.
– Встречаться с незнакомыми людьми опасно.
Надо отправить её к тому, в ком можно быть уверенным.
– Придумала, сказала Кира.
– Пусть идёт к Владу, и узнает про кино или спектакли.
– Влад, это кто?
– Муж, бывший, добавила Кира, заметив удивлённое выражение в глазах Ивана.
Они вернулись на веранду, Вадим Петрович, что – то объяснял Алисе, показывая, какой – то рисунок.
– Непонятно, как художник с таким почерком умудрился не быть на слуху.
Хотя бы среди коллег,услышала Кира, подходя ближе.
– Вот, что думаю, обратился он уже непосредственно к Кире, спился, умер или уехал.
– А, если известный? – предположил Иван.
– Работы находились у, кого-то, кто не хотел афишировать?
– А у кого остаётся подготовительный материал к спектаклю или фильму, если они не запускаются? – поинтересовалась Кира.
– Не знаю, не приходилось сталкиваться, ответил Вадим Петрович.
– А вдруг человек решил заняться чем-то другим? – спросила Кира.
– Такие случаи бывают, обстоятельства разные.
– Этот вряд ли, он был востребован, эскизы же кто-то заказывал.
Да и талант, обычная жизнь не для них, Вадим Петрович, посмотрел в сторону Ивана.
– Как – то я видел такое, резкую смену курса.
После чего ты сбежал, Ваня, помнишь ещё?
Иван, как – то помрачнел лицом и застыл, словно отгородился от мира.
Видно было, что ему не хотелось говорить на, эту тему, он бы предпочёл уйти от ответа.
Но командир уже набрал высоту.
– Это девочки так? – Вадим Петрович, не сдавался.
– Не надо, голос Ивана, стал бесцветным.
– Девочек трудно забыть до сих пор...
– Мы уходим, обратился Иван, к Кире, и двинулся к двери.
Кира, сделала знак Алисе, приглашая её следовать за собой.
– Я, как раз вспомнил недавно, не унимался Вадим Петрович, после того, как Макс, позвонил и спрашивал про Машу.
– Макс? Он здесь? – подозрительно спокойным голосом поинтересовался Иван.
– Спрашивал о ней? – когда?
– Месяц, может, больше.
– Если он снова втянул её во, что – то, я его убью, Иван,мне мгновении утратил самообладание, и в его лице поступило, что – то жёсткое.
– Почему вы мне не сказали?
Кира, в, который раз поразилась столь резкой перемене в облике.
Перед ней оказался совершенно другой человек, ни следа от спокойной расслабленности и способности к пониманию.
Он выглядел так, словно действительно способен был реализовать свою угрозу, тут же.
Странный огонь загорелся в обычно нейтральных глазах, и в самой его позе почудилось, что – то угрожающее.
Кира, замерла, происходящее явно выходило за рамки, снова накрыло волной тревоги.
В, этом утреннем смятении она первым делом подумала об Алисе, хотелось схватить её и куда – то бежать.
Алиса, стояла у окна, чтобы подойти к ней Кира, пришлось протиснуться рядом с Иваном, она старалась двигаться тихо и спокойно.
Иван, вдруг глянул на неё тёмными от гнева глазами.
Она не понимала, что происходит, но внутри постоянно стучало Алиса, Алиса.
Вибрация нарастала, мир менял очертания, становился расплывчатым и очень далёким, она словно летала в пустоту, сопровождаемая ударами сердца, которое билось с лихорадочной скоростью, стараясь, как можно скорее прогнать через себя всю кровь.
Быстрей, быстрей, а то не успеешь, опоздаешь...
Внутри оказалось темно и холодно и, как ни странно, тихо.
Никаких тебе сердечных выстукиваний, ни других посторонних звуков.
Вообще ничего, постепенно темнота принялась светлеть, оборачиваться туманом, который клубился вокруг непонятного образования, то ли завихрения, то ли воронки, и скорость вращения, этого импровизированного торнадо постепенно увеличивалась.
Поначалу казалось, что, этот вихрь кружится где – то далеко, и никуда не перемещается.
Но неожиданно он оказался где – то рядом, и гул с примешивающимся шелестом подошёл практически вплотную, а потом принялся окружать.
Он наступал со всех сторон, свистел в ушах, касался лица, скользил вдоль рук.
Страха не было, касания были лёгкими и мягкими, не причиняли боли или вреда, не пытались смять или уничтожить.
Вокруг кружил непонятный вихрь уплотнённого воздуха тёмно – серого цвета, затем структура торнадо стала более рассеянной, больше похожей на дымку и в ней стали проглядывать отголоски цвета.
В, какой – то момент всё вдруг вспыхнуло ярким светом, ослепило на мгновение и отпустило.
Мир вокруг перестал выглядеть напряжённым.
Что – то изменилось в раскладе сил, сработало громоотводом и увело большую часть разряда в землю.
Иван, неудовимо двинулся и ударил кулаком по стене.
Манёвр выглядел несколько непривычным боком к стене, прямой рукой, не костяшками, боковой поверхностью ладони, словно он собирался разломить стену надвое или утопить руку в деревянной панели.
Глаза его в тот момент были сосредоточены на, какой – то невидимой точке пространства и совершенно выключены из реальности.
Иван, отдёрнул руку и поморщился.
– Джон, крикнул Вадим Петрович, не круши мне дом.
И не пугай девушек, а то подумают о тебе неизвестно, что добавил он более спокойно.
Происходящее его не напугало.
– Простите, пробормотал Иван, поворачиваясь в сторону преподавателя, и глаза приняли осмысленное выражение.
В обшивке стены образовалась вмятина, от, которой лучами расходились трещины, обозначая места разломов.
– У тебя есть вкус, улыбнулся Вадим Петрович, вышло художественно.
– Джон? – переспросила Кира.
– Почему вы назвали его Джоном?
– Я всё исправлю, сказал Иван.
– Пусть останется, заключил преподаватель, это даже оригинально.
– Почему Джон? – снова спросила Кира.
– Так меня называли, когда – то.
– И Маша?
– Да.
– А кто такие Макс, и Инна?
– Они тоже из той жизни.