Остался только один
Идя быстрым шагом по знакомому уже маршруту, Тсунаёши лишь надеялся на то, что его Хранители ещё не проснулись и не подняли переполох на ровном месте. Хотя, что-то ему подсказывало, что лучше бы поторопиться, иначе уже собранная троица Хранителей разрушит Намимори во время его поисков.
Невольно вспоминалось то, как он помогал Рехею добраться до больницы. Тогда Тсуна, придерживая Сасагаву, направился в больницу, не забыв отправить Киоко домой, чтобы та позвала родителей. Он не волновался за сохранность Сасагавы-младшей, ведь благодаря интуиции знал, что её никто не тронит.
Стоило им только заявится в больницу, как к ним тут же подбежала дежурная медсестра и, забрав Сасагаву-старшего, направилась к врачам.
Только спустя час Тсунаёши смог встретиться с Рехеем. На его удивление, седовласый по заключению врачей был почти невридим, за исключением нескольких глубоких порезов, которые пришлось перевязать бинтами. Убедившись, что с ним всё хорошо, Скайрини, дождавшись прихода родителей Сасагавы, попрощался с новым другом и направился на базу.
Быстро залетев в открывшуюся перед ним дверь, Тсуна побежал вниз по длинной лестнице, несколько раз едва не навернувшись и не полетев кубарем. Спустившись на третий этаж, шатен успел только на несколько шагов отойти от лифта, как на него налетел взволнованный Гокудера, а за ним и Ямамото с напуганным Ламбо.
Из рассказа Хранителей Тсуна понял, что утром, уже после его ухода, на пробежку проснулся Ламбо и не обнаружив его на базе даже после полутора часов поисков, закатил истерику, подняв на уши Хранителей Дождя и Урагана, а те, в свою очередь, сами всполошились, ведь испугались что их друга похитили. Как механиков не подняли на уши, Скайрини не знал, однако догадывался, что те наверняка взламывали какую-то базу данных всю ночь напролёт, поэтому и спят сейчас непробудно.
Лишь легко улыбнувшись друзьям, Тсуна подхватил на руки уже почти до конца успокоившегося Хранителя Грозы и направился с ребятами на кухню, где вместе с Такеши стал готовить завтрак.
Только после того, как с трапезой было покончено, шатен поведал Хранителям о том, куда он уходил с утра и что с ним приключилось. Он не утаивал ничего от своей семьи, ведь считал, что между ними не должно быть секретов. Правда, лучше бы он промолчал про тех придурков, которые избили Сасагаву, а потом и его хотели побить, ведь после того, как он закончил рассказ, Хаято, вооружившись динамитом, на полном серьёзе собирался подорвать тех недоумков. На попытку Такеши остановить Гокудеру, тот разозлился ещё больше и только благодаря Тсунаёши, что смог усмирить свой Ураган, та банда осталась цела и относительно невредима.
***
Шаги, что эхом отдавались в длинном коридоре, непроизвольно заставляли напрячься шатена, что без каких-либо колебаний шел в направлении кабинета главы Дисциплинарного Комитета. Он точно знал, что гроза всего Намимори является его Хранителем. Сейчас для Скайрини было важным заинтересовать Одинокое Облако. Хотя, если вспомнить их прошлую встречу на крыше, то привлечь внимание Кеи он определенно смог.
Дойдя, наконец, до нужной ему двери, Тсунаёши глубоко вздохнул и, задержав дыхание на несколько секунд, выдохнул. Что ж, пути назад уже нет. Войдя в кабинет, не забыв предварительно постучать, шатен лишь только и успел, что наклониться немного вправо, прежде чем в нескольких миллиметрах от его уха, пролетела тонфа. Выровнявшись, Тсуна посмотрел прямо на сидящего напротив него Хибари Кею. Тот, судя по его виду, был доволен чему-то своему.
- И что ты забыл в школе в такое время, зверёк?
- Ты же и так прекрасно знаешь ответ, Хибари. - прикрывая за собой дверь и проходя в центр кабинета, ответил Тсунаёши.
- Раз ты здесь, то должен прекрасно понимать, что я ненавижу собираться в стаи травоядных, - лёгкая усмешка скользнула по губам Кеи.
- Да, я это прекрасно понимаю и именно поэтому пришел совершенно один, - не отводя взгляда в сторону, ответил шатен, даже не замечая того, как его губы расплылись в лёгкой улыбке. - Ёще когда я только стал задумываться о сборе Хранителей, передо мной возникла проблема в лице Хранителя Облака, ведь по своей природе Облако ненавидит собираться в группы и постоянно держится на расстоянии от семьи. Именно тогда, по чистой случайности, я и нашел решение этой проблемы. Оказалось что к базе, в которой мы сейчас и проживаем, присоединена ещё одна база, только намного меньше основной и рассчитана она на кого-то одного из шестёрки, а именно - на Облако.
- И с чего ты вдруг решил, что именно на меня это было рассчитано?
- Потому что вход на эту базу может открыть только человек, у которого сильное Пламя Облака имеет небольшую частицу Тумана или же, как это было в моём случае, Пламя Неба. Могу тебя заверить, что никто другой, без твоего разрешения, не сможет проникнуть туда.
- Мне прям интересно, с чего это ты вдруг решил, что я присоединюсь к твоей семье?
- Я и не решал, - легко ответил Тсунаёши, медленно подходя к столу главы Дисциплинарного комитета. - Просто я знаю, что ты уже принял решение, а сейчас проверяешь меня, чтобы удостовериться, что не ошибся.
- А ты очень проницательный, зверёк, - всё с той же ухмылкой ответил Кея. - Однако, ты ещё не до конца меня убедил.
Тяжело вздохнув, Скайрини только лишний раз убедился, что не зря Облако считается самым прямолинейным и чувствующим надвигающиеся угрозы атрибутом. Ну, что же, придется рассказать ему.
- В скором времени нам придётся сразиться с поистине сильным врагом, конечно же, мне хотелось бы избежать этого сражения любыми способами, но боюсь, нам всем нужно будет пройти через это.
- Ты так говоришь, словно они всемогущи.
- Ну, я бы не сказал, что они прямо-таки всемогущие, но если говорить о силе, то да, сейчас мы им не ровня.
- Это всё?
- Да.
На минуту в кабинете наступила тишина, во время которой оба Хранителя Пламени могли всё хорошенько обдумать. Первым эту тишину нарушил Хибари, что, развернувшись спиной к Тсунаёши и откинувшись на спинку кресла, направляя взгляд в небо, произнёс:
- Я согласен.
Промедлив всего пару секунд, Скайрини достал из кармана два кольца, что висели на цепочке, и положив их в центр стола, с лёгкой улыбкой сказал:
- Тогда с этого дня ты мой Хранитель Облака, Хибари Кёя.
И, не дожидаясь ответа, вышел из кабинета, зная, что сейчас Глава Дисциплинарного комитета захочет побыть в одиночестве.
***
Кинув взгляд на часы, Тсунаёши лишь устало вздохнул и положив книгу на край стола, откинулся на мягкую спинку кресла, прикрыв немного уставшие от чтения глаза, стал прокручивать все события, что произошли за три дня. Начиная от его возвращения в Намимори и заканчивая присоединением к его семье Хранителей Облака и Солнца.
Воспоминания об этих событиях надолго засели в памяти шатена и он был на все сто процентов уверен, что они ещё не раз придадут ему сил в будущем. Однако из всей шестёрки остался только Туман и с ним будет больше всего проблем. Скайрини чувствовал это и без интуиции, ведь стоило только ощутить его Пламя, как все те эмоции, что передавались вместе с ним, заставляли сердце болезненно сжиматься.
Эти эмоции заставляли шатена вспоминать о том, как ему жилось на протяжении шести лет после того, как к ним приезжал Девятый Вонгола. От воспоминаний о всех тех чувствах, что он испытал тогда, его начинало мелко трусить. И хоть сознанием он понимал, что сейчас он уже не одинок, что у него есть отец и верные друзья, однако вспоминать своё прошлое для Тсунаёши было очень болезненно.
Быстро отогнав плохие мысли и успокоившись, Скайрини посмотрел на недавно отложенную книгу, после чего устало выдохнул. Ему казалось, что книги из той секции никогда не закончатся, однако он всё равно продолжал читать их, ведь прекрасно понимал, что это поистине ценная и полезная информация, которая в будущем непременно поможет ему и его семье.
Да, Тсуна принял решение, ёщё тогда, в Италии, что соберёт свою семью и защитит всех дорогих его сердцу людей и совершенно неважно, кто именно встанет у него на пути. Он даже название выбрал. Правда огласит он его только тогда, когда вся шестёрка будет в сборе, ведь это название всколыхнёт еще не раз мир мафии.
«Уничтожать проблемы семьи своим телом, и сиять, словно Яркое Солнце!»
«Одинокое Облако, парящее в небе, всегда в стороне от семьи, защищая её лишь по собственному выбору.»