По волчьим следам

Дорога до кладбища не заняла много времени. В самом конце города, прямо за холмом простиралось поле, конца которого не было видно. Узкие бугорки могил были заметны издалека. Оно и понятно, почему кладбище гораздо масштабнее самого города.

При только появившейся возможности, люди стремятся покинуть эти места, но таких не так уж и много. Переехавшие сюда лишь раз, остаются здесь навеки по  разным, не самым приятным, причинам.

Тишина сопровождала коллег весь путь. Изредка Чарли поворачивала голову, чтобы взглянуть на друга, но ей так и не удалось поймать его взгляд хотя бы раз. Нарушало тишину лишь едва слышное жужжание машины, и пальцы парня, стучащие по рулю всякий раз, как машине предстояло сделать поворот.

Маленький кованый заборчик показался из-за холмов, и у девушки свело живот, не  предвещая ничего хорошего. "Пожалуйста, пусть все пройдёт гладко", то ли выдохнула, то ли подумала про себя она.

- Ты что-то сказала?

Не отрываясь от ухабистой дороги, спросил Фаррелл.

- Молюсь.

На устах парня заиграла легкая улыбка.

- О чем же?

Чарли улыбнулась, нервно поглаживая собственные колени.

- О том, чтобы ты перестал на меня дуться.

Уголки губ парня дрогнули, но улыбка осталась на месте.

- У нас же все нормально? Я имею в виду, что наши личные перепалки не скажутся на работе. Ты же не хочешь, чтобы мой мясной костюмчик натянула какая-нибудь Фиби Сеттер?

Девушка наклонилась вперед, чтобы заглянуть в глаза собеседнику. Он тряхнул головой и мельком бросил на нее взгляд теплых глаз, в которых плясали озорные искорки.

- Звучит заманчиво. Знаешь, возможно, эта Фиби не такая дикая как ты.

- Не такая дикая, значит? Она же собирается убить весь лагерь, на минуточку!

- У всех свои недостатки.

Фаррелл пожал плечами, на что девушка изобразила притворное падение в обморок, тем самым насмешив его.

- Все нормально, Чарли, правда. Я много чего не понимаю, но это нормально.

Машина остановилась у самого входа на кладбище, коллеги не спешили отстегивать ремни безопасности. Чарли потирала друг об друга вспотевшие отчего-то ладони, упрямо не отводя взгляд от рук.

- Фарр..

- Мм?

Парень вглядывался в пустоту вокруг, а затем убрал ремень и повернулся в пол оборота к девушке. Боже, и почему каждый раз так трудно говорить по душам.. Выдать колкость, пошутить, само так и просится изо рта, но стоит только подумать о чем-то более серьёзном, то слова застревают на уровне лёгких.

- Олли сказала, что ты был ночью у Джейн, тебя можно поздравить?

- С чем это?

Неужели нельзя догадаться, о чем я спрашиваю, обязательно же задавать всякие вопросы! Щеки Чарли залил лёгкий румянец, и она отвернулась.

- С новой девушкой.

Молчание. Все тело Чарли бросило в жар, она зажмурилась, чтобы сосчитать до 10 и заглушить биение своего сердца. Со стороны водителя послышалось шуршание, девушка почувствовала руку парня на своем подбородке. Он развернул ее лицом к себе, отчего губы и глаза ее приоткрылись. Парень улыбался, блуждая взглядом по контурам ее лица.

- Ты так ничего и не поняла, да? Или у тебя короткая память?

Большой палец Фаррелла переместился на нижнюю губу девушки, едва задевая ее. Он облизал языком свои губы и перевёл взгляд в глаза девушки.

- Мы допоздна смотрели фильм с ней, и ее братом. Типичная дружеская посиделка. Ты же была хоть раз на такой?

Она даже и не поняла, что он что-то спросил у нее. Смотрела на то, как шевелятся его губы, сосредоточившись лишь на приятной прохладе его руки. Ей очень хотелось смахнуть его волосы с лица, и чтобы этот момент не заканчивался. Но все хорошее рано или поздно заканчивается.

Безмятежный момент прервал зазвонивший рабочий мобильник, издав противное жалобное треньканье. Встрепенувшись, будто очнувшись ото сна, Чарли резким движением вытащила мобильник из кармана и нажала "принять вызов".

- Чарли...

В трубке послышался встревоженный искажённый аппаратом голос Олли.

- Олли, что случилось?

- Чарли.. Не.... Возвращайтесь.. Надо.. Не..

- Что надо, Олли? Здесь отвратительная связь. Я ничего не понимаю.

- Срочно.. Не... Эдит... Только..Касайтесь..

- Что? Алло?? Олли?!

Телефон в руке затрещал, и связь оборвалась окончательно.

- Что там?

Беспокойство передалось и Фарреллу.

- Я не поняла. Что-то с Эдит, она просила не возвращаться.

Парень вновь забарабанил по рулю.

- Может она пришла в себя? Олли просит поскорее закончить дело?

- Возможно. Не знаю. У меня одна шкала была, и то пропала.

С раздражением Чарли бросила бесполезный агрегат в бардачок.

- Так или иначе, мы уже здесь. Если Эдит пришла в себя, то это хорошая новость. И нам остаётся завершить свою часть работы.

Собравшись с духом, друзья вышли из машины. Небо не было затянуто тучами, но и солнышко не было видно. Кожи коснулся прохладный ветер, гонимый из центра кладбища. Взяв все необходимое, и разместив на ремнях брюк оружие, они двинулись в поисках нужной могилы, проплывая между накренившимися крестами, сломавшимися палками и заросшими надгробьями.

Остановившись у старого заброшенного домика, Фаррелл достал карту, на которой архивариус набросала им путь к могиле. Указывая пальцем на рисунки, парень мотал головой, чтобы понять, куда двигаться дальше.

- Похоже мы близко. Я так понимаю, что нам нужно повернуть налево, пройти примерно 4 надгробия, и снова налево. Фиби похоронена прямо за склепом.

- Разве кладбище не охраняется?

Чарли указала рукой на домик, предназначенный для охранника. Части досок не доставало, отчего он выглядел еще более зловещим. У домика появился собственный рот и глаза.

- Нет таких смельчаков в наше время. Охранники то и дело пропадают, а потом их находят повешенными в разных углах кладбища. Это напрочь отбило желание тут работать, даже у местных пьяниц. Ты знаешь о поверьях, связанных со всеми кладбищами мира?

Чарли поёжилась, обнимая себя за плечи. Ее воображение уже рисовало различные нелицеприятные картины.

- Я не любитель поверий, и тем более кладбищ.

Парень убрал карту в карман и подошёл ближе к девушке.

- Говорят, что самый первый, захороненный на новом кладбище человек, вернее дух его становится кладбищенским сторожем. Так что охранять такие места не имеет смысла.

Девушка поморщилась, но ничего не сказала. Фаррел сжал ее плечо и мягко подтолкнул в сторону нужного направления.

- Все будет хорошо. Не бойся.

- Ты знаешь, поговорка, что живых нужно бояться сильнее мёртвых, в нашем случае не работает.

Парень гоготнул и слегка приобнял Чарли за плечи.

Узкая тропа была неровной, и коллеги то и дело запинались. На углу, как раз перед нужным поворотом красовалась большая статуя плачущей женщины. Она уже порядком накренилась и выглядела теперь вдвойне уместно. Плющ обвивал ее руки и тело, близко подобравшись к глазам, которые она прикрывала ладонями. О чем ты горюешь, милая нимфа? Кто лежит здесь? По кому твои слезы?

Девушка вспомнила, как сама последний раз была здесь. В день похорон ее матери. Удивительно, но Чарли смогла проронить лишь пару обжигающе горячих слез. Никакой истерики, которую, возможно, от нее ожидали другие. Благо, что на похоронах ее матери были только самые близкие - она. Ее единственное дитя, которого эта женщина была не в силах любить так, как положено любить своего ребёнка.

Вопреки этому, Чарли почувствовала, как внутри нее сжались внутренности, от накатывающей тоски и любви к матери. В фильмах, на похоронах, всегда идёт дождь, но в тот день небо решило, что хватит и гуляющих тучек, уныло плывущих по темно-серому морю. Закрытый гроб пронесли четверо мужчин, молча, поставили его на землю. Девушка безучастно наблюдала за происходящим, будто это не ее жизнь, не ее мать, а какой-нибудь сериал.

Священник, который даже не знал ЛИЛИ, деловито открыл библию и, кажется, выбрал стих наугад, так как он совсем не подходил, по мнению дочери усопшей. Монотонно пробубнив свою речь, он подошёл к Чарли и сказал, что соболезнует. Но так ли это было? Можно ли по-настоящему сочувствовать человеку, если ты не имеешь никакого отношения к чужому горю? Может на самом деле, он думал о том, о чем думает каждый, когда беда обходит стороной - слава богу, что это случилось не со мной, и не с моими близкими. Священники тоже люди. Не Чарли судить его.

Лейпциг стоял чуть позади девушки, держа в руках шляпу. Когда священник двинулся к тропе, то Дэвид уменьшил дистанцию между ними, положив тяжелую руку ей на плечо. Его трескучий голос, словно пестиком, перемалывают приправу в ступке, эхом раздался в голове, отчего девушка вздрогнула.

- Оставить тебя одну попрощаться?

- Дайте мне минуту.

- Я буду здесь, если что-то понадобится.

Прощаться с ЛИЛИ было проще через закрытую крышку классического чёрного гроба. Девушка было абсолютно не важно, как ее загримировали, во что одели, какого цвета мягкая перина, которая будет сопровождать ее мертвое тело до конца его существования. Все это в совокупности больше не имело никакого значения.

Чарли пыталась уловить в своей голове хоть одну мысль, казавшуюся важной в тот самый момент, но они все время ускользали, словно мелкий песок на дне океана, проскальзывающий сквозь пальцы ног. Когда человек умирает, то, что остается после? Никто не думает "о, он ел картошку фри, смачно курил сигару, когда умерла принцесса Диана, и запивал самым вкусным и дорогим кофе в его жизни", или "что будет, если я открою крышку и лягу рядом".

Люди стараются говорить о покойниках только хорошее, когда провожают их в последний путь, а про себя добавлять "ну и какой же она была все таки стервой", но правда была в том, что Чарли не видела смысла обманываться и врать самой себе. Ее мать была полнейшей стервой, от этого факта было больнее любить ее, но она никогда не переставала этого делать.

Даже когда прижгла ей руку сигаретой, наказывая за разбитую чашку.

Даже когда вырвала из уха серьгу, пресекая любые бунтарские выпады со стороны дочери.

И даже когда Чарли хотела сбежать из дома с тем самым парнем из школы, а мать, узнав об этом, звонила этому самому парню по телефону, заставляя слушать, как кричит Чарли, пока та таскает девочку за волосы.

- Мама, пожалуйста, мамочка, не надо... Прошу тебя, мне больно.. Мааамм...

По щеке уже не девочки, а молодой женщины скатилась первая слеза. Она даже не пошевелилась, чтобы вытереть ее позорные влажные следы, оставленные на коже. Девушка продолжала стоять и смотреть, как те же мужчины спускают гроб в землю.

Однако, в голове вдруг возникли и другие воспоминания. Маленькая Чарли любила красться на кухню, когда Лили красилась, глядя в маленькое красное пластиковое зеркальце, и широко открывая рот. Ей казалось, что ее мама красивая.

Такие же темные глаза, как у самой Чарли, смотрели пытливо, с капелькой озорства. Наблюдая за матерью в такие моменты, девочка и вовсе забывала про свежие синяки, покрывавшие еще некогда розовую кожу ребенка. А вот и вторая слеза догнала первую. Девушка присела на корточки, сбросив горсть земли в могилу, и тихо прошептала: прощай, мама.