Исцеленная

Полет прошёл терпимо: Силену почти не укачивало, хотя слабость всё же давала о себе знать. Доменико настаивал, чтобы они отложили поездку и остались дома — он не хотел подвергать её лишнему стрессу. Но Силена была непреклонна. Она не хотела обострять и без того хрупкие отношения между отцом и сыном. Если Лоренцо Карделло пригласил — значит, повод есть. А отказать было бы не только грубо, но и опасно для репутации.

И она не ошиблась. Ужин оказался не просто формальностью. Старший Карделло собирал семью, чтобы объявить: Леон и Римо, теперь официально приняты в структуру. Посвящение прошло, и теперь их предстояло обучить и посвятить в дела.

— Я бы предпочёл, чтобы они оба обучались у Романо, — начал отец, не скрывая холодного тона, — но Леон настроен исключительно на Доменико.

— Польщён. Хотя и не особенно рад, — бросил Доменико с ледяной улыбкой.

— Отец, ты же понимаешь, у нас сейчас слишком много работы, — вмешался Романо, бросая раздражённый взгляд в сторону брата. — Младшие только усложнят всё, если не готовы.

— Я уже всё решил, — отрезал Карделло. — И ваш дядя хочет, чтобы вы были ближе. Не забывайте, на чём держится наша клятва.

— Да-да, конечно. Нас ведь всегда ставят перед фактом, — хмыкнул Доменико, глядя в бокал, а не на отца.

— Доменико! — одновременно рявкнули отец и Романо.

Но он лишь усмехнулся.

— Если обсуждение закончено, я бы предпочёл уединиться.

— Можете идти оба, — сухо разрешил Лоренцо.

Они вышли почти одновременно. На террасе Романо первым достал сигареты. Оба молча закурили, глядя в темноту.

— Ты ведёшь себя как последний идиот, — выдохнул Романо, глядя вперёд.

— Мне плевать, — лениво ответил Доменико. — Я не собираюсь вечно ему кланяться. Сдерживаюсь только ради тебя, братец, — он бросил на Романо ухмылку и подмигнул.

— Боже... — Романо прикрыл глаза рукой. — Да ты реально идиот.

Они оба затянулись, и на секунду повисло молчание. Такое, которое между братьями бывает только тогда, когда каждый знает — несмотря ни на что, спина прикрыта.

Постояв немного с братом, Доменико всё же вернулся в комнату. Силена уже мирно спала, её дыхание было ровным, лицо — расслабленным. Он задержал на ней взгляд, а потом перевёл глаза на Элизу и Лукрецию. Что-то в их молчаливой перепалке было явно не так — взгляды острые, словно клинки.

— Вы какие-то странные, — заметил он, слегка приподняв бровь. — Что-то случилось?

— Нет, — слишком быстро ответила Элиза. — Мне пора.

Она буквально выскользнула из комнаты, стараясь не смотреть в сторону Лукреции.

— Пожалуй, я тоже пойду, — сказала Лукреция, поднимаясь с дивана.

Доменико молча кивнул, но прежде чем она успела спросить, сам добавил:

— Романо сказал, что будет ждать тебя внизу.

Она слегка склонила голову и тихо прикрыла за собой дверь.

Он снова остался наедине с Силеной. Сердце сжалось — как всегда, когда он смотрел на неё вот так, безмятежную и уставшую. Хотелось просто унести её домой, подальше от всех, но будить он не решался.

Он сел рядом, провёл пальцем по её щеке и, наклонившись, едва коснулся её носа поцелуем. Силена сморщилась, как ребёнок, и повернулась на бок.

— Ты моё лучшее решение в этой сраной жизни, — прошептал он ей в волосы.

Каждую ночь он засыпал рядом с ней и думал: «Вот дерьмо, я влип». Смотрел, как она мирно спит, и улыбался как идиот. Потому что Силена была как наваждение. Она ломала его заново, каждый день. Независимая, своенравная, с характером, который напоминал взведённый пистолет. И всё это притягивало его сильнее любого оружия.

Он знал: ни один мужчина к ней не притронется. Не потому что он стоит рядом с ней, а потому что она сама этого не допустит. Она была своей собственной крепостью, и, черт побери, это возбуждало даже сильнее, чем её внешность. Доменико понимал — назад пути нет. Он в ней растворился. И, как бы ни спорили, ни ссорились — страсть всегда была сильнее. Они могли взрываться, рвать друг друга словами, но всё заканчивалось так, как начиналось — с прикосновений, с желания, с любви.

Сейчас она вроде бы стала тише. Спокойнее. Будто беременность чуть притушила её бешенство. Но он знал — это иллюзия. Тигрица просто ждала подходящего момента.

Он даже не удивился, когда на следующий день её не оказалось дома.

Обвела и его, и Армандо вокруг пальца. Ушла одна. Ни охраны, ни предупреждения. Просто исчезла. Доменико сначала подумал, что это очередной трюк его отца. Но вскоре позвонил Романо. Она была у него.

Через два часа он уже стоял в аэропорту, вместе с Леоном и Армандо. В лицо било солнце, но внутри всё сжималось от напряжения. И когда он увидел, как Силена выходит из машины с Романо и какой-то девчонкой, его челюсть напряглась.

— Кто это? — резко спросил он, обратившись к брату.

— Новенькая из клуба, — Романо фыркнул. — Вроде бы «девочка для танцев», пока не выяснилось, что она...

— Я. Не. Шлюха, — выплюнула девчонка, встав прямо перед ним. Дерзко. Смело. Почти как...

— ...как ты, — пробормотал Доменико, на секунду кинув взгляд на Силену.

— Это я уже понял, — продолжил Романо. — Особенно после того, как она грохнула сенатора.

— Чего? — Доменико медленно обернулся. — Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно, — без малейшей реакции бросила Силена. — И эта девушка летит с нами. Домой.

Только сейчас он по-настоящему посмотрел на неё. Бледная. Измотанная. В её глазах — вызов. Как всегда. Даже в этой долбаной ситуации она стояла прямо, не отводя взгляда. Даже сейчас.

Злость всё ещё кипела в нём, но что-то дрогнуло.

Он сделал шаг назад.

— Делай что хочешь, — выдохнул он холодно. — Ты всегда так и делаешь.

Она не ответила. Просто развернулась, будто его слова вообще ничего не значили. Они попрощались с Романо и скрылись в салоне самолёта.
А он остался на несколько секунд под трапом, зажёг сигарету и выдохнул дым с грубым смехом.

Эта женщина сожжёт его к чёртовой матери.

И он позволил бы ей. Снова и снова.

Доменико сел у выхода из салона, плечи напряжены, как струны. Он налил себе виски — быстро, с отработанным движением — и выпил залпом, надеясь, что алкоголь сотрёт раздражение, сгустившееся в груди.

Его взгляд невольно упал на Силену.

Она сидела у окна. Спокойно, почти отрешённо. Но он знал её слишком хорошо, чтобы обмануться этим спокойствием. Пальцы крепко сжимали подлокотник кресла, ногти — белые, от напряжения. Её глаза смотрели вдаль, но мысли явно были где-то глубже, темнее.

Он знал это состояние.
Знал признаки.
Тошнота подбиралась, как враг, которого не остановишь одним приказом.

Через несколько секунд она поднялась и направилась в сторону туалета, даже не глядя на него.
Он не двинулся с места. Считал секунды. Минуты. Потом встал , подошёл к двери и тихо постучал.

— Всё нормально, — сразу же прозвучал её голос, немного глухой, сдавленный, но собранный.

Он кивнул, хотя она этого не видела.

— Хорошо, — пробормотал он, не в силах выжать ничего больше. Затем развернулся и вернулся на место.

Злость никуда не ушла. Он по-прежнему был на пределе, но внутри эту ярость тесняло другое чувство — беспокойство.
Он ненавидел это.
Потому что с ней он не мог быть просто хладнокровным ублюдком.
С ней всё было иначе.

Но ещё хуже то, что он знал — по возвращению разговоров не избежать.
Теперь всё изменилось. В их доме будет не только Силена.
Теперь там будут Леон. И... эта девчонка.

Он по-прежнему не знал, кто она. Новенькая из клуба, да. Но в ней не было и капли наивности. Она не смотрела в пол, не цеплялась за взгляд — наоборот. Стояла ровно, почти вызывающе. Угроза, завёрнутая в тонкую кожу и усталые глаза.

Почему Силена взяла её с собой?
Знала ли она, что делает с самого начала?
Планировала ли всё это?
Она никогда не действовала спонтанно. Особенно — когда это касалось ее дел.
И именно это больше всего выбивало из равновесия.

Доменико сжал бокал сильнее.

Кажется, его жена начала вести игру.
Свою.
За его спиной.

По приезде в особняк Силена молча скрылась в спальне. Ни взгляда, ни слова — только шаги, уверенные и усталые. Она закрылась в своей тишине, как будто её ничего не касалось.

А Доменико... он остался на месте, вглядываясь в дверь, за которой она исчезла.

Он выдохнул, сжал челюсть и направился в тренировочный зал.
Гостям отвели отдельный корпус. Всё под контролем.
Почти.

Он передал инструкции Леону и Армандо — пусть выяснят всё об этой девчонке. Та, что теперь под крышей его дома.
Та, что смотрела на него слишком прямо. Слишком смело.
Словно знала, кто он, и не боялась.

Он начал с разминки, но его тело гудело от напряжения.
И не от усталости. От ярости.
Груша стала его единственным собеседником. И он бил. Бил, пока суставы не начали ныть.

Ещё удар. Ещё один.
Плевать, что она устала. Плевать, что она беременна.
Она ушла. Одна.
Опять.
Какого чёрта, Силена?

Гнев не уходил. Он оседал в груди, как свинец, прилипал к рёбрам, отравлял мысли. Каждый удар кулака — как попытка забить боль вглубь, выжечь всё, что скапливалось последние недели.

Он запишется на бой в пятницу. Пусть кто-то другой почувствует эту ярость.
Ему нужно выпустить пар.
И, да, Силена возненавидит его за это. Но сейчас он даже это считал плюсом.

Виттория тоже доводила до предела. Её тихое, липкое присутствие, эти взгляды. Он знал — убрал бы её давно, если бы не одно "но". Она — под Силеной. А значит, не его решение.

Удары становились тяжелее. Хриплее дыхание.
Груша раскачивалась, но облегчения не было.

Сколько ещё ты будешь играть в одиночку, Сили?
Сколько ещё мне нужно заслуживать твоё доверие?

Когда мышцы отказались слушаться, он встал под холодный душ.
Вода стекала по его лицу, но не охлаждала.
Ничто не могло затушить этот огонь.

Он вернулся в спальню. Сили лежала на кровати, листая планшет. Подняла на него глаза — спокойно. Чертовски спокойно.

— Ты всё ещё злишься? — как ни в чём не бывало спросила она.

Его губы дёрнулись. Она не выглядела виноватой.
Она вообще не выглядела обеспокоенной.

— Да, блядь, я всё ещё злюсь! — взорвался он, голос сорвался на крик. — Ты снова ушла, снова ничего не сказала, Силена! А потом возвращаешься с какой-то девчонкой, словно это всё нормально?!

Силена даже не вздрогнула.

— Не преувеличивай. Это мои личные дела. Я не обязана посвящать тебя во всё.

— Ты моя жена! — он сделал шаг к ней, сжал кулаки. — Ты носишь моего ребёнка. Твоя безопасность — мой грёбаный приоритет, понимаешь?! А ты... Ты даже не подумала о том, что я чувствовал. Что я... — он сжал зубы, злясь на себя за дрожь в голосе. — Я уже однажды потерял ребёнка. И почти потерял тебя.

Он резко отвернулся.
Всё. Больше ни слова.
Он не мог больше смотреть на неё — на её невозмутимость, которая рвала его изнутри.

Он вышел, громко захлопнув за собой дверь.

Силена осталась сидеть на кровати.
Планшет соскользнул с её колен.
Глаза округлились.
Пальцы дрогнули.

Она знала, что зашла слишком далеко.
Но впервые...
Впервые он кричал не из-за злости.
А из-за страха.

Он не мог оставаться в той комнате. Не рядом с ней.
Не когда он готов был схватить её и вытащить всю эту правду наружу силой.
Не когда хотел одновременно кричать на неё и прижаться лбом к её животу.

Доменико рухнул на кровать в гостевой спальне, откинувшись на прохладные простыни. Завтрашний день обещал быть адом: важные встречи, звонки, цифры, кровь и политика. Всё, что он умел. Всё, что всегда держал под контролем.

Но чёрт возьми, не Силену.

Оставлять её одну после такой ссоры казалось предательством. Тем более он знал: она ни черта не ела с самого утра. Ни одного глотка нормальной еды. Только кофе, который он запретил. И характер, который невозможно было усмирить.

Он вздохнул и сжал кулаки. Внутри гудело. Не спалось. Не отпускало.

Хорошо. Хрен с ним. Фрукты. Хоть это я могу сделать.

Спустившись на кухню, он увидел Леона, сидящего за столом с телефоном в руке и кислой физиономией.

— Что ты делаешь? — хрипло спросил Доменико, приоткрыв холодильник.

— Пытаюсь заказать еду, раз уж ты не удосужился завести нормальный персонал, — лениво отозвался Леон и усмехнулся.

Вот только не сейчас.

— Нам это не нужно. Мы сами справляемся, — отрезал Доменико, доставая манго и виноград.

— Ага, мы это поняли, когда зашли в свои несуществующие комнаты. Гостеприимство так и прёт.

Его ухмылка была как наждак.
Доменико резко захлопнул дверцу холодильника, не отводя взгляда:

— Никто не знал, что в моём доме поселятся два подростка без предупреждения.

Леон пожал плечами, но на секунду замолчал.
И всё равно смотрел на него с тем же выражением. Словно проверял, на что он готов.

Доменико сжал челюсть. Он не знал этих парней.
Они были детьми когда-то. Они вместе играли, ели макароны руками и прятались от дождя в старом сарае.
А теперь — взрослые, чужие.
И он должен учить их. Оберегать. Доверять.
Он бросил фрукты на разделочную доску и начал нарезать — резкими, точными движениями.
Если он не мог контролировать всё... хотя бы мог убедиться, что Силена что-то поест.

Проклятье, Силена.
Даже когда ты бесишь меня до исступления...
Ты — всё, о чём я думаю.

Закончив нарезку, Доменико опёрся на столешницу, бросив взгляд на Леона, всё ещё тыкавшего в телефон.

— Я подумаю над персоналом, — сказал он тише, спокойнее, но с той же внутренней усталостью в голосе.

Леон кивнул, не отрываясь от экрана:

— Спасибо. Рейна тоже будет благодарна.

— Рейна? — нахмурился Доменико. — А, точно. Эта девчонка... Значит, так её зовут. Не знаю, чем она тебе понравилась, но мне она не внушает доверия.

Леон поднял глаза, перевёл взгляд с телефона на тарелку с аккуратно нарезанными фруктами. Его губы дёрнулись в полуулыбке.

— Не думал, что ты такой заботливый, — бросил он с издёвкой.

Доменико вскинул бровь и молча протянул ему тарелку.

— Это не я. Это ты.

— Чего?

— Отнеси это Силене. И проследи, чтобы она хоть что-то съела.

Леон скрестил руки на груди, прищурился:

— С какой стати?

Доменико шагнул ближе, уже не раздражённый — опасно спокойный.

— Потому что я всё ещё чертовски зол, и если сам зайду — она ничего не возьмёт. Так что давай, не умничай, а сделай то, что сказал.

Он подтолкнул его плечом в сторону лестницы, и Леон недовольно фыркнул, но взял тарелку.

— Ладно, ладно. Ужас ты, а не муж.

— Зато эффективный, — бросил Доменико, уже снова повернувшись к раковине.

Прошло больше пяти минут.

— Где ты, чёрт возьми, Леон? — пробормотал он себе под нос.

Доменико налил себе воды, но даже не сделал глотка. Он ждал.
Не потому что должен.
А потому что, несмотря на всё, не мог отпустить даже мельчайшую деталь, касающуюся Силены. Даже кусок несчастного фрукта. Даже глупый взгляд, который она могла бросить в окно, притворяясь, что с ней всё в порядке.

Наконец послышались шаги.

Леон вернулся, не торопясь, с той самой ленивой походкой, которая всегда бесила. Он поставил пустую тарелку на стол.

— Съела всё. Почти. — Он пожал плечами. — Сказала, чтобы ты не психовал.

Доменико молча кивнул, но внутри что-то оттаяло. Совсем немного. Он всё ещё был зол, всё ещё не понимал, почему она играет в игры. Но по крайней мере она поела.

— Спасибо, — выдохнул он, глядя на тарелку.

— Не за что, босс, — хмыкнул Леон, исчезая за углом.

А Доменико остался — снова один, в кухне, которая пахла фруктами, терпением и раздражением, которое он никак не мог выжечь из себя.