1
27.07.10
Всем привет. Мне зовут Кэрри, мне семнадцать, штат Аризона, Седона.
Фу, какое банально начало. Никогда не умела вести дневник. Да и не вела особо никогда полноценно, зачем вообще это кому-то надо? Особенно мне.
И я всегда забрасывала или выкидывала. Просто как-то не складно у меня выходило, аш читать противно было. Да и тратить время на эту ерунду мне не особо хотелось. Но иногда что-то переключалось в моем маленьком мозгу, я брала ручку, тетрадь и начинала писать. Хватало меня на пару дней.
Но, к сожалению, мне больше теперь нечего делать. Буду вести дневник.
Ладно, продолжу.
Я Кэрри, мне семнадцать. Умерла я двадцатого июня, в день выпускного. Смеётесь? Смейтесь-смейтесь. Но да. Я умерла...
Конечно, у меня много теперь преимуществ. Я могу сутками находиться в библиотеке, читая книги. Я часто при жизни думала, что мне не хватит времени всего перечитать, а сейчас: хорошо, читаешь, никуда не спешишь. И засыпаешь от былого количества букв и строчек.
Ну или слушаю музыку. Дома, в моей комнате всё по-прежнему. И когда нет родителей, я даже включаю по привычке музыку без наушников. Не представляете, какое это наслаждение! Будто и не умерла...
Да, бедные родители. Я честно, не думала, что они расстроятся. Ведь я никчемной была дочерью. Наркоманкой. Я редко принимала наркотики, но родители догадывались, и что-то пытались сделать.
Спасибо, но поздно, дорогие.
Сейчас я устроилась по уютней в кресло и пытаюсь сформулировать свои мысли.
Ах, да. Забыла о самом главном. Почему же я умерла? Что-то даже заплакать захотелось.
Это был выпускной. Дженсен был, как всегда, неотразим. На нём были черные брюки и белая рубашка с красной бабочкой, обычно. Но как всё это смотрелось на его спортивном теле... Он всегда любил простоту, и не выпендривался, как некоторые.
Его черные волосы были взъерошены, как обычно. И голубые глаза сегодня казались ярче.
Помню тот первый день, в одиннадцатом классе, когда он эффектно зашёл в класс и поразил сердца всех девчонок. В том числе и моё. Но я довольно долго не хотела этого признавать. Он сел со мной. Со мной! Вы не представляете. Это будто конец света, мои чувства в тот момент не описать. Я не могла в это поверить! От него чудесного пахло духами, цитрус с древесными нотками, идеально отглаженная рубашка прекрасно так сидела на его мускулистом теле, а улыбка... Боже. Эта улыбка ...
И мы подружились. Просто подружились. Он провожал меня домой, помогал с уроками, я стала завязывать с наркотиками, стала больше времени уделять себе. Причёска, обязательно макияж, по три часа с утра у зеркала.
Даже смешно. Все увидели изменения во мне. Кроме него. Он так же продолжал провожать, а мои намёки не замечал. У него не было девушки. Они его побаивались, и даже завидовали моей дружбе с ним. А я гордилась.
Родители не могли нарадоваться на меня.
К выпускному мы с мамой сами сшили мне шикарное платье. В пол, из чёрного атласа, с полупрозрачным корсетом, с открытой спиной. Мама одолжила мне свои туфли и сумочку. На выпускном я чувствовала себя лучше всех. И я думала, он заметит, что для него стараюсь. Для него, которого безумно люблю. Да, я признаюсь, что люблю его, так сильно, на сколько только это возможно.
К вечеру мы переместились к Дженсену. У него был огромный двухэтажный дом, и он всех пригласил к себе. Парни почти все переоделись, но девушки все остались в платьях. Даже тут, Дженсен, в одних рваных потертых джинсах был неотразим.
Он веселился с парнями, девушек с ним не было. Нет, крутились рядом, но он не обращал внимание. Я не совсем понимала причину, раз ему со мной хорошо, то почему бы не попробовать?
В сумочке лежало письмо, так на всякий случай. Вдруг не смогу сказать, отдам письмо и уйду. Пусть потом рассуждает. Но так страшно, сердечко выскакивало из груди. И музыка доносилась до меня будто сквозь вакуум.
Выпив для храбрости вина, я пошла в бильярдную, где все ребята играли, но его не было с парнями. Странно.
Я поднялась на второй этаж и негромко его позвала. Тишина. Громкая, звенящая, почти шумевшая мне в уши : «Не нужна ты ему. Оставь эту идею».
Я приоткрыла дверь в его комнату. И увидела его. С Мелиссой. Моей подругой. Моей любимой и самой замечательной подругой детства. Моё сердце сделало переворот и бухнулось больно о ребра.
-Кэрр? Э, тебе помочь чем-то?– растерянно спросил он, вскакивая с кровати и прикрываясь футболкой, а Мелисса натянула одеяло и опустила глаза. Она знала, что я люблю его, знала, что только благодаря ему я изменилась, знала, что этот человек был моим центром вселенной, был эпицентром моего счастья.
Я растерянно помотала головой, еле сдерживая слезы и прикрыла дверь. Нашла ванную и закрылась. Слёзы никак не кончались. Неужели Мелисса всё скрывала от меня? Но зачем? Зачем? Перед глазами пелена тумана, до меня не особо доходило то, что я сейчас увидела. А я ведь надеялась. Она боялась сделать мне больно ? За что они так со мной? Но мы не были вместе ... ладно он, но Мелисса знала о письме, знала о моей любви
Я не смогу без него. Мне не нужен никто другой. Я без него никто. Рыдания сотрясали меня. Я пыталась сдерживать этот ком боли в горле, но не вышло, открыла кран с водой, чтобы заглушить свои слёзы.
Сжала руки в кулаки, оставляя следы от ногтей на ладонях. Больно.
Медленно сползла по стене. Вытерла слёзы. Я не хочу без него жить, не могу. Так сильно больно, что не могу собрать мысли в кучу.
Резать вены? Нет, не смогу. Слишком слабая для этого. И какие глупости сейчас в моей голове...
Есть другой выход. Я встала, налила дрожащими руками в стакан воды и достала из сумки свои таблетки.
Давно я их не пила. И даже не знаю, зачем положила их с собой, закинула в рот одну и запила водой. Ещё одну. И ещё.
Прошло минут десять. В глазах начало темнеть и я умерла.
Вот и всё на сегодня. Пойду прогуляюсь по ночной Седоне. До завтра, дорогой дневник.
Всегда твоя, Кэрри. До завтра.