32.
- Что же она так долго спит.
Алесандра возилась в свой комнате, посматривая на часы. Кристи как обычно играла на улице, возмущенный Антонио отправился на работу и уже скоро должен был прийти на обед.
- Нет, она не должна так спать, а ночью что, опять смотреть как она пьет и укладывать ее спать? Нужно зайти к ней, а может, она и вовсе не спит, а лежит и рыдает.
Алесандра, бросив дела, направилась в комнату к спящей Кейт. Постучав и не услышав ответа, она отперла дверь и увидела крепко спящую сестру. Подойдя, она села рядом и провела по ее волосам рукой. Кейт не просыпалась, а проснувшись, прижалась к сестре, словно маленькая девочка к матери.
- Доброе утро!
- Спасибо, что ты рядом.
- Ты чего так долго спишь?
- Не знаю, говорила же, мне постоянно хочется спать. И мне от этого так легко.
- То есть, зря я тебя разбудила?
- Ну нет, почему же, я ощущаю чудесный запах ананасового пирога.
- Да, как готовила мама.
- Я помню, и как впервые ты его делала сама, я тоже помню. Как тесто не поднялось и ты, огорчившись, выбросила все.
- А я этого не помню.
- Вероятно, потому что тебе не хочется помнить свои неудачные моменты.
- Перестань. Я их не помню не потому, что не хочу, их просто не было.
- Как же, как же, - рассмеялась Кейт, приподымаясь и резко схватившись за голову.
- Ой, вчера это явно было лишним.
- А мне казалось, тебе это по нраву.
- Ты не могла отобрать у меня бутылку?
- Что-то я опасалась это делать. Как ты?
- Нормально, просто голова закружилась.
- Идем вставай, будем выбивать из тебя всю дурь.
- Ох, это как же?
- Ну, так как сейчас уже почти обед, то ты пообедаешь, приведешь себя в порядок, и мы поедем за город, неподалеку есть уютное кафе и есть неплохая детская площадка. Оставим там Кристи и погуляем по полям, а потом зайдем поужинать. А вечером как раньше разбросаем везде подушки и сядем смотреть все вместе фильм.
- Ты со мной как с маленькой.
- А ты и будешь всегда для меня маленькой.
Довольная от увиденной улыбки, Алесандра направилась вниз накрывать на стол.
***
Уходя вдаль по поляне, усыпанной полевыми цветами, Кейт пыталась смотреть вверх на солнце, отчего закрывала и щурила глаза.
- Как ты себя чувствуешь?
- Не знаю, в душе пустота и боль, такая ужасная пустая и разрывающая душу боль. Я знаю, что она уйдет со временем, но не знаю, когда. Конечно, хотелось бы поскорее избавиться от всего этого, от этой пустоты и воспоминаний. Но все равно даже со временем всё бесследно не уйдет, и всегда что-нибудь будет напоминать об этом.
- Конечно будет, если ты сама будешь так часто вспоминать.
- Просто сейчас мне нужно говорить о случившемся, у меня столько вопросов, на которые я не знаю, у кого искать ответа. И вот только сейчас понимаю, какой же он при всем этом трус. Как трусливо он повел себя. Он даже ни разу не позвонил и не пришел, и не остановил меня, когда я пешком уходила оттуда.
- Зачем тебе это нужно? Пусть катится на все четыре стороны. Да, он трус, в этом ты права, он очень труслив. И его поступкам нет оправдания, и не смей их искать.
- О чем ты?
- Не вздумай пытаться простить его.
- Конечно нет, об этом и речи быть не может, я не желаю его больше знать.
- Пусть навсегда исчезнет.
- А с Рози все же стоит поговорить.
- Не о чем!
- Как раз есть о чем.
- Да, ты права, но я не готова. Думаю, что она тоже.
- Антонио хочет наказать его, попросив помочь Маркуса. Ты должна помнить его.
- Помню, но не стоит и не надо этого делать. Нет, нет... скажи ему пусть не делает ничего такого, чтобы мне или Рози вновь пришлось его увидеть. Жизнь сама его накажет. И вообще, мне повезло больше, чем Рози, мне он не делал ничего такого, что сделал с ней.
- Не говори об этом, я как начинаю думать, мне становится страшно... Это могла быть ты.
- Это была не я, и только сейчас понимаю всю боль, которую пережила Рози и все то, что наверняка она ощущает сейчас. Она глупая и всегда была такой, и порой делала такие же поступки, но она не заслужила такого обращения с собой. Никто не заслужил. Одного не пойму, она всегда говорила, что не хочет серьезных отношений и что не хочет быть с ним. Откуда у нее появилось это рвение к нему?
- Возможно, она узнала, что у него кто-то есть, и ей это не понравилось, а приревновав, она попыталась вернуть его.
- Возможно, на нее это похоже.
Кейт замолчала и наклоняясь срывала цветы, вплетая их в венок.
- Когда я молчу, боль вновь приходит. Давай не будем молчать.
Она одела на голову сестры венок.
- Он тебе идет.
- Спасибо, Кристи будет в восторге. Никогда не умела плести венки, а у тебя всегда это получалось хорошо.
- Как твой малыш? Расскажи мне, как ты себя чувствуешь?
- Все хорошо, нам уже двадцать недель. Скоро меня совсем разнесет, и я буду круглая.
- Это же прекрасно! И у нас будет еще одна принцесса.
- А может, принц.
- Я буду рада любому. Извини меня, что в такой период я тебя беспокою.
- Прекрати говорить глупости, все хорошо. За меня можешь вообще не беспокоиться. Я чувствую себя превосходно, постоянно бываю у врача, и он говорит, что все прекрасно.
- Рада это слышать.
Зевая, Кейт прикрывала рот, и, улыбаясь, смотрела на сестру.
- Тебе хочется спать?
- Да, никогда прежде так не спала. А ты когда-нибудь замечала, какие порой снятся яркие сны? Тебе вообще снятся сны?
- Бывает, но не всегда, и я редко что помню.
- А мне практически никогда не снилось ничего, и теперь я понимаю, что раньше сон был пустой тратой времени. А теперь в эти дни мне снятся такие яркие сны, в которые хочется верить. И порой кажется, что я чувствую запахи и теплоту воды, в которую вступаю. Видеть сны, оказывается, прекрасно.
- И поэтому теперь тебе хочется постоянно спать?
- Нет, спать мне хочется, вероятно, оттого, что я устала от всего. Да и когда я сплю, я не ощущаю боли.
- Ну, давай, теперь спи целыми днями!
- Почему бы и нет?
- Лично я не позволю тебе этого!
- Вот какая была вредная, такая и осталась.
Девушки смеялись и вспоминали прошлое, Кейт сплела еще один венок и надела его на голову Кристи. Поужинав, уставшие и довольные, они вернулись домой, где их ждал блуждающий по дому в одиночестве Антонио. Алесандра сразу же поговорила с ним и попросила не говорить с Кейт ни о чем, и не лезть его в эти дела, отчего он надулся и весь вечер просидел молча.
На следующий день Алесандре вновь пришлось будить Кейт, которая лениво пыталась встать с постели.
Кейт, наконец, вспомнила о работе, решив позвонить и узнать о ее положении. Она говорила, что болеет, что совсем никак не могла связаться, что только сейчас у нее появилась возможность связаться и объясниться. Злой начальник долго ее отчитывал, но все же, смягчив тон, попросил с завтрашнего дня приступить к работе. Но Кейт наглым образом выпросила у него еще пару дней для того, чтобы оправиться. Сжалившись над и без того неприхотливой сотрудницей, он дал ей время на лечение. Оставаясь одна, она вновь и вновь прокручивала все происходящее в голове, и вновь по ее щекам текли слезы, которые она пыталась скрыть от сестры, чтобы не расстраивать ее. Пустота и ощущение потерянности не покидало, лишь временами утихало, когда кто-то был рядом. В голове были сотни вопросов, на которые она хотела знать ответа, но не хотела видеть человека, который мог бы ответить на них. Она начинала жалеть себя, что все так происходит, что она так и не смогла до сих пор сложить свою судьбу, что она еще так и не стала матерью и, возможно, теперь уже и никогда не заведет семьи. Она с каждым днем все больше и больше накручивала себя, и ее печаль становилась более выразительной и глубокой. Хотя она и пыталась скрывать от сестры, Алесандра чувствовала все это и всячески пыталась помогать и поддерживать ее.