UWU

Поздно уже отворачиваться, нужно признать, что она всё бездарно просрала. Дружбу, возможные отношения, карьеру. Невыносимо осознание, что она всё загубила своими же руками. Но хоть что-то ещё можно попробовать спасти. Даше сейчас нужен хоть кто-нибудь. Даже если с ней будут говорить сквозь зубы, это лучше, чем не говорить вовсе. Она смотрела на сообщение, на кнопку «отправить», но...

Нажала. Отправила. Стыдно за это. Опять прискакала к Рите, когда случилось какое-то говно, да, Даша? Правда же? В ком искала поддержки каждый раз, когда было плохо? Сообщение прочитано, Рита не ответила. Её можно понять. Особенно, если она видела разоблачение, она же могла подумать, что Даша опять хотела воспользоваться.

«Сознайся уже, что это тоже в какой-то степени».

Внутренний голос прав. Даша хотела воспользоваться этим, чтобы ей стало хоть чуточку легче. Сама она не умела справляться с эмоциями. Возможно, если хотя бы сейчас она скажет Рите правду, то ещё может что-то случиться. Но не знала, как сформулировать это. Предложения не складывались, буквы плыли перед глазами. Даша захныкала. Написала сначала короткое «можно мы поговорим?». Это так тупо. Может, надо как-то по-другому сказать? Она никогда не была настолько честной и перед собой, и перед другими, как сейчас. Мразь просит прощения, спешите видеть. Стёрла, написала «Мне очень плохо» и расстроилась от этого ещё сильнее. Размазывая слёзы по лицу, она снова всё стёрла и попыталась ещё раз написать, что ей нужна поддержка, но опять...

Ответ ей всё-таки пришёл, но такой, что лучше бы его не было.

«Тебе снова от меня что-то нужно?».

Ни грубости, ни хамства, простой вопрос совсем выбил почву из-под ног Даши, и она опустилась на пол, опёрлась спиной о кухонный гарнитур. Внутренний голос, который всегда говорил ей то, что она так не желала слышать, подсказывал, что только искренность и настоящие эмоции могут хоть как-то помочь показать, что Даша действительно стыдится своих слов и поступков, что это не очередная пожалейка и попытка выдавить слезу. Девчонка нажала на иконку записи голосового сообщения.

- Прости меня... - Всхлипнула не наигранно. – Я всё проебала, я въебала нашу дружбу, всё то хорошее, что у нас было, я сказала тебе те слова... и... при других ещё, выставила тебя такой... а сама, блять, а сама я что, я хуйло последнее, чувствую... блять... себя худшим человеком, блять, в жизни, я...

Она впервые выражала это вслух. Честно и перед собой, и перед другими. И от этого ей было ещё больнее.

- ... да я опять приползла к тебе, когда мне плохо, но только... ты понимаешь меня, Рит... И всегда...

Отправила, как есть. И начала записывать следующее.

- Я знаю, что сейчас... о чём-то просить тебя, блять, как будто... как будто я имею на это право... ну, после всего, что я сделала, я же всем, блять, напиздела, все меня ненавидят...

Очень тяжёлое осознание. Даше захотелось сжаться и умереть. Стыдно даже дышать.

- я пойму... а что, блять, в смысле я пойму, как будто я вообще право голоса какое-то имею сейчас, как будто хоть... блять, хоть одно моё слово что-то значит, да нихуя не значит..., какая разница, что я скажу, я просто могу выть в трубку, и это будет тем же, просто... мне так плохо...

Когда казалось, что хуже чувствовать она себя уже не могла, открывалось новое и ещё отвратительное ощущение, чем раньше.

- Честно, Рит... я хочу, чтобы меня просто не было... я хочу... я хочу умереть, понимаешь... Хуже меня уже никого нет, я чудовище...

Она ещё раз посмотрела на новые сообщения, которым не было конца, о том, какая Даша мразь и тварь, какая она сука и грязь. Это всё про неё, да. Про все её поступки. У каждого действия есть последствия.

Неожиданно Рита ответила:

- Ты где сейчас?

- Дома на ваське.

- Дай адрес, я сейчас приеду.

Даша написала его. Не то, чтобы она верила, что Рита действительно приедет, но очень хотелось, чтобы так. Приехала бы булочка наша к своей бывшей подруге, когда той бы что-то понадобилось? Нет. Поддержала бы её морально в сложный момент? Нет. Даша – никудышная подружка, таких и даром не надо. Всё о себе да о себе, да о любимой. Любимой ли?

- Спасибо.

Не была она уверена, что это искренняя благодарность, а не просто вежливость и попытка надавить на жалость. Даша запуталась сама в себе. Что правда, что ложь – да чтоб она понимала. От неё ничего не осталось. И снова, как в тот раз, в пятнадцать лет, Даша осталась одна со своей болью. Как же она тогда стелилась перед одноклассницами, себя ни во что не ставила. Копировала чужие привычки, пыталась заслужить любовь и быть принятой. Но ей пользовались. А потом, когда Даша совсем перестала быть нужна и надоела, издевались над ней. И дома вместо поддержки...

Сообщение от Риты совсем чуть-чуть ободрило её.

«Я буду через пятнадцать минут».

Она всё-таки ехала. Даже после всего, что Даша сказала ей и как выставила перед другими. Вспомнились и её слова, что она простила свою обидчицу, как и на мать зла не держала. Даша очень нуждалась в поддержке, но осознавала, что не заслужила её. Правильно ли... заслуживать поддержки? Правильно ли что-то вообще заслуживать? Всю жизнь так было, всегда надо было именно заслуживать. Выполнять чужие приказы и требования, чтобы получить одобрение. Делать то, что противно, чтобы получить любовь. Знала ли она об этом ещё раньше? Конечно. И думала об этом. И в голове тоже прокручивала. Но по-настоящему никогда к этому не приближалась, отворачивалась и убегала. А теперь, когда она наконец-то одна, столкнулась с этим и проиграла сама себе. Слишком долго прятала голову в песок, а жопа осталась открытой, и теперь жизнь её отодрала в эту жопу так, как никогда прежде.

Пятнадцать минут прошли как в тумане. Рита позвонила в домофон, Даша еле-еле собралась в кучку и дошла до трубки, чтобы впустить подругу. Подругу ли? И когда девушка оказалась на пороге квартиры, ужаснулась, насколько плохо Даша выглядела.

- Господи... - Она обняла сразу с порога. Погладила по голове. Девчонке от этого стало только хуже.

- Прости меня!

- Давно уже простила на самом деле.

- Рита... - Обнимать её в ответ тоже стыдно. – Почему ты приехала?

- Потому что я знаю, как ты себя чувствуешь. Я сама такая была, в том же состоянии. Ну всё, ты не одна, я рядом с тобой и буду с тобой до самого утра.

- Но... сейчас же только...

- Да, шесть часов вечера. – Рита чуть отпустила и посмотрела Даше в глаза. Она полна решимости. – Садись на табуретку или стул на кухне, не знаю, что там у тебя. Сейчас будем тебя лечить.

Даша, как послушная девочка, пошла на кухню и села на табуретку. Такой жалкой и никчёмной она себя в жизни никогда не ощущала. Рита сняла в прихожей белые раздолбанные кеды с тремя салатовыми полосками по бокам, кинула куртку на комод, пришла на кухню и налила воду в чайник, поставила его нагреваться, достала из кармана несколько пакетиков чая, чёрного и зелёного.

- Какой будешь?

- Да я же...

- Даш, я спрашиваю, какой ты будешь чай? Чёрный или зелёный?

- Да как будто я...

- Даша, блять, я тебя чётко спрашиваю, ты какой будешь?

- Давай зелёный...

Да, как-то грубовато, как будто Рита всё ещё обижалась. Но именно эти слова и действия как будто немного помогли Даше прийти в себя. Старшая взрослая девушка знала, что сказать, как и почему именно. Даже если она младше на семь лет. Хлопотала на кухне, искала какую-то еду, пока девчонка молча наблюдала и старалась дышать как можно тише.

- У тебя дома вообще есть нечего. Ты когда ела последний раз?

- Вчера...?

- Ясно. – Она встала у чайника и вытащила телефон из кармана джинсов. – Тебе надо поесть.

- Угу.

- Короче, я заказываю нам пиццу, потому что так быстрее. А ты пока мне расскажешь, что произошло.

Рассказать Даша не могла. Пусть лучше это сделает Эля из видео. Девчонка открыла разоблачение, положила телефон на стол и сделала громкость повыше, чтобы Рите всё было слышно.

Ей хватило и десяти минут, подруга выключила видео и отодвинула телефон ближе к Даше.

- Как я и думала. Ничего нового я не узнала.

- В смысле, ты... откуда...

- Даша, я тебя насквозь видела с самого начала. Я знала, какая ты, как ты поступишь и что будешь делать. Мы не так уж и отличаемся с тобой, но с той разницей, что мне тогда было девятнадцать. И я сама себя ненавидела за то, каким куском говна я была.

- Ты говорила уже, да. – Даша вспомнила этот момент на кухне.

- Думаю, там в видосе ещё рассказали о том, какая ты продажная, как ты поступаешь с людьми и какая ты на самом деле. И что ничего миленького в тебе нет, а ты – хабалка, и это слово подходит тебе лучше всех.

Да, она знала об этом, и всё равно расплакалась. В знак подтверждения и согласия, что это действительно так.

- Ну вот и всё.

- Мне так плохо... Это... очень... больное...

- Да. Поздравляю тебя с твоим первым осознанием. В тридцать один год. Пожалуй, так ещё больнее.

- Есть такое.

- Ладно. Ты молодец, что впервые не стала от этого убегать. Что наконец-то столкнулась со своим собственным говном и всё приняла. У меня тогда духу не хватило принять, и я пустилась в полный разрушительный пиздец. А ты... видишь. – Она подошла к Даше, взяла её за руку. – Ты не одна. И хоть я немного ругаюсь на тебя, но... я знаю, чего тебе не хватает. И почему ты такая.

- Мне иногда кажется, что... - Шмыгнула носом. - ... что... ну, нет во мне ничего хорошего. Такое вот... мразь такая, сука ёбаная, блять, вот полное говно, а не человек, что... хуже, ну...

- Сейчас тебе надо выплакаться и принять. Можешь рыдать в меня на здоровье, обнимать и ныть, не скрываясь. И не отворачивайся. Прими это. Осознай, какую хуйню ты сделала. А потом мы уже будем разбираться, почему.

Вместо криков, вместо насилия, вместо одинокого тихого рыдания в подушку Даша получила ту безусловную любовь, в которой очень сильно нуждалась всё это время. Она высказала Рите всё, что у неё накипело. Что она многим завидовала, что хотела попасть в тусовку и быть любимой. Она попала и была любимой, да, но не была в этом счастлива. Никогда не была довольна сама собой и не испытывала гордости. Всегда недостаточно хороша. Рассуждала как подросток, ревела Рите в плечо и размазывала по её толстовке свои слёзы. Делилась болью и знала, что её в этот момент понимали больше, чем когда-либо.

Хорошо, что пиццу привезли, Даша хоть немного отвлеклась и только поняла, что действительно очень хотела есть. Рита включила на своём телефоне какой-то забавный ролик, что тоже чуть-чуть помогло девчонке прийти в себя. Один раз Даша даже улыбнулась. Запивала тёплую пиццу колой. Сраное ощущение «заслужила ли я пиццу?» не проходило.

- Даш, как ты?

- Лучше. Спасибо. – Ей совестно смотреть Рите в глаза. – Можешь... полежать со мной? Пожалуйста?

- Конечно. Сейчас всё уберём, ручки помоем, и можно полежать.

Так и поступили.