Глава 6. Чудовище
- Вставай, сынок, рассвело уже! – Услышал сквозь сон Вторак голос Тервела. – Я твой меч тоже подлатал. Ржавчину счистил, зазубрины выточил, добрая работа оказалась! Послужит тебе верой и правдой, если ты за ним ухаживать будешь.
- Спасибо, Тервел! – Откликнулся парень, скидывая ноги с лавки. – Вовек не забуду твоей доброты.
- Да будет тебе, ты, главное, сегодняшний день переживи и вернись целёхонек! Коли этим мечом ты гадину изведёшь, смерть её и будет мне наградой. Мне, да и всему нашему селению.
Вторак оделся, пристегнул меч к поясу и отправился на площадь перед дубом. Грузные тучи неспешно ползли по серому небосводу. «Придёт ли она проститься...» - опустошённо думал он. Парень всем сердцем хотел извиниться за вчерашний проступок, но успеет ли, если Мара вообще не придёт. Ветви старого дуба тихо скрипели на ветру, будто бы старались не нарушать траурной тишины, нависшей над городком.
На площади собирались люди. Мужики с топорами, кольями и вилами сгрудились перед крепкой фигурой Варахи, облачённого в кольчугу. Их высохшие, землистые лица с опустившимися на глаза бровями и нечёсаными бородами, отражали молчаливую решимость простых людей, идущих на правое дело. Их слишком мало для такой охоты, но кому-то нужно было отправиться на эту битву во имя деревни. Никто из них не хотел умирать сегодня, но иного пути не нашлось.
В небе кружили алчные вороны, каркая в предчувствии предстоящего пира. Вараха негромко раздавал последние наставления, дожидаясь отстающих:
- Матьяш сказал, что видел нечто огромное на болотах, значит, туда мы и пойдём. Там оно скорее всего соорудило себе какое-то логово, так что...
- Вараха... - Сказал Вторак из-за плеча, и воин обернулся. Увидев парня, он поморщился.
- Я же сказал, ты с нами не идёшь.
- Нет, я иду, Вараха. Что бы ты там ни говорил. – Воин нахмурился, в ожидании новых откровений. – Мара знает, что это за дух. Кем была эта тварь при жизни. Она дала мне важную вещь, которая может как-то повлиять на чудовище. Вот эта раковина... при жизни её привёз девушке брат с берега моря. Это было одно из немногих напоминаний о нём...
- Молодец. – Вараха кивнул и протянул руку. - Давай сюда.
- Нет! – Вторак попятился.
- Клянусь всеми свями, парень, сейчас не время упрямствовать! – Рявкнул воин.
- Я сказал «нет»! Мара дала раковину мне, а значит я с ней и отправлюсь. Тебе придётся взять меня с собой, или убить меня прямо здесь и сейчас. – Прорычал Вторак в ответ, глядя на Вараху исподлобья. Воин стиснул зубы. Его рука невольно дёрнулась, как будто собиралась сжаться в кулак, но Вторак не отвёл глаз, хоть внутри него всё и сжалось в ожидании крепкого пинка или хорошей затрещины. Ещё немного и их взгляды смогли бы высечь искры, если бы Вараха наконец не отвернулся.
- На твою погибель, щенок, делай, что хочешь. Идиоты, лезущие на рожон, всегда дохнут первыми. – Проворчал он и сплюнул на землю. – Пшли! Пора на охоту! – Крикнул мужикам Вараха и пошёл к воротам. - Берите колья, да побольше, а лопаты свяжите и отдайте мальчишке. Раз ему так не терпится помереть, пускай хоть пользу принесёт напоследок!
Втораку всучили вязанку инструментов, обвязанных ремнём. Мужики же взвалили на плечи деревянные колья и так вышли из деревни. Оставшиеся селяне провожали их в тяжёлом молчании. Вторак пытался выхватить из толпы взглядом знакомые глаза, но, как назло, не мог их отыскать. Вдруг чья-то тонкая рука ухватилась за край плаща, и он тут же обернулся. Это была она. Тёмные длинные волосы, опущенные веки смущённых глаз... Вторак сделал шаг назад.
- Вчера, я... Я хотел только...
- Не надо. – Прервала его Мара. – Просто постарайся вернуться, и всё. – Она приблизилась к его лицу и их глаза на миг встретились. Её взгляд полнился невыразимой тоской, казалось, целый океан боли, немыслимой глубины, готов был вылиться наружу из глубин её души. Девичьи губы легко, едва ощутимо, коснулись его щеки. Он закрыл глаза, чтобы не упустить, чтобы навсегда запомнить эту мимолётную нежность. Чтобы память об этом тепле согревала его душу там на холодном болоте, когда он будет умирать растерзанный когтями чудовища. Ведь именно такой конец, скорее всего всех их ждал. Открыв глаза, он уже не увидел перед собой Мары. Будто бы её вообще никогда рядом с ним не было. А жаль. Какой же прекрасный это был сон...
***
Над болотами стелился сизый туман, и каждый шаг по влажной земле отзывался тягучим чавканьем, будто сама почва противилась их поступи, желая вобрать в себя гостей и упокоить в своих недрах навеки. Густой, прелый воздух душил своей тяжестью, а вездесущая мошкара так и норовила напиться свежей крови людей, пришедших в чужеродное им царство. Вода, казалась живой: она дрожала без ветра, переливалась мутными разводами, и иногда в её глубине становилось заметно какое-то движение, точно кто-то наблюдал за каждым шагом охотников из заволоченных тиной глубин. Само болото, как гигантское чудовище проглатывало слишком слабых или глупых, не оставляя от них и следа. И вступить в схватку с этим зверем могли только те, кто к нему прислушивался, кто у уважал эти старинные трясины и смиренно принимал их уроки.
- Раз уж ты пошёл с нами, ты должен кое-что уяснить. - Тихо проговорил Вараха, отстав от остальных мужиков и поравнявшись со Втораком. - Я не собираюсь тебя хоронить, поэтому, если я скажу тебе что-то в бою - ты это исполнишь. Беспрекословно. Это понятно?
- Да, мастер.
- Твоя ракушка — это крайний случай. Для начала попробуем мой метод.
- Какой?
- Волчью яму. - Ответил воин, кивнув на колья. - Мы всегда раньше так боролись с одержимыми чудищами. Вырывали яму поглубже, утыкивали дно крепко врытыми кольями. Потом накрывали сверху ветками. Когда охотники подманивали тварь к яме, и она туда падала, мы сначала обливали её дубовой водой, а потом добивали. Они сильно слабеют от этой воды. - Впереди покачивались на плечах крестьян большие бурдюки набранной из пруда воды.
- Но здесь болота... я думал, в этих землях с водой плохо, и всю воду на поверхность притягивают корни священных дубов.
- Так и есть. Но это Воргунова трясина. Там впереди, в центре болот есть дубовая роща. Она выросла на месте кровавого сражения войск Воргуна с колдунами Сеймадра. Здесь погибло много людей. Их смерти отравили священную воду дубовой рощи и теперь она лишилась своих волшебных сил.
- Ты... был там, Вараха? - спросил Вторак. Воин удивлённо поднял одну бровь.
- Был там? - переспросил он. - Эта резня случилась за несколько десятков лет до моего рождения, парень! Откуда такие вопросы?
- А... ну, я просто... не знаю, мне показалось, будто ты делишься воспоминаниями. - Смешался юноша. Вараха только фыркнул в ответ. Какое-то время шли молча. Высокая болотная трава становилась всё гуще и уже доставала мужчинам до пояса. Со всех сторон вокруг охотников простиралась теперь топкая трясина. Лишний шаг в сторону мог бы окончится трагедией, если бы крестьяне, выстроившиеся впереди цепочкой, не знали болотные тропы так хорошо. Варахе и Втораку оставалось лишь следовать за местными, петляющими в густых зарослях с завидной точностью.
- Можно, я задам ещё вопрос... - Осторожно спросил Вторак.
- Если он такой же идиотский, как и предыдущие, то лучше не задавай. Покажешься умнее, чем ты есть, если смолчишь хоть раз. - Ответил Вараха не оглядываясь на идущего позади парня.
- Да я только хотел спросить... ведь кузнец узнал тебя. Ты, сказал, что он тебя с кем-то спутал, но Тервел довольно точно описал твоё прошлое. Почему ты от него утаился, Вараха? - Воин глубоко вздохнул. Какое-то время от него не было слышно ни единого слова, и Вторак было подумал, что он вовсе не услыхал вопроса. Но когда парень решился переспросить, Вараха раздражённо рявкнул на него.
- Да слышал я! Я просто... думаю. - На какое-то время он снова замолчал, но потом продолжил. - Ладно... Быть может, все мы сегодня всё равно передохнем. Ну а скорее всего ты... так что... почему бы мне не поделиться с тобой этой историей. - Он снова глубоко вздохнул, отодвигая рукой нависший над дорогой пучок травы. Сделав шаг вперёд, он отпустил упругие стебли, которые тотчас же больно хлестнули шедшего следом Вторака по лицу. У того не было и шанса защититься, ибо руки занимала вязанка лопат. Вараха не обратил внимание на приглушённый звук, который издал шедший позади парень. - Тебе нужно знать, что историей, которую я тебе сейчас расскажу, я вовсе не горжусь. Но, что было то было. И я надеюсь, услышав о моих свершениях, ты станешь учиться на сделанных мною ошибках, а не примешься их повторять. Хм... когда-то давно, когда я ещё был молод, как ты... может совсем чуть-чуть постарше. Мне довелось участвовать в великом сражении с одним из последних архонов этой земли... Его звали Сеймадр... сын Йонакра... это чёрное имя. Люди изо всех сил пытаются забыть, как оно звучит. Ибо по вине того, кто носил его погибли тысячи людей. Не только воинов в сражениях, но и мирных людей. Всё потому, что в отличие от других архонов он пел чёрные песни, которые искажали реальность, разрывали материю и извращали саму суть бытия.
- И ты убил его? – Тихо спросил Вторак, когда воин замолчал, вновь погрузившись в воспоминания.
- Да... - Грузно ответил Вараха. – Но в этом не было подвига...
- Почему? Ты ведь защищал людей...
- Был когда-то ублюдок по имени Сеймадр. Он собрал под своим началом несметные войска, а голоса его боялись в десяти царствах на запад, юг и восток отсюда. Но то было давным-давно. Задолго до моего рождения его одолели великие герои и надели на него заговорённую железную маску, что отражала все его песни ему же в голову, из-за чего он был вынужден петь только о свете и благодати, чтобы не навредить себе самому. Это сработало. Он перестал быть угрозой на долгие годы. Но тем не менее, они оставили его в живых. В душе его не произошло перемен к лучшему. Он пережил всех, кто его одолел в прошлом и когда вокруг не осталось никого, кто мог бы ему противостоять, вновь восстал и попытался захватить власть над Старградом. И нам пришлось положить этому конец.
- Нам?
- Мне и моему наставнику с его женой... она была архоном. Втроём мы дали бой старику, но... от него уже тогда оставалась лишь тень его былого величия. Своим мечом я прервал жизнь человека, которому было больше ста лет... дряхлого старика, который не мог сражаться с оружием в руках, в то время, как истинную мощь его голоса всё ещё сдерживала заговорённая маска... Мой наставник погиб в том сражении от рук его приспешников, а мне повезло убить самого Сеймадра, отомстив за смерть учителя. С тех пор меня стали считать героем, но я-то знал, что не совершил никакого подвига. Мне повезло, только и всего. Просто повезло... - Вараха снова замолчал, а потом, подумав, кивнул сам себе. - Его имя было куда больше, чем его истинная мощь в тот день. – Воин тяжело вздохнул и задумчиво поглядел вдаль. – Не верь сладким речам, Вторак, люди сами не знают, что говорят. Не ищи лишней славы, она затуманит душу... Ты один знаешь, кто ты есть. Ты один знаешь, чего стоят твои поступки и то, насколько тяжело они тебе дались. Я не герой и никогда им не был. Мне это ясно и только поэтому я до сих пор жив. Ты... меня вообще понимаешь, парень?
- Думаю, да.
- Даже если нам повезёт уцелеть сегодня. Даже если вдруг повезёт убить чудовище, никогда не забывай тех, кто был с тобой рядом. – Проговорил Вараха, глядя в спины мужикам с кольями и топорами, шедшим впереди. – В одиночку сложно даже просто выживать в этом мире, не то, чтобы совершать подвиги.
- Мы выживем, Вараха. – Слабо улыбнулся Вторак. – Тебе же это не впервой. Чудовищ одержимых убивать?
- Да... - Кивнул воин. – Но все прошлые были гораздо меньше.
***
Когда охотники добрались до центра болот, солнце уже было в зените. Посреди болот черным островом высилась старая дубовая роща. Это стояли древесные исполины, чьи корни, словно седые змеи, побелевшие от высохшего на коре ила, утопали в сырой, вязкой почве, цепляясь за каждую крупицу твёрдого грунта, что ещё осталась где-то глубоко под тёмным слоем мутной воды. Глубокие морщины их старых стволов поросли пышными мхами, жёлтыми, красными, серыми и бледно-зелёными лишайниками, которые подобно старческим пятнам покрывали ветви влажных древ. По глубоким морщинам то здесь то там стекали ручейки студёной воды. Под влиянием столь влажного места, эти древа изменили свою природу и больше походили теперь на кипарисы. Однако, деревенские мужики всё равно звали их дубами, по старой привычке. Толстые ветви тянулись к небу и расходились в стороны, сплетаясь между собой в подобие высокого купола, достойного палат болотного царя. Казалось, где-то там в самом центре рощи, где море высоких трав отступало от одинокого холма, должен был выситься трон величественного владыки этих мест. Однако, единственной отметиной на этом опутанном могучими корнями священных деревьев холме, зияла дыра широкой пещеры, своды, стены и пол которой были увиты переплетёнными ветками и тростником, напоминая уродливое бесформенное гнездо, кого-то непомерно огромного. Вараха потопал ногой по влажной земле перед входом в пещеру. «Вот. Здесь мы его и возмём». – Сказал он, а потом крикнул. – «Мужики, разбирайте лопаты!». Крестьяне разобрали инвентарь и принялись копать яму.
Мягкая земля легко поддавалась железу и дело спорилось. Вторак же, улучив момент, заглянул в глубь норы. Там, где хаотично сплетённые ветви не закрывали земляных стен, виднелись хорошо заметные в темноте белые камни. Он сделал к ним шаг, чтобы получше их рассмотреть, как вдруг под его ногой что-то хрустнуло. Он поглядел вниз и увидел, как один из подобных камней продавленный его ногой пошёл трещинами. Приглядевшись, Вторак понял, что это был череп.
- Кости! – Воскликнул кто-то из мужиков, в то же самое время наткнувшийся лопатой в земле на что-то твёрдое. Парень обернулся на голос.
- Да, их здесь много. – Невозмутимо ответил Вараха. – Продолжайте копать.
- Это чудовище сюда столько трупов натаскало? – Удивился второй крестьянин.
- Нет, конечно. Это старое поле боя... одержимые любят места, где лилась кровь или совершались массовые убийства. Они наслаждаются духом смерти. – Ответил Вараха. – Не останавливайтесь!
- Вараха, - Вторак подошёл к воину, придирчиво наблюдавшему за работой со скрещенными на груди руками. – А ты уверен, что эта тварь сейчас не в логове? Лаз довольно глубокий... кто знает, что там в норе.
- Хм... - Вараха оскалился в хищной улыбке и наклонился к самому лицу юноши. – Наоборот. Я абсолютно уверен, что оно сейчас там. Видишь эти следы? – Он указал на глубокие тёмные вмятины, виднеющиеся кое-где на подступах к пещере.
- Но тогда... может, нам стоит вести себя потише... вдруг мы его разбудим раньше времени?
- Ха! – Воскликнул Вараха и подойдя к зияющей дыре, сложил руки у рта рупором и закричал зычным голосом. – Эй ты говно собачье, выходи сюда, твою мать, засунем тебе соломинку в задницу и по очереди все попробуем тебя надуть, как тебе идея?! – Его слова прокатились эхом по болоту. Мужики на месте так и замерли, а Вараха карикатурно подставил ладонь к уху, прислушавшись, не доносятся ли какие-то звуки из земных недр в ответ.
- Ты че... Вараха?.. – Зашипел Вторак, опешив, и его рука сама потянулась к мечу.
- Да не бойся ты. Дрыхнет он. – Отмахнулся воин. – Эй! А ну работать! Нам надо успеть до темноты! – Рявкнул он на остолбеневших крестьян, и снова поглядел на Вторака. - Хоть прошлую битву мы и не выиграли, ранить его мы всё-таки сумели. Причем довольно сильно. Перед следующим набегом на деревню ему нужно восстановиться, а для этого лучше всего кого-нибудь сожрать и впасть в спячку. Слишком долго спать он тоже не будет, но думаю ещё некоторое время у нас есть, так что должны успеть всё приготовить.
- А что потом?
- Потом оно снова вылезет за едой и тут-то мы его и подловим! – Вараха похлопал парня по плечу.
- У меня ещё вопрос...
- Нет, парень, это у меня вопрос! Ты почему не копаешь?
- Да я как-то... а сам-то ты почему? – Вараха не глядя отвесил юноше звонкий подзатыльник.
- Думай, что говоришь, щенок! Я руковожу! А ну, быстро взял лопату и начал копать со всеми!
***
К вечеру из норы послышался шорох и хруст ветвей, которыми были обложены стены. Тварь просыпалась, лениво ворочаясь внутри своего уродливого логова. Воины замерли в нескольких шагах от входа, крепко сжимая оружие в руках. Вторак вцепился в рукоять свеженаточенного меча. Его клинок отражал блеск нескольких факелов, что разожгли мужики в полумраке вечереющего дня. Тяжёлые шаги тряхнули влажную почву под ногами. «Идёт», — тихо сказал Вараха и тоже обнажил меч. С ужасным рёвом демон вырвался наружу, почуяв запах незваных гостей. Охотники рассыпались. Размахивая факелами и крича, они начали провоцировать чудовище на бросок. Ярость одержимого не заставила себя ждать, и туша, испещрённая бешено мечущимися в глазницах зрачками, бросилась вперёд. К счастью, именно туда, куда было нужно. Неверный шаг и лапы провалились под землю в тщательно замаскированную болотной травой волчью яму, дно которой было утыкано вкопанными в землю не меньше, чем на половину кольями.
Вторак не видел, как чудовище приземлилось на колья, но услышал холодивший душу звук протыкаемого мяса, рвущейся шкуры и сухожилий, а потом отчаянный рёв страдальца. «Воду!» - скомандовал Вараха, и мужики тотчас же поднесли к краям ямы бурдюки со священной водой. Когда они выплеснули содержимое бурдюков вниз, оттуда снова донёсся крик, уже больше похожий на истошный визг свиньи, увидавшей бойню. Вараха подскочил к краю и поглядел на добычу. Вторак последовал его примеру.
Истыканная кольями туша подёргивала лапами и сотрясалась в конвульсиях от боли, пока вылитая на неё вода выедала многочисленные глаза, оплавляла толстую бычью кожу, превращая её в рваные лоскуты, из-под которых виднелись мышцы и кое-где даже фрагменты костей. Однако, отчаяние быстро перевоплотилось в ярость, и чудовище, напрягая последние силы, стало подниматься на ноги. «Факелоносцы, приготовиться!» - вскричал Вараха, подняв меч и отошёл на десять шагов от ямы, утянув за собой Вторака. Мужики с факелами подошли на расстояние пяти шагов от края ямы, из которой доносились звуки роющих землю копыт, тяжёлое хриплое дыхание и яростный утробный рёв. Наконец, прыжок, и пронзённая кольями туша, вырвавшись вцепилась копытами в земляной край. Факелоносцы дрогнули, но Вараха громко крикнул «жги паскуду!», взмахнув в воздухе мечом, и мужики, метнув факелы в приготовленные вокруг ямы ворохи сухой травы и веток, поспешили отбежать. Тот час же пучки травы вспыхнули, опалив и без того превратившуюся в лоскуты шкуру чудовища.
- По-моему мы его только разозлили, - проговорил Вторак.
- Нет, малец, мы его ослабили! – Прорычал Вараха. – Руби его! – Крикнул он и бросился в атаку. Со всех сторон на тварь обрушился шквал яростных голосов, а вслед за ним и многочисленные удары топоров, воткнулись в бока острия кольев и вил. Вторак тоже бросился на зверя, с размаху рубанув по его правой передней ноге, ему повезло подрубить сухожилия. Демон подогнул ногу, но тотчас же оттолкнулся задними копытами вперёд, толкнув Вараху и Вторака грудью. Им повезло увернуться от ветвистых рогов чудища, но один из крестьян не успел среагировать и многочисленные костяные отростки тотчас же пронзили его тело в десятках мест насквозь. Вараха поднялся и снова бросился в бой. Зверь рассвирепел и начал разбрасывать селюков, точно плюшевые игрушки, своими рогами и копытами, оставляя растерзанные тела болтаться на ветвях дубов или утопать в болоте. Изловчившись, Вараха увернулся от удара рогов и оказался за левым плечом чудовища. Быстрым движением он рассёк мечом бычью шею на половину, едва не перерубив позвоночник. Демон разразился визгом и замотал головой с такой силой, что воин отлетел в сторону и, ударившись об один из стволов, выронил оружие, тряпичной куклой рухнув на траву и замер на земле в неестественной позе.
Увидев это, Вторак обезумел от гнева и бросился к демону снова. Первым ударом он разрубил ему лоб, из-за чего его чёрная кровь залила глаза, моргавшие на лбу и боках его головы. Однако, толстую лобовую кость меч не пробил, а только поцарапал. Движением рогов юноша был отброшен в сторону. Чудом ему удалось не расшибиться, упав на мягкую почву. Только грудью он напоролся на торчащий из земли валун, но несмотря на это, тут же поднялся и снова ринулся в бой. К тому времени демон порядком истёк кровью и заметно подволакивал правую переднюю ногу. Тем не менее против него на ногах оставалось стоять всего пара крестьян, да и те были ранены, судя по кровавым пятнам на их рубахах. Втроём со Втораком они окружили одержимого.
Один из мужиков попытался напасть с топором сзади, но тут же его голова разлетелась на ошмётки, поймав удар тяжёлого копыта. Второй мужик попятился назад. И тогда Вторак понял, что нападать он уже не будет. Зверь, видимо, тоже это осознал и направился к юноше, угрожающе опустив голову с ветвистыми рогами вперёд. Вторак попятился. Слабых мест нет. Мечом до шеи он отсюда не достанет, если только... парень выхватил из-за пазухи ракушку и воздел её к небу. Демон остановился. Его глаза устремились к предмету, зажатому между пальцев Вторака.
Завладев вниманием противника, парень швырнул раковину в сторону и бык заворожённо повернул вслед за ней голову. «Сработало!» - подумал юноша и осторожными шагами подошёл к твари. Многочисленные глаза зверя были устремлены прочь от юноши и, хоть они, должно быть, всё равно его замечали на периферии, к счастью, тварь на это никак не реагировала. Вторак занёс клинок. Прицелился. И со свистом рубанул, опустив лезвие точно туда, где совсем недавно оставил глубокий след меч Варахи. Хрустнули рассечённые позвонки, и тяжёлая голова с глухим ударом упала на землю. К ногам Вторака хлынула чёрная кровь. Он сделал несколько шагов назад и обессиленно опустился на колени. Внезапно на рощу налетел порыв ветра и чёрный дым, вырвавшийся из крови чудовища с нечеловеческим криком, доносящимся будто бы откуда-то издалека, поднялся над полем битвы и сразу же растаял среди ветвей дубов.
Только теперь Вторак почувствовал, как что-то внутри разрывается горячей, тупой болью. Будто запоздалый отголосок всего пережитого прорвался сквозь усталость истощённого битвой тела. Вязкая давящая боль, как тёплая смола, заполняла его грудную клетку и каждый вздох превращался в пытку. Он попытался выпрямиться, но грудь будто пронзила острая игла, и воздух глухим свистом вырвался сквозь стиснутые зубы. Мир вокруг начал меркнуть. Парень ощутил дрожь в руках, но усилием воли сдержал её. Он начал дышать мелкими редкими вздохами, которые то и дело упирались в железный обруч, сковавший его грудь. Но это было не так важно. Вараха всё ещё лежал под деревом без движения, и это беспокоило Вторака больше всего. Этот могучий воин не мог так погибнуть. Не мог оставить Вторака одного в такую минуту. Добравшись до него, юноша воткнул меч в землю и опустился на колени рядом, после чего аккуратно перевернул Вараху. На лице у того цвело несколько синяков и багровели свежие ссадины.
- Ва... Вараха? – Позвал парень. – Очнись, мы победили! – Он помедлил, но ответа не было. – Вараха! Не оставляй меня... - Он с силой хлопнул воина по щеке, но тот не открыл глаза. Вторак замахнулся ещё раз. Ладонь уже почти коснулась бородатого лица снова, как вдруг запястье юноши застыло, стиснутое железной хваткой крепкой мозолистой руки.
- Сейчас я встану и будет мой черёд. – Послышался знакомый голос.
- Вараха! – Воскликнул Вторак.
- Чё ты разнылся, как баба... - Поморщился мужчина и, открыв глаза, оттолкнул от себя юношу, после чего поднялся на ноги. Тот охнул и схватился за бок. – Что такое? Ребро сломал? – Воин изменился в лице.
- Не знаю... дышать не могу...
- Ясно... не бойся, всё будет нормально. – Вараха подал парню руку и помог ему подняться. - В деревне старуха тебя вылечит. Главное, что ты жив остался. – Он оглядел поле битвы. Из всех крестьян в живых осталось только трое, один из которых был серьёзно ранен, но всё ещё мог ходить, опираясь на плечи товарища.
- Мы победили, Вараха... - Сказал, улыбнувшись, Вторак. Эта улыбка вырвалась сквозь боль, помимо его воли. Он вовсе не чувствовал радости. Скорее облегчение и удивление от того, что всё ещё был жив. Воин перевёл взгляд с разорванного на несколько частей трупа, застрявшего в дубовых ветвях над их головами, на Вторака. Неподалёку с ветвей всё ещё капала кровь мертвеца. Воздух полнился удушающим запахом вспоротых внутренностей и тяжёлым железистым ароматом разбрызганной по роще крови.
- Да, мой мальчик... - Сказал он тихо. – Победили.
***
Туман над болотом густел, налипал, словно мокрая ткань на лицо, не давая дышать. Побитые и печальные, охотники возвращались молча. Лишь плеск воды, да стрёкот болотных жителей нарушали тишину обратного похода.
Первым шёл сутулый крестьянин с перевязанной рукой, бросивший на месте сражения длинный осиновый кол, который взял с собой на битву. Он знал дорогу, а потому уверенно шёл сквозь заросли травы. За ним продвигаелись Вараха и Вторак. Старый воин тяжело дышал, прихрамывая на левую ногу. Даже для него удар об дерево не прошёл даром. Вторак, шатаясь, держался за рёбра. С каждым вдохом в груди разливалась тупая, тянущая боль. Вслед за ними, опираясь друг на друга, брели оставшиеся охотники. Один, сильно раненый, с землистым лицом, его бок насквозь пропитала чёрная кровь, опирался на второго, который и сам едва на ногах стоял, но всё же поддерживал друга плечом. Каждый шаг отзывался болью, но останавливаться здесь было нельзя. Так они продвигались по болотам, пока вдалеке над кронами деревьев не показались верхушки домов, окружённые грубым частоколом.
За стеной острых кольев стояли люди. Много. Почти все селяне собрались по кличу дозорного, заметившего приближение охотников. Но после этого больше никто не кричал. Затаив дыхание люди ждали, надеясь увидеть родное лицо среди немногих выживших. Когда все пятеро вошли в деревню и остановились, из толпы вырвались две женщины и несколько детишек. Они обступили своих мужчин в безудержной радости со слезами на глазах обнимая их, и осматривая свежие раны. К третьему мужику скоро вышла юная девушка, да старик со старухой. Остальные так и остались стоять. По щекам женщин катились слёзы. Вараха стойко выдержал на себе их тяжёлые взгляды и зычным голосом произнёс: «Сделано. А потому их жертва не напрасна. Все они пали, как герои, защищая ваш маленький мир, от этой твари своими животами. Помните их и живите так, как они не смогли». Эти речи эхом отразились от стен домов. Народ начал расходиться и тотчас же Вторак увидел среди грузных силуэтов тонкую фигурку темноволосой Мары.
- Ты вернулся... - Сказала она, когда парень подошёл поближе.
- Та ракушка действительно... прости, я, кажется, потерял её среди травы и... может она даже... - Он не успел договорить, как Мара бросилась к нему и крепко обняла, прижав к себе. Боль в боку стрельнула и разлетелась тяжёлой, удушливой волной. Он стиснул зубы, схватив ими вырывающийся из груди стон, чтобы не спугнуть объятий, но девушка заметила это и поспешила отпустить.
- Прости! Ты ранен?
- Бок болит...
- Пойдём к Уттаме, она тебя вылечит.
- Да... надеюсь... - кивнул Вторак, и вместе они побрели по улочкам. Девушка шла, отрешённо глядя себе под ноги, и ничего больше не говорила. Наконец, Вторак сам решил нарушить молчание:
- Всё в порядке? – Спросил он. – Ты... как-то ты сегодня особенно печальна.
- Что? – Мара выдавила совсем уж не искреннюю улыбку, беспокойно теребя пальцами фибулу сарафана. – Да нет, я просто...
- Расскажи мне, что не так?
— Это не важно...
- Важно! Я прошу тебя. Расскажи. – Она вздохнула.
- Мой отец... - Выдохнула Мара обессиленно уронив руки вниз. – С Варахой ушли двое его друзей. Он уже тогда почуял неладное... когда-то они вместе служили в ополчении князя. Он сразу сказал, что они не вернутся и начал пить. И он пил... долго. Ещё вчера начал, когда они были здесь. А когда он такой, он... я боюсь его, Вторак. Они действительно не пришли, и кто ему об этом расскажет теперь? Уж точно не я, он меня убьёт... Всё это время, что вас не было, я провела у Уттамы, но рано или поздно мне нужно будет вернуться домой, в общем, я просто не знаю, что мне делать сейчас.
- Я сам могу сказать ему. – Твёрдо заявил Вторак, положив руку на плечо девушки. – Мне он ничего не сделает.
- Да куда уж тебе, ты еле на ногах стоишь...
- Неправда! Я в порядке! – Гордо выпрямился Вторак, но тут же согнулся от боли обратно. Он представил, как нелепо выглядит со стороны, отчего у него вырвался нервный смешок, доставивший ещё немного боли. Он посмотрел на Мару снизу вверх. – Ну ладно... Не совсем я в порядке. Но в целом мне просто дышать тяжеловато... только и всего.
- Глупый, тебе нельзя напрягаться... - Мара слегка улыбнулась и отвела парня на обочину, пропуская нескольких мужиков, тащивших на плечах тяжёлые мешки. Внезапно она опять стала серьёзной. – Ты знаешь... я долго думала, пока вас не было, что если вы вдруг вернётесь, я... - Она замолчала, не решаясь сказать.
- Что? – Подтолкнул Вторак.
- Я изменю свою жизнь. – Закончила Мара. – Я тут чужая. Я не хочу больше прятаться у Уттамы от собственного отца. В его доме мне уже нет места, да и никогда не было, но где же оно тогда? Где моё место в этом мире? – Вторак молча покачал головой, но Мара не заметила этого. – Я хочу уйти с вами. Хочу странствовать и узнать наконец-то своё предназначение. Я способна на большее, чем просто выйти за пахаря, нарожать ему десяток детей, парочку выживших воспитать и просто жить жизнью травницы в этом захолустье до конца своих дней. Уттама мудрая лекарша, но в молодости она много странствовала и только теперь осела в нашем селении, лет двадцать назад. Я тоже хочу увидеть мир. Хочу посмотреть, что лежит там, за этими холмами. Узнать, как живут люди там, куда не долетает песнь наших камней. Вы можете взять меня с собой, Вторак? Я обещаю, что не буду обузой! Я обещаю! Обещаю, Вторак! – Она повторяла это так отчаянно, что парень снова не нашёлся, что ответить. – Не молчи! – Сказала она наконец и легонько толкнула его в плечо.
- Да я просто... - Он прокашлялся. Ему так хотелось обнадёжить её, взять с собой, утешить, обнять и никогда больше не отпускать, но... он не смог. Парень ещё немного помедлил. – Я даже не знаю, что тебе ответить. – Он почесал голову и смятенно посмотрел на собственные ноги. Онучи снова промокли, а лапти во многих местах порвались, им явно осталось недолго. – Сказать, по правде, я даже не знаю на счёт себя, Мара. – Наконец, честно признался он. – Мы с Варахой не говорили об этом. Я не знаю, куда идёт он и не знаю станет ли брать с собой меня. Может, он прямо сейчас уходит из деревни... - От собственных слов у него пробежал по спине холодок.
Девушка расстроенно опустила голову. Её руки разочарованно расслабились, и она отступила на несколько шагов от юноши, будто ошеломлённая. Ему хотелось её успокоить, сказать, что он уговорит Вараху, что вместе они увидят весь мир и свершат уйму невероятных подвигов, но глядя на голубую чистоту этих искренних глаз он не посмел солгать. Он чувствовал себя отвратительно, но ему бы стало ещё хуже, если бы он сказал то, что Мара хотела услышать, а потом не сдержал обещания. От одной мысли о взгляде, которым бы наградила его тогда девушка, ему становилось дурно.
- Пойдём. Я поговорю с твоим отцом. – Сказал он наконец. Мара слегка оживилась и подняла на него взгляд.
- Не надо... ты не должен.
- Да, я не должен. Но мне очень хочется тебе с этим помочь. По крайней мере это я тебе точно могу обещать. – Сказал он и ободряюще улыбнулся, погладив девушку по щеке.
Под настойчивые уговоры Вторака они свернули с намеченной тропы и добрались до дома Мары. Парень смело шагнул в мастерскую, которая уже изрядно пропахла перегаром. Несколько пустых бочонков валялись на полу, а за столом, уронив голову на руки, спал хозяин дома. Его тяжёлый храп отдавался гулом в потёмках деревянных стен. Вторак подошёл ближе, обойдя разбитый глиняный кувшин и надкусанный кусок хлеба, лежащие на полу. Мыши разбежались по норам при звуке его шагов. Мара замерла у порога.
— Отец... — позвала она негромко, почти шёпотом, словно надеялась, что он не услышит, и неприятного разговора вовсе получится избежать. Вторак выпрямил спину и упёр руки в бока. Его захватило отвращение к этому скорчившемуся в беспамятстве человеку, он почувствовал стойкое желание стать для Мары в этот момент его полной противоположностью. Мужчина дёрнулся, сквозь сон услышав знакомый голос. Поднял голову. Лицо его опухло от беспробудного пьянства, а под глазами чернели круги. Ниточка слюны всё ещё соединяла его рот со столешницей. Мутные, воспалённые глаза появившись из-под неподъёмных век окинули взглядом комнату. Он резко поднялся на ноги. Пошатнулся и его стошнило. Вторак отступил на шаг. В нос ударила волна отвратительной вони. Мужчина снова поднял глаза и вдруг, не видя ничего более вокруг, вперил взгляд в лицо Мары. Он вглядывался в лицо дочери с таким старанием, будто бы заметил там что-то, чего никогда прежде не замечал и теперь силился понять не лгут ли ему глаза. Вдруг он откинул голову назад и разразился сиплым, почти беззвучным хохотом. Только приступ кашля смог остановить его смех. Его рука потянулась по столу за кружкой, но взяв её, он не сумел удержать деревянную ручку и выронил кружку, разлив по полу остатки своего пойла. Отец оскалился.
— Да-а-а... — выдавил он с искажённым от злобы лицом и покачал головой. — И ты ещё смеешь вот так приходить ко мне... Потаскуха... пришла сюда, да ещё с ним!
Он пнул кружку, взревел и швырнул лежащий на столе нож Втораку в грудь. Парень успел отклониться в последний момент, и нож, отскочив от стены, упал на пол. Мужчина оттолкнул юношу с дороги и, словно дикий медведь, бросился к дочери. Вторак увидел в её глазах панику, но не успел ничего сделать. Сапожник схватил её за волосы и крепко приложив головой о стену, придавил к дверному косяку и стиснул тонкую девичью шею своими ручищами.
— Сука, ты смеешь приходить сюда с ним?! Что, решили вместе посмеяться над стариком и его горем? Хватит уже! Хватит, падаль! — рычал он девушке в лицо. Мара изо всех сил пыталась вырваться из его железной хватки, но силы были не равны. Её лицо покраснело, а глаза начали постепенно закатываться. Тот час же Вторак обнажил меч и плашмя ударил сапожника лезвием по голове.
Отец вздрогнул от оглушительного удара, но не упал. Струйка крови побежала по его виску. Он с удивлением ощупал голову и поглядел на свои окровавленные пальцы с непониманием. Пошатнулся. Взглянул на Вторака, и глаза его налились кровью. Парень не ожидал, что сапожник бросится на вооружённого мечом человека, и потому даже не успел поднять оружие прежде, чем был впечатан ударом мощного плеча в одну из деревянных подпорок. От удара содрогнулась вся хижина, а с потолка просыпалась пыль. Грудь пронзила нестерпимая боль, а воздух напрочь вышибло из лёгких, и юноша обессиленно осел на пол. В глазах потемнело, и теперь он одним лишь усилием воли заставлял себя оставаться в сознании. Волна боли от сломанного ребра не дала окончательно провалиться в сон. «Не сейчас. Не время расслабляться. Я ей нужен!» - Думал он.
— С тобой я потом разберусь, сволочь! — процедил сквозь зубы отец, плюнув на поверженного парня. Тяжело дыша, он обернулся обратно к отползающей Маре. Девушка всё ещё не пришла в себя, хватая ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба. Её тёмно-русые волосы рассыпались по плечам, выбившись из косы длинными прядями. Отец сгрёб её косу левой рукой и резко дёрнул, заставляя голову девочки запрокинуться. Она тихо пискнула от боли и схватилась за волосы. В глазах Мары стоял туман, щеки блестели от слёз.
— Пожалуйста... пожалуйста... — только и шептала она без голоса. – Это же я... это я, Мара...
— Наглая дрянь, я научу тебя быть хорошей женой! — зарычал он, замахиваясь и раз за разом нанося удары раскрытой ладонью по лицу дочери. Она изо всех сил пыталась закрыться локтями, но ей это не всегда удавалось. – Довела меня, шлюха! Опять довела!
Собрав остатки воли в кулак, Вторак поднялся на ноги и из последних сил метнулся вперёд. Поднял обнажённый меч. Ещё мгновение, и сверкающее лезвие описало дугу, свистнуло рядом с ухом девушки, и в следующий миг на пол рухнула тяжёлая мужская кисть, всё ещё сжимающая пальцами тёмную косу с бронзовым кольцом. Несколько отсечённых прядей медленно опустились рядом. На мгновение в комнате повисла оглушительная тишина. Вдруг отец заорал, отшатнулся, прижимая культю к груди, после чего сделав ещё шаг, подвернул ногу, наступив на пустую кружку и рухнул на пол, силясь зажать кровоточащий обрубок. Мара закричала от ужаса и бросилась к отцу, напрочь забыв всё, что происходило несколько мгновений назад. Парень крепче сжал рукоять меча, глядя на то, как девушка рыдала и всё ещё судорожно хватала ртом воздух, но всё равно стаскивала с себя поясок, пытаясь стянуть дрожащими руками обрубок отца. Он больше ничего не понимал. Голова раскалывалась, сломанное ребро не давало нормально вздохнуть, а ноги подкашивались от смертельной усталости. Он сделал неуверенный шаг к Маре, но та тут же схватила с пола нож и дрожащими руками направила его на парня. У неё была разбита губа и бровь, но она сейчас как будто бы вовсе этого не чувствовала.
- Не смей! Не с... смей! – Её голос давили слёзы, подбородок беспрестанно дрожал, а по щекам струились солёные ручьи.
- Мара... что ты...
- Не трогай н-нас... - Выдавила она. Вторак сделал ещё шаг, но она несколько раз отчаянно взмахнула ножом. Он внезапно почувствовал, как внутри него вскипает гнев. За что она так с ним. Разве только несколько минут назад он не... К черту! Он с размаху пнул один из валявшихся на полу пустых бочонков и со злостью вышел из мастерской.