Сказание Пепельной долины

Над промёрзшей землёй висел утренний туман, клубясь в оврагах между стволами чёрных деревьев. Путники уже несколько дней провели в дороге. В маленькой деревушке Вараха купил у крестьян рубаху, штаны, холщовые онучи, лапти и плащ для Вторака, за что тот был ему благодарен. Особенно ночами, когда холодало преизрядно. Но вот теперь, в новой одежде, Вторак стоял на четвереньках возле колючего кустарника, шипастой тучей нависшего над ним. Сухие ветви кололи и царапали вытянутую вперёд руку, но он этого почти не замечал, ведь там впереди, в тёмной паутине веток и сучков блестело что-то металлическое.

- Ты чего там шаришься по грязи, парень? — раздался грубый голос с тропы.

- Там есть что-то... — отозвался Вторак, и с удвоенной силой потянулся вперёд, по плечо утопая в кустарнике. Правый глаз пришлось зажмурить, потому что шипы так и норовили его выколоть. Теперь же они кололи лоб и щёку. Пускай тянуться ему приходилось вслепую, кончиком пальца он уже ощущал гладкую поверхность металла. Ещё усилие и вот наконец пальцы мёртвой хваткой вцепились в нечто круглое и холодное. Парень потащил на себя на удивление увесистый предмет и вытащил из куста старый меч. Лезвие его проржавело и местами зазубрилось, но это всё ещё было оружие. Вот только ножен на земле не оказалось.

- Ты глянь, Вараха! Меч... — восхищённо прошептал Вторак, поднимая клинок повыше, чтобы лучше рассмотреть его на свету. - Надо ещё ножны поискать. Наверняка где-то тут валяются.

Вараха подошёл ближе, продираясь через кусты, взял в руки оружие и прищурился.

- Ах ты ж глазастый, чертяка, — буркнул он. – Качество, конечно поганое... чистить нужно, зазубрины вытачивать. Но на первое время против диких собак и волков вполне сгодится.

- А то! Всё лучше, чем палкой отбиваться! – Усмехнулся Вторак и по пояс забрался в кусты. Пытаясь перелезть через заросли, он исколол ещё и ноги, зато смог выбраться на поляну, где обнаружил на земле убитого волка. Издали туша показалась бы просто кучей грязных тряпок или гнилой корягой, но Вторак, к несчастью, оказался достаточно близко к нему, а потому мог различить всё, до мелочей. Серая шкура местами взъерошилась и расползлась, пропитавшись влагой. Брюхо вздулось, а из пасти, распахнутой в посмертном оскале, торчали длинные клыки. Глаза зверя давно уже помутнели, а один и вовсе провалился внутрь черепа, оставив вместо себя пустую, тёмную воронку. Лапы были раскинуты неестественно широко, одна задняя подвернулась под брюхо, другая — выгнулась вперёд. На боках волка виднелись глубокие порезы — явные следы меча. Сухая кровь запеклась в колтунах грубой шерсти, потемнев до черноты. От волка несло гнилью так сильно, что дух этот едва ли не сбивал с ног.

Обойдя труп, парень направился дальше, следуя за тёмными пятнами, всё ещё проглядывавшимися на земле, как вдруг обнаружил ещё одно тело, на этот раз человека, замершего навсегда у подножия толстой осины. Рядом с ним на корточках сидел мужчина лет тридцати с аккуратно остриженной тёмной бородой и собранной на затылке в хвост чёлкой. Другие же волосы доставая до плеч, рассыпались за ушами. Он был одет в длинную рубаху, подпоясанную простым ремнём, шерстяной плащ и кожаные сапоги. У него был острый нос, впалые щёки, ярко зелёные глаза и тонкие брови. Мужчина с любопытством разглядывал труп, а когда услышал шаги Вторака, обернулся на звук и выпрямился во весь рост. Завидев парня, он беззаботно улыбнулся.

- Ты кто? – выпалил от неожиданности Вторак.

- Меня зовут Оррик, я странствую, и мне бы не помешал провожатый до ближайшей деревни, - елейным голосом проговорил незнакомец.

- Эй, кто там у тебя? С кем ты разговариваешь? – послышался обеспокоенный голос Варахи.

- Да тут... человек какой-то... до деревни его просит проводить, - ответил парень. Ему показалось очень странным то, что незнакомец оказался в такой чаще совсем один, при том в довольно чистой одежде и без какого-либо оружия. – Что ты тут делаешь? Обобрать его хочешь? – Спросил Вторак, кивая на труп у ног Оррика.

- Этого? – Мужчина брезгливо покосился на тело. – Да нет, у меня к нему был... научный интерес, но увы, он мне не подходит. Забирай что хочешь, меня это не волнует.

Вторак поморщился, но подошёл ближе и осмотрел тело. У несчастного был вырван бок и судя по кровавым пятнам на одежде, случилось это ещё при жизни. Видимо, волка он убить сумел, но и сам не выжил после подобной схватки. На поясе висели потрёпанные ножны от меча и кошель. Вторак раскрыл его и увидел, что там до сих пор лежала пара десятков серебряных монет.

- Торговец, наверное. Там его сумка с товарами. В ней несколько отрезов дорогих тканей, да только все уже сгнили. – Сказал Оррик. – Зря он забрёл в такую чащобу один.

- Да уж... зря... - Ответил Вторак. Скрипнув зубами, он снял с мертвеца ремень с запёкшейся кровью, к которому крепились ножны, как вдруг заметил на одном из пальцев потемневшей руки золотое кольцо с фиолетовым камнем. Его удалось стащить не сразу, пришлось отрезать палец мечом, чтобы сдёрнуть с отёкшей кожи кольцо. Парень уже было хотел спрятать его к себе за пояс, когда сзади снова раздался голос Варахи, продравшегося-таки сквозь колючий кустарник:

- Эй, малыш, всё сюда. — Вторак обернулся. Вараха стоял рядом и помахивал протянутой рукой. — Давай. Ты ещё маленький.

- Чего? Да это ж я всё нашёл! – Воскликнул юноша. Вараха вздохнул.

- С тебя и меча довольно, а серебром ты ещё распоряжаться не умеешь. Так что отдавай.

- Нет! Иди ты к чёрту! – Огрызнулся парень, вскочив на ноги. Вараха покачал головой.

- Ну никак ты не научишься... - Не успел юноша и моргнуть, как воин всадил свой крепкий кулак Втораку под дых, после чего лёгким движением повалил задыхающегося щенка на землю и поднял выроненный им на землю кошель. Кольцо Вараха выковырял из пальцев нерадивого попутчика и бросил в тот же мешочек с монетами.

— Вот это да! – Улыбнувшись картинно захлопал Оррик. – По виду обычный головорез, а на деле опытный преподаватель!

- Теперь с тобой. – Обернулся к нему Вараха. – Мы проводим тебя до деревни, но у тебя как будто ничего с собой нет. Чем платить собираешься?

- О, не волнуйтесь, господа, у меня есть чем заплатить вам. – Оррик взмахнул рукавом и из него выпали две золотые монеты. Заметив удивление Варахи, мужчина снисходительно улыбнулся. – Мои последние сбережения! – Сказал он.

- Кто ты такой? – Спросил воин, не притронувшись к монетам. Оррик вздохнул и, закатив глаза, сам нагнулся за золотом и, подобрав его, протянул Варахе. Тот с изумлением обнаружил, что в руке Оррика монеты уже были медными. Вторак, едва успевший восстановить дыхание, тоже это заметил. Неужели солнечный отблеск так окрасил медь? На земле казалось, что они были из чистого золота.

- Я простой путешественник, изучающий эти земли. – Невинно проговорил мужчина. – Ну так что? Возьмёте меня с собой?

***

- Да кто он вообще такой? – Прошипел Вторак, пока Оррик оглядывал руины древней крепости, у подножия которой они разбили лагерь к вечеру.

- Бессмертный... или святой... - хмыкнул Вараха, тревожа палкой угли в костре. – Понятия не имею, но лучше больше не спрашивать, раз сам не сказал.

- Монеты же были золотыми в начале? Мне не почудилось?

- Были... - подтвердил Вараха. – Не почудилось... вроде.

- Вроде? – Удивился Вторак.

- Послушай меня, малец, - воин в мгновение сделался серьёзным. – В нашем мире много существ, не подвластных нашему пониманию. Я понятия не имею, кто это такой! Но мы нашли его в совершенно дикой глуши, да ещё и безоружного! Очевидно, он может многое, раз ему не требуется меч. Очевидно, также и то, что он убьёт нас в любой момент, если захочет! Поэтому держи-ка свой поганый рот на замке и не задавай вопрос, на который не хочешь получить ответ! – Вараха замолчал, будто ожидая реакции ученика, но юноше нечего было сказать. Тогда воин снова принялся задумчиво ворочать угли. - Две медные монеты, и ладно. Доведём его до деревни и всё на этом. Надеюсь, больше никогда его не увидим. Все равно ты там целый кошель серебра нашёл. Этого надолго хватит.

- А ты... - Вторак помедлил, но всё-таки решил спросить. – Ты видел когда-нибудь этих... «существ, не подвластных пониманию»?

- Нет. – Коротко ответил Вараха. – Но много историй слыхал.

- Каких например? – Спросил парень. Вараха вздохнул. Он окинул взглядом руины толстых крепостных стен, наполовину разобранных местными крестьянами, заросших деревьями и травой, но всё ещё сохранявших тень былого величия.

- Когда-то мой наставник рассказывал мне историю о руинах таких крепостей... - Сказал воин. — Их было несколько в этой долине. Это были крепости другой эпохи. Когда каменные стены люди возводили не для того, чтобы защитить свои богатства от таких же как они. Но когда твердыни эти защищали людской род от рогатых змиев.

- От кого? - Удивился Вторак.

- Огромные разумные чудовища обитали здесь. Кое-где в земле ещё можно отыскать их старые кости. Рога их очень ценятся среди лекарей до сих пор, да только находят их очень редко. Змии жили здесь задолго до пришествия людей. Когда люди только поселились в этой долине, они поклялись служить этим тварям. Но амбиции чудищ росли с каждым днём, и со временем те, кто не сбежал от их владычества, были порабощены. Так продолжалось, пока не нашёлся один герой, сумевший восстать против змеиного владычества. Его звали Диагор. Легенды гласят, что он посылал стрелы из лука на пятьдесят шагов и попадал точно в глаз! А сам лук его был столь тугим, что никто кроме него не умел натянуть на него тетивы. Именно он поднял однажды рабов на битву и вместе они вошли в пещеры Змеиного Короля. Там Диагор в одиночку сошёлся с ним в схватке и одолел чудище. Тогда же в пещере обнаружили люди вторую царственную змею. В страхе она обратилась прекрасной девой с чёрными до пят волосами, отливавшими при свете солнца патиной. Говорила дева, будто она дочь царя змеиного и обещала герою мир между их народами, если он пощадит её и вместо убийства возьмёт себе в жёны. Обещала учить людей мудростям войны и мира. Рассказать, как возделывать землю и строить города, как ковать оружие и, наконец, как возводить стены, такой вышины и крепости, что не сумеют их преодолеть даже рогатые змеи. И Диагор вонзил тогда копьё в землю и взял деву в жёны.

С той поры и впрямь перестал народ Диагора страдать от нападок чудовищ. Три года прожила с людьми его змеиная жена Термутис, и троих сыновей родила она Диагору. На третий год попросила она разрешения уйти от людей к своему отцу – Змеиному королю, но взамен обещала вернуться с дарами великими. Обещала она силу, которую не видел ещё никогда ни Диагор, ни другие мужи рода людского. И тогда скрепя сердце, Диагор отпустил её. Не хотелось ему отпускать заложницу, боялся он, что змеи снова развяжут войну. И всё же слишком многое сулила ему змеиная жена. Посему решил он ей довериться. К тому времени выстроили люди высокие стены, гладкие, чтобы ни один змий не сумел перебраться, и крепкие, чтобы нельзя было их сломать даже мощью змиевых хвостов. За этими стенами люди чувствовали себя защищёнными. И вот открыли ворота для Термутис, и ушла она одна на долгие месяцы.

Когда же прошло восемь лет, и Диагор женился снова, вернулась весной нежданная Термутис с посланием от своего царя. Ничего не сказала она новой семье Диагора, не взглянула на новых детей его, от другой жены, но лишь передала послание: «Тебе, о, владыка Диагор, шлю я своё приветствие! Я, царь змиев этой земли, и ты, Диагор-змееборец, стал мне родичем. Шлю я тебе великий подарок: меч прадеда моего, из раскалённого камня отлитый. Из любви к тебе я запретил своему народу пожирать собрата твоего, но ежели кто-то моего приказа ослушается, знай, что сей меч заговорён моими колдуньями, и с лёгкостью срубит он голову любому из нашего рода, что захочет напасть на тебя, или людей твоих. С тем дарую я тебе это древнее оружие, чтобы поверил ты, что не причиню тебе зла я, как и детям твоим. Да будет мир меж нами, ибо предвижу я славу великую для наших потомков. Пришли же мне внуков моих, я хочу их увидеть и дать им напутствие. Уйдут они ровно на год и как только растает снег, они возвратятся к тебе целыми и невредимыми».

Так сказала Термутис и, приклонив колено, протянула Диагору меч из обсидиана заговорённого. Но не спешил отвечать Диагор. Знал он, как любила Термутис своих детей и боялся, что всё это уловка, чтобы вывести их из города и после этого уничтожить людей. Принял он меч, но сказал: «Отправлю с тобой я двоих сыновей. А младший останется в этих стенах. Ибо мал он ещё и не пристало ему в этом возрасте странствовать».

Не стала спорить Термутис, поклонилась и на следующий день снова отправилась в путь с двумя сыновьями своими. Диагор же, с лучшими охотниками, отправился следом и тайно следил за женой и детьми, которые не спешили и не прятались, а несколько дней спустя добрались до горной гряды, где мать скинула с себя человечью кожу и обратилась змеёй, а сыновья, к вящему удивлению Диагора, тоже сбросили кожу и за нею в змеиных обликах последовали. Так заползли они в расщелину, куда с трудом смогли пробраться за ними людские воины. Двигаясь по подгорным тоннелям, добрались люди до зала, где возлежал огромный белый змей с ветвистыми рогами, одетыми золотыми кольцами и драгоценными каменьями. Увидел тогда Диагор, как кланяются его сыновья белому змею и что-то шипят, с ним разговаривая. Понял отец, что сыновья его от Термутис не стали людьми, а так и остались змеями, и приказал тогда одному из охотников вернуться в город и убить оставшегося там младшего сына, если сами они в этой битве полягут. Сам же владыка, взявшись обеими руками за рукоять обсидианового клинка, выпрыгнул из-за скалы и одним молниеносным ударом снёс голову Змеиного короля. Сам же, орошённый брызжущим из пасти чудовища ядом, пал Диагор, а воины его умертвили Термутис и двоих её сыновей. Старший охотник подобрал тогда меч и срубил драгоценные царские рога, после чего бежали уцелевшие из-под горы в свою крепость, сказав, что яд змеиного короля погубил Диагора. С той поры рассвирепели люди и за десять лет истребили великое множество змиев. Уцелевшие попрятались в горах и до сих пор ничего о них не было слышно. Короли считают, что змии издохли среди скал, но крестьяне временами брешут, будто видывали рогатых змиев на горных перевалах...

Человечьи же потомки Диагора, долгие годы правили здесь и возводили огромные крепости, которые никто из соседей не мог взять приступом. Гордились они, что в жилах у них течёт кровь древних чудовищ, да только все они были потомками второй жены Диагора. И крови змеиной в них не было.

- А младший сын от Термутис? - Спросил Вторак, с любопытством взглянув на Вараху. - Он уцелел?

- Кто знает... - Пожал плечами воин. - Легенда гласит, что старший охотник, завладевший мечом, убил его и шкуру чудовища повесили на воротах. Но старухи до сих пор пугают детей, говоря о том, что, когда охотники пришли, только кожа от него и осталась... так что, если встретишь одинокого путника на горной дороге, бледного, с чёрными волосами до пят то... - Вараха поглядел на юношу, вперившего стеклянные глаза в костёр, и рассмеялся.

***

Утром дорога продолжилась. Вараха разбудил Вторака ещё до рассвета и наспех позавтракав, они отправились в путь. Лес безмолвствовал, в ожидании первых лучей солнца. Весна ещё не утвердила свою власть над этими землями и зимнее дыхание стелилось по земле в предрассветном сумраке. Небо заволокли свинцовые тучи, того и гляди грозившие разрешиться на головы путников своим тяжёлым бременем, но из последних сил сдерживали они в себе тяжесть и лишь иногда роняли на лес холодную морось.

Скоро взошло солнце, но его бледный, затерянный среди туч, диск ничуть не согрел промозглых ветвей, растопыривших свои голые сучья над головами путников. Его блеклые лучи иногда пробивались сквозь густую дымку, рисуя длинные полосы на мокрой земле, среди теней толстых древ-великанов, но не хватало им сил окончательно одолеть утренний полумрак. Тропа под ногами хлюпала, того и гляди, норовя проглотить ноги по щиколотку или заплюнуть ком холодной грязи в сапог. Втораку было и того хуже. Как ни старался он огибать лужи, онучи в лаптях стали тяжёлыми от воды, и парень перестал петлять, решительно ступая прямо по воде. Всё равно уже хуже стать не могло. В воздухе пахло мокрым мхом и сырой древесной корой, а кое-где слышались удары дятловых клювов.

Вдруг перед Варахой на землю плюхнулся булыжник. Воин остановился и Вторак с Орриком последовали его примеру. Тут из кустов вылезло пятеро человек в ободранных грязных рубахах с топорами и заточенными кольями в руках. Когда их бородатые рожи окружили путников со всех сторон, один из них вышел вперёд и встал напротив Варахи.

- Выворачивайте карманы. – Просипел нечёсаный бандит.

- Шли бы вы лучше поля пахать. – Проговорил Вараха. – Не ваше это дело, грабить путников. Сразу видно, что вы крестьяне, а не разбойники.

- А мы бы пошли, - отозвался молодой парень с тесаком в руках. – Да только поля все княжевы дружины вытоптали! То тобурновы войска придут потопчут, то наши им отвечать поедут.

- Не нужны мы на этой земле никому, - сплюнул бородатый, - а пожить-то ещё хочется.

- И, по-вашему, мы с собой серебро мешками что ли волочим? – Удивлённо усмехнулся Вараха. – На торговцев-то мы не похожи.

- А нам без разницы. – Просипел первый и расплылся в беззубой улыбке. – Что сгодится, то себе заберём. Ножи ваши, иль хрючево какое. А вас потом северным дикарям как рабов продадим. Всё одно польза получается.

- Как бы пепельнокожие вас самих, в рабы не забрали, - покачал головой Вараха.

- Хватит, меня достал этот идиот. – Оррик вышел вперёд. Одним движением он взял тонкими пальцами сиплого мужика за виски, сжал, и тотчас же голова разбойника лопнула, словно гнилое яблоко, крепко стиснутое в кулаке. Двух мужиков, стоявших за ним, окатило смесью из крови, костяного крошева и ошмётков мозгов. Немногочисленные зубы разбойника рассыпались по грязи у ног Оррика. Все четверо оборванцев заорали в один голос и помчались прочь, оставляя на кустах клочки своих рубах и оскальзываясь на мокрых корнях. Вторак даже не сразу сумел осознать, что произошло. Только видел, как задрожала рука Варахи, обычно непоколебимо лежавшая на рукояти меча. Но, кроме этого, ничто не выдавало колебаний воина и ни одна мышца не дрогнула на лице его. Скоро он снял руку с клинка и сжал непослушные пальцы в кулак, заставляя их вновь повиноваться. Затем небрежно хмыкнул, переступил через тело и молча пошёл дальше. Оррик с нескрываемой брезгливостью отряхивал руку от крови, как вдруг заметил потерянный взгляд Вторака и усмехнулся.

- Что? – Беззаботно спросил он и поднял за подол рубахи тело бывшего крестьянина так, будто бы оно не весило вообще ничего. Он вытер руку о подол, как о тряпку и отпустил ткань, отчего труп с неприятным шлепком рухнул обратно в грязь.

- Кто... к-кто ты такой...? – Пробормотал Вторак. Он не хотел задавать этот вопрос, боялся спрашивать, но слова сами сорвались с его губ. Мгновение ему казалось, что он только подумал об этом, но ничего не говорил вслух, ведь Оррик ничуть не изменился в лице после этого и всё также ожидающе смотрел на парня. Но нет... вопрос всё же действительно прозвучал, потому что мужчина внезапно улыбнулся, будто бы из вежливости, не до конца понимая вопрос.

- Я... Оррик. – Сказал он особенно чётко и посмотрел на Вторака, как на нерадивого ученика, которому пытался втолковать уже известную ему истину. – Я же уже представлялся вчера. – Он наклонил голову вбок, пытаясь понять, не пошутил ли попутчик, после чего в последний раз встряхнув рукой, перешагнул через тело, усмехнулся и лёгкой походкой последовал за Варахой. Только тут парень почувствовал боль в пальцах правой руки. Он посмотрел вниз и обнаружил, что его костяшки побелели от того, с какой силой он всё это время сжимал рукоять своего ржавого меча, который так и не пришлось доставать из старых обшарпанных ножен.

***

- Вот оно. Ближайшее поселение. Звучный камень. – Сказал Вараха, выходя по тропе из леса на опушку. Впереди высился частокол, окружавший небольшое селение с деревянными домами и огромным дубом, растущим меж ними. Вокруг на холмах раскинулись поля, а с северной стороны высокие холмы с тёмными пятнами древних мегалитов, торчащих из земли.

- Отлично! Благодарю вас, друзья мои! – Сказал Оррик и слегка поклонился. – Это было поистине увлекательное приключение!

Вараха и Вторак промолчали, а Оррик бодрыми шагами направился вперёд по дороге. Вторак посмотрел на воина, но тот молча двинулся следом. Ветер трепал их плащи на распахнувшемся перед ними просторе и тучи начинали уходить на юг, открывая поднявшееся уже из-за восточных гор яркое солнце. Его лучи, пробиваясь сквозь оставшиеся кое-где на небе серые клочья, устремлялись к чёрной земле, и нещадно топили сковавший за ночь лужи лёд. Ветер звучал гармоничными аккордами в аккуратных отверстиях тёмных мегалитов, венчающих собой северные холмы, и в груди у Вторака будто разливалось густое тепло.

Два крестьянина выводили из деревни на пашню крупного чёрного вола. Животина брела неохотно, мотая лобастой головой, на которой белели старые, затёртые рога. Ноги вола оставляли глубокие вмятины во влажном грунте дороги. Один из крестьян, сутулый, в выцветшей льняной рубахе, держа в руке плеть, что-то приглушённо выкрикивал, понукая животное, а другой придерживал зверя за ярмо.

Внезапно вол, что ещё мгновение назад лениво переступал копытами, вскинул голову, вырывая ярмо из рук крестьянина. Массивное туловище напряглось, ноздри вздулись, а из пасти вырвался хриплый, тревожный рёв. Животное забило передними копытами по грязи, разбрасывая комья земли в разные стороны. Его мутные, налитые кровью глаза заблестели диким, безумным огнём и он рванул что было сил вперёд. «Эй! Держи!» закричал сутулый.

Земля задрожала под ударами мощных копыт, пока грузная туша неслась по дороге прямо на путников. Оррик и Вараха замерли на месте. Вторак тоже застыл, сердце ушло в пятки. Как вдруг воздух дрогнул, а вол скорчился и, обрушившись наземь, прокатился боком по грязи, остановившись в нескольких шагах от Оррика. Тот час же налетел ужасный ветер, который словно дым от тысячи костров на мгновение затмил солнце. Он закружился вокруг вола и влетел в его пасть, ноздри и уши, заставив его в один миг до предела напрячь все свои мышцы. Лежа на боку, животное судорожно задёргало ногами, разрывая грязь копытами. Его массивное тело ходило ходуном, а под кожей, казалось, шевелились какие-то неведомые создания. Из пасти вырывались сиплые стоны и хрипы. Вдруг кости задвигались внутри тела и начали стремительно расти. Из позвоночника вырос костяной гребень, натянувший на себя, подобно рыбьему плавнику кожу с загривка. Рога заветвились и разрослись, точно два сухих дерева, на шее открылись алыми рубцами громадные жабры, из плеч выросли гребни-плавники, а на морде, боках и спине открылись десятки кроваво красных глаз с бесформенными зрачками. Закончив своё чудовищное превращение, создание наконец расслабило мускулы и опустило голову в грязь. Грудь его тяжело вздымалась, а из ноздрей вырывался густой пар.

Оррик отошёл на несколько шагов назад, оказавшись за спинами Варахи и Вторака. Парень заметил краем глаза, что мужчина восхищённо улыбается. Вараха выхватил меч, и Вторак последовал его примеру. Крестьяне с воплями помчались обратно в деревню и затворили ворота частокола.

- Отойди подальше, малец, - сказал Вараха, - тебе ещё рано с таким сталкиваться.

- Я не боюсь! – Прорычал Вторак.

- И очень зря... - буркнул воин. Он сделал шаг. Прыгнул к чудовищу, пока то не пришло в себя после трансформации, и, взмахнув мечом рубанул по шее. Однако, вместо звука рассекаемой плоти, воздух разрезал металлический звон. Вторак увидел, как меч угодил прямиком в расщелину жабр, внутри которой обнажились ряды окровавленных зубов. Они крепко схватили металл, не давая высвободить оружие. Воин дёрнул рукоять, но меч не поддался. Десятки чудовищных глаз обратились на него. Он упёрся ногой в чёрную тушу, случайно раздавив каблуком сапога два подвернувшихся глаза. Животное взревело от боли и сжало зубы, переломив клинок. Вараха отлетел назад и рухнул в грязь рядом с Орриком, когда чудище взбрыкнуло и поднялось на дыбы. Вторак издал отчаянный боевой клич и бросился в атаку. Ему удалось погрузить клинок в бок вола по самую рукоять, но тварь даже не почуяла этого. Она встряхнулась и меч выскользнул из раны так же легко, как и вошёл, а чудище, не обратив никакого внимания на юношу, развернулось и понеслось к воротам деревни.

С невыразимым грохотом ветвистые рога, обломав при этом особенно тонкие отростки, в щепки разнесли старые доски ворот. Вторак побежал следом за зверем, который в бешенстве громил рогами и копытами ближайшие дома, разевая зубастые пасти жабр, издавая рёв, от которого волосы вставали дыбом, а колени сами собой подгибались. Изо всех сил парень пытался подобраться к чудищу, но в него то и дело летели обломки вывороченных гигантскими рогами из земли домов, отчего он то и дело бросался наземь, едва успевая прикрывать голову руками. Как вдруг среди клубов пыли между домов возникла седая старуха с пылающим факелом в левой руке. Читая громогласно заклинания, она воздела над головой кулак с прядью светлых волнистых волос и пошла напрямую к чудовищу. Вол, заметив её, оступился. Все глаза его устремились к старухе, а те, что были на спине и боках, и не могли её видеть, истерично забегали в своих орбитах. Зрачки сузились и слёзы покатились градинами из-за толстых век. Демон замотал головой и попятился, но старуха продолжала идти на него, читая громкие заклятия.

Когда же, неотвратимо наступая, старуха окончательно выдавила зверя из деревни, она подбросила в воздух светлые волосы и ударила по ним факелом. Тот час же сноп золотых искр разлетелся во все стороны по небу и чудище, истошно вопя, помчалось прочь от деревни, не останавливаясь и не оборачиваясь, пока наконец-то не скрылось в чащобе. Вторак, всё ещё лежавший на дороге, выдохнул и устало шлёпнулся на спину, погрузившись в холодную жижу. Грязнее сегодня он всё равно уже не станет.