Неприступная

     Я вылетаю, как ошпаренная, из школы. На парковке пусто - все ученики давно уехали домой. Слёзы продолжают застилать глаза, но разум чист, как никогда. Я точно знаю, что мне сейчас нужно. Сбежать, как обычно. Как я раньше делала. Вот и все, я сажусь на мотоцикл, рев мотора не может стереть мою боль или смахнуть мои слезы. Надавив на педаль газа, я сорвалась с места. Зато ветер отлично высушивает слёзы, если бы он мог ещё иссушить эту боль моей души. Сердце бешено бьётся, стучит, как ненормальное. Надо забыться. Я ездила по всему городу, но скорость не помогала мне. Становилось только хуже. Всего несколько дней назад я так же ездила по городу с ним.

     Сто балов по моему личному дерьмометру. Мне не так больно было видеть его с этой мразью, как осознавать, что меня использовали. Я понимаю, что он парень, и правая рука быстро надоедает, но зачем тогда он со мной так? Если ему от меня нужен был только секс, закончил бы весь этот фарс после моего отказа, и трахал бы себе спокойно эту прошмандовку. Да я ничего особого не чувствовала, просто как-то тянуло к нему. Он напоминал моего друга детства, наверное, поэтому я и доверилась ему. Но я всё помнила: его жаркий шёпот мне на ушко, его сильные руки, прижимающие к своему телу. Я до сих пор ощущаю его поцелуи – иссушающие, такие страстные. Тварь, кастрировать бы его. Хотя от этой подстилки он чего похуже подцепит. Господи, как я могла с ним, а он с ней… Мысли путаются, чем больше думаю об этом. 

     Уже наступил вечер, я и не заметила, как пролетело время, хотя выкатала почти весь бак. Хорошо, хоть не заглохла где-то посреди дороги, а то пришлось бы у белочек заправляться. Боже, что я несу. Мне нужен холодный душ и кофе. Много-много кофе и очень-очень холодный душ. И заправиться завтра с утра. Машин нет, все уже спят, что ли? Как все могут спокойно спать, когда мне так плохо? Я все, не снижая скорости, еду на красный свет, но ничего не происходит. Отец проехал один красный свет, и умер, а я проехала все в городе, и ничего не произошло. Почему? За что мне все это? Мать убили, отец разбился на машине. Каждую ночь мне сняться кошмары, каждый день я надеваю маску лицемерной твари, чтобы люди держались от меня подальше. 

     Я решила отправиться домой. Деда с Лексом нет, так что можно будет делать, что душа пожелает: напьюсь, перебью посуду, буду орать в форточку и что-нибудь ещё придумаю. Вот уже через пару кварталов будет мой дом, хочу добраться поскорее, набираю скорость, ведь знаю, что тут никто не ездит. Но какая-то сука, выехала из-за угла, игнорируя все правила движения и летит на меня. Я успеваю резко затормозить и вижу, как та машина тоже замедляется. Но столкновение неизбежно - я врезаюсь в лоб машины. Слава Богу, скорость была не очень большая, но, всё равно, я красиво так полетела. Скорее всего. Сама я не видела ничего – по инерции закрыла глаза и защищала голову руками. Всё-таки не первый раз в аварию попадаю. Я приготовилась к боли от удара, но она была несильной, хотя я, кажется, разбила лобовое стекло. Во рту был привкус меди, я прокусила щеку или язык. Упав на асфальт, я прокатилась небольшое расстояние, счесала кожу так, что, скорее всего, не осталось живого места. Голова гудела, кружилась, и даже с закрытыми глазами я видела светлячков. Я просто лежала и пыталась нормализовать поток мыслей. Всё произошло так быстро, что я даже толком ничего не поняла. Всему виной адреналин. Выброс его в кровь и заглушил боль, но ненадолго. Скоро моё тело будет проходить все круги ада, знаю не понаслышке.

     Как сквозь вату слышу хлопок и топот ног, будто стадо слонов бежит. Прямо у меня в голове. Неожиданно ко мне прикасаются тёплые руки, а в нос врывается такой знакомый запах одеколона, аромат так и манит к себе, успокаивает. В ушах всё ещё звенит, но я слышу его голос:

- Все в порядке? Ты жива?

     Мне знаком этот голос, или я слишком сильно головой ударилась? Тело не двигалось, глаза открылись с трудом, и теперь я пыталась нормализовать зрение. Тошнота подступила к горлу, в глазах все плыло, так что мне было не до пингвина, который меня сбил. А чё он спросил? В порядке я? Ах, в порядке? А что не видно?

- Тело есть? – спросила я, подавляя приступы тошноты, хотя желание обновить ему одежду всё-таки было.

- Есть, – ответил он, немного медля. 

- А голова?

- Тоже есть.

- А мозги?

- Что?

- Мозги есть? Уточняю - у тебя. 

     Сказала я и все же подняла взгляд на этого гада, который не знает, как ехать на машине в спальном районе! То, что я сама гнала, решила тактично забыть. У меня глюки, что ли? О боже, это тот парень из школы – темноволосый красавчик. Тот, что напугал меня, тот с которым я сцепилась в первый день в школе, который облапал меня в коридоре под видом успокаивающих объятий. Нацу рассказывал про него, это, кажется Грий, или Гей, или еще как-то. Пофиг. Я решила, что нех мне тут с плодоножкой от огурца сидеть и, вырвавшись из его объятий, попыталась вскочить на ноги, и это была моя главная ошибка. Голова мигом закружилась еще сильнее, создавая ужасные ощущения, ноги будто отнялись, из уголка рта начала струиться кровь, и я начала падать вниз. Но самое главное – теперь пришла боль, ужасная, почти невыносимая. Но он подхватил меня и, взяв удобней на руки, присел на асфальт. Он так осторожно держал меня, будто боялся причинить ещё больше боли. Когда у тебя трудности, ты все время делаешь так, что их становится ещё больше… да уж. В этом вся я.

     Ждать, когда о тебе вспомнят - все равно, что ждать поезд на заброшенной станции. Вот поэтому я и не жду чего-то от людей. Они злые, эгоистичные создания, беспокоящиеся только о собственном благе. Если ты оступишься, первый же кто предложит тебе руку помощи, скорее всего, просто столкнет тебя обратно в грязь. Лицемерие – вот вечный спутник человеческой жизни.

     Но этого персонажа я сразу раскусила, с самого первого дня. Такой козел на вид, а в душе кажется добрым и чутким. Его нарочито злой взгляд не может скрыть этого. Все мы такие, все кто носит маски, скрывает настоящего себя. Я пыталась привести зрение в порядок, но все мои попытки были тщетны. Плохо, очень плохо. Я чувствую, как ухожу в темноту. Боль заполняет всё моё сознание, ноги и руки отказали. Дышать пока можно, но с каждым вдохом чувствую нечто странное, привкус крови во рту всё сильнее. 

     Перевожу взгляд на небо. Тёмное-тёмное, с сотнями звезд на нём, а вот луны почти не видно. Молчу, потому что язык уже тоже не двигается, дыхание замедляется. Вот же мразь, сбил меня и сидит, ждет пока я сдохну? Я же даже завещание не написала! Вот же сволочь, если помру, до конца его жизни буду приходить во сне и задрачивать его. Поселюсь у него в комнате и буду домашним полтергейстом. Сознание уплывает, как бы я не пыталась хвататься за мысли и не падать в обморок, но, видимо, мне досталось сильнее, чем я думала.

* * *

POV Грей.

     Я видел, что Люси выбегала из кабинета, как ошпаренная. Что там произошло? Её кто-то напугал или обидел? Я тут же рванул туда же, открыл дверь и не поверил своим глазам. Я застал Нацу и Лисанну за миссионерской позой. Фу, ну и выбор. Это я не про позу, она довольно удобная. Так, не об этом. Не мне, конечно, его судить, но мог бы найти кого получше. 

     Я не ожидал от Нацу такого, бля, да что я говорю? Я же знал, что он хочет. Но выбрать эту? Сам же от неё как от прокаженной бегал, а теперь вон как вколачивает в парту. Я не понял, они что, даже когда с Люси ругались продолжали этим заниматься? Я неспешно опираюсь на косяк двери и негромко покашливаю. Вот они замечают меня, Лисанна вскрикивает и прижимается к нему ближе, пряча свое голое тело. Да что я там не видел. Это взбесило меня, и я сорвался:

- Можешь не прикрываться, там смотреть не на что!

- Какого чёрта ты тут делаешь, – взвизгнула она, пытаясь прикрыться. 

- Нацу, зачем? 

     Он будто ждал этого вопроса. Интересно, кому он пытается объяснить: мне или самому себе? Глядя мне прямо в глаза, с вызовом и гордо подняв голову, он сказал:

- Ты же знаешь, она мне не нравится. Если так, забирай ее себе, мне нужна настоящая девушка! Как Лисанна!

- Ааа, так ты шлюх любишь? Так бы сразу и сказал.

- Как ты смеешь? – возмутилась она. 

- Я не с тобой разговариваю! – рыкнул я и вышел из кабинета, напоследок громко хлопнув дверью. 

     Странно, что Нацу не побежал за мной, чтобы дать в морду за оскорбление «любимой девушки». Штаны наверно не успел натянуть. Хотя, зная этого придурка, он мог и без штанов за мной погнаться. Впрочем, плевать, я сам готов ему морду набить. Я сам меняю девушек, как перчатки, но еще ни разу не встречался с двумя одновременно. Переспать и бросить – это одно, а морочить голову и изменять параллельно с признаниями в любви, - не мой стиль. Мысли невольно вернулись к этой безбашенной блондинке. Интересно, почему меня так зацепило?

     Так, куда она побежала? Зная ее - смылась на улицу, а там - на мотоцикле, куда глаза глядят. Скорее всего, уже уехала, хотя мой разговор с парочкой длился минут пять, не дольше, может, успею догнать. Зачем мне это надо, я старался не думать. Я побежал по лестнице, как услышал топот ног и всхлипы. Она что, плачет из-за него? Я просто обалдел. Но тут же ускорился и, выбежав на улицу, глотал пыль с ее колес. Но тут все не так просто. У меня тоже тачка есть! Я как самый крутой парень школы сел в машину, завел ее и рванул за ней. Что я ей скажу – что всё знаю? Утешитель из меня хреновый, мягко говоря, к тому же - ей не понравится, что кто-то узнает, как её использовали. Если сама Лисанна не растрезвонит, пытаясь подпортить репутацию новенькой. Посмотрю, если не решусь заговорить, хотя бы прослежу, чтобы всё было в порядке. А то в таком состоянии голову недолго разбить. А ведь она ещё и без шлема, идиотка!

     Я сначала ехал за ней, на красный свет, по всему городу. Да она бешеная, я едва успевал, на некоторых поворотах чуть не отстал. Но машин было немного, да и водитель я хороший. Но когда начало темнеть, я потерял ее, долго ездил сам, пытаясь найти, но понял, что это бессмысленно. Может, она уже поехала домой? Думаю, так и есть, мотоцикл – не машина, на нём быстрее устаёшь. Я знаю, где живет ее брат – Лексус. Отправившись туда, я ускорился, это простая дорога, где почти никого нет, вот я выезжаю на приличной скорости. И тут вижу ее, прямо перед собой. Нога сама нажала на тормоз, но осознаю, что затормозить не успеваю... 

     Она влетает в мою машину. Дальнейшее я видел картинками, страх сковал всё моё нутро, но глаза неотрывно следили за тем, что произошло. Удар, визг тормозов, она выбила мое лобовое окно и упала на асфальт. Оцепенение вмиг испарилось. Я просто надеялся, что с ней всё в порядке. Я не успевал подумать, что же надо сделать, как тело двигалось само. Я выбегаю из машины и мчусь к ней. Замечаю, что она проехалась по дороге пару метров, на теле остались ссадины и раны, голова разбита, вся в крови, и, кажется, рука сломана, или это просто вывих, даже не знаю, из меня такой медик, как из пипетки клизма. Скорость была большая, и неудивительно, что она так пострадала, но, все же, она затормозила, да и я среагировал вовремя, но все же задел. Я дотрагиваюсь до нее, она немного дрожит. Жива и в сознании! От сердца сразу отлегло, но раны и рука внушали опасения, и я решаю спросить у нее:

- Все в порядке? 

     Тишина, она молчит, немного стонет от боли, пытается приоткрыть глаза. И тут начинает говорить, следом пошел весьма интересный ответ: 

- Тело есть? – спросила она. 

     Что? Я просто в шоке сидел. Интересно, она так всегда говорит? Ахуеть.

- Есть, – ответил я, немного подумав. 

- А голова? – еще один высокоинтеллектуальный вопрос.
 
- Тоже есть. 

- А мозги?

- Что? – она наверно боится, что от удара у неё мозги по асфальту растеклись.

- Мозги есть? Уточняю - у тебя. 

     Боже, она что, играет со мной в «Что? Где? Когда?». Ещё и язвить умудряется в таком положении. Она все это время полулежала с опущенной головой, и вот ее шоколадные глаза смотрят на меня, а я вижу в них боль и слезы. Лицо немного содрано, голова разбита, по виску течет кровь, так же как из уголка ее пухлых губ. Мне стало страшно не за то, что я могу ответить за то, что произошло, а за нее. Признаюсь, я уже пару раз сбивал пешеходов, не насмерть, конечно. Но в этот раз мне было страшно, как никогда. Вот она вырывается из моих рук и пытается встать, я вижу, как в ее глазах темнеет. Чутка дрогнув, она начала падать, я резко подхватываю ее, не давая снова упасть на асфальт. Она лежит на моих руках, такая сломанная, побитая, в крови. Видно, что она еле-еле находится в сознании. Сердце болит от такой картины. И почему это? Я ж ненавижу ее! Так, надо что-то делать. Мои родители на работе, нужно ехать к ним, они врачи, обязательно помогут. Достаю телефон из кармана и ищу номер отца. Но не успеваю набрать его, как вижу входящий звонок – «Нацу». Он что, понял, как сглупил и хочет спросить, где можно анализы сдать? Демонстративно сбросив, я успеваю набрать батю, прежде чем этот лох дозвониться еще раз. Надо будет его в игнор на пару дней забить. Гудки, и долгожданное:

- Алло.

- Папа, нужна твоя помощь… Жди, скоро приеду. На месте всё объясню.

- Понял, жду! 

     А куда мне идти-то? Взяв блонду на руки, я поднялся и пошел в сторону своей многострадальной машины. На бампере была вмятина, фара разбита и самое главное – стекло, но выбора у меня не было. Пару минут, и я был около входа в частную клинику отца. Дверь автоматически открылась, я вошел в главный зал. Подбежавшая медсестра осмотрела меня, я знал ее очень хорошо, она была рада видеть меня, было у нас кое-что пару месяцев назад. Она что-то хотела мне сказать, как увидела Люси. 

- Грей, что произошло?

- Я сбил ее, отец у себя? Он нужен мне. 

- Да, – коротко ответила она. 

- Позови его в операционную! Быстро!

- Хорошо, Грей. 

     Хм, я даже не помню ее имя, а вот за Люси переживаю, удивительно. Я смотрю на нее, бледная, вся в крови. Не знаю, правильно ли я сделал, можно было ли её так на руках таскать, но вызывать скорую – не наш случай. Я вижу, что она почти в обмороке, скорее всего, не понимает, что происходит, я решаю ответить на немой вопрос. 

- Потерпи немного, мы в больнице. Сейчас тебе окажут помощь.

     Она немного дрожит, кашель вырывается из ее уст, а за ним и струйка крови. Она хочет что-то сказать, а я вижу, как ей тяжело. Я прислушиваюсь к ней, затаив дыхание. Приблизившись к ее губам, я чувствую ее запах, перебиваемый запахом крови, и слышу удивительную вещь:

- Кретин, я тебя ненавижу!

- Тихо, не разговаривай, поправишься, наорешь. 

     Ее ответ позабавил меня, уголки губ слегка дрогнули - даже в таких ситуациях она неподражаема. Хотя, может, это от боли? Я старался ответить с улыбкой, и, судя по ее реакции, мне удалось. 

     Я проигнорировал то, как она назвала меня, но я волновался за нее сильнее, чем когда-либо за кого-то. 

     Зайдя в операционную, открываю дверь, но она не поддаётся, сука, ёбаный замок! Нужно уложить ее и ждать отца. Я прислоняю Люси к стенке и открываю дверь, вхожу в просторную палату с приборами и всякой хреновиной. Краем глаза вижу, как Люси сползает по стене. Подхватив ее, я поднимаю на руки и захожу внутрь.