Глава 1
Эрен Йегер неторопливо шел по коридору в своих рваных джинсах, белой футболке и потёртых красных кроссовках. При виде меня его губы изогнулись в лёгкой усмешке, и я почувствовал, как в ответ в животе зашевелился ком и внутри защекотало.
— Как дела? — спросил он, проходя мимо.
Мое сердце подпрыгнуло в груди, живот скрутило, а во рту резко пересохло от волнения.
Он остановился прямо передо мной. Его улыбка стала шире.
— Классные ботинки.
На мне была старая обувь коричневого цвета на толстой подошве, сшитая из кожи грубой выделки. И я неожиданно вспомнил о содержании анонимного электронного письма: «Симпатичная обувь. Хочешь потрахаться?». Это заставило меня покраснеть ещё больше, как если бы Эрен мог читать мои мысли.
— Спа… спасибо, — даже на одном коротком слове я умудрился споткнуться и все из-за неудачной попытки скрыть свое волнение.
Эрен снова улыбнулся и, бросив на прощание короткое «Ещё увидимся», продолжил свой путь. Все в нашей школе знали его как нарушителя спокойствия и безбашенного парня, выбравшего неправильное направление в жизни. По слухам он принадлежал к числу дилеров или поставщиков «белой смерти». Мне доводилось наблюдать за ним со стороны, но это был первый раз, когда он заговорил со мной. И от простого разговора с ним в животе у меня как будто запорхали бабочки.
После урока английской литературы меня остановила Линда. Одарив своей как обычно милой и несколько фальшивой улыбкой, она блеснула жемчужно-белыми зубами и спросила, могу ли я одолжить ей конспект. Получив согласие, Линда дотронулась до моей руки и пообещала вернуть записи до конца учебного дня. Я подозревал, что она просто флиртует со мной, но мысли об Эрене все ещё занимали мою голову и каждый раз думая о нем, я снова начинал краснеть.
Свой обед я ел, сидя по-турецки напротив здания школы на парапете. Его бетонная основа служила оградой для большого дерева и окружавших его вечнозелёных кустов. Стояла непривычно теплая весна, но, несмотря на это, земля по-прежнему хранила зимний холод, который проникал даже сквозь камень, морозя мои бедра и все, что ниже. Поедая бутерброд с ветчиной и грызя яблоко, я успел достать книгу и теперь читал ее, периодически отвлекаясь на то, чтобы сделать ещё один глоток сока: я по-прежнему брал с собой на обед маленькие упаковки с соком и цедил его во время чтения.
Я привык есть в одиночестве и предпочитал собственную компанию обществу шумных и назойливых сверстников, чьи разговоры обычно не отличались глубоким смыслом. Я никогда не считал себя лучше остальных (если только чуть-чуть, ведь в отличие от других во мне было хоть немного культуры), но я отличался стеснительным характером и часто слышал в свой адрес не слишком ласковые эпитеты, такие как «зануда» и «ботаник» за то, что учителя ставили мне хорошие оценки. Поэтому для меня было предпочтительней одиночество, чем непрекращающиеся насмешки в любой день недели.
До шести часов оставалось совсем немного времени, и, чтобы забрать книгу по истории, мне пришлось идти к своему шкафчику. Это был огромный тяжёлый том, который мы на уроках даже не пытались охватить целиком, изучая лишь отдельные главы. Оглянувшись через плечо, я увидел Эрена, и он направлялся прямо ко мне.
Я быстро отвернулся и опустил глаза, продолжая боковым зрением следить за его приближением.
— Эй, Леви, — позвал он, протягивая знакомую тетрадку в темно-зелёной обложке. — Это твоя, не так ли? И Линда одолжила ее у тебя?
Я посмотрел на тетрадку и кивнул.
— Я сказал ей, что у нас совместный урок по истории, и пообещал вернуть тебе тетрадь.
— Да… Спасибо.
Он словно знал, что заставляет меня нервничать.
Внезапно Эрен немного откинул голову и щёлкнул пальцами:
— Ах да, Линда просила передать тебе «спасибо» и ещё кое-что… Что же это было… Вспомнил. Дословно она сказала, что ты супер-крутой.
На последних словах он засмеялся, и я попытался последовать его примеру, но вместо этого мои губы сложились в кривоватую улыбку.
— Ну что ж, до встречи в классе.
Махнув рукой, Эрен наконец-то ушел.
Мимо проходили люди, но к счастью, никто из них даже не догадывался, почему я так покраснел.
Мой шкафчик находился рядом с классной комнатой и, зайдя внутрь, я как обычно занял место за партой во втором ряду. Эрен, наверное, пошел покурить или намеренно пропускал урок. Наш учитель — мистер Дрейс — где-то задержался и начал занятие с минутной задержкой. Появившись позже него, Эрен едва слышно извинился. Направляясь к своему месту в последнем ряду, он бросил на меня быстрый взгляд.
Домой я вернулся со странным ощущением дискомфорта внизу живота. У Изабель все ещё были занятия по плаванию, у мамы — смена в больнице, и я порадовался тому, что некоторое время могу побыть в полном одиночестве. Я принялся выполнять домашнее задание, но мои мысли все время возвращались к Эрену.
Уже через час я находился в ванной и, вцепившись пальцами одной руки в раковину, другой — удовлетворял потребности плоти. Вот к чему меня привели настойчивые мысли об Эрене. В первый раз в жизни я прикасался к себе, фантазируя о конкретном человеке. И из-за этого я чувствовал себя пристыженным, как будто Эрен мог знать, чем я занимаюсь в этот момент у себя дома.
Вернувшись домой, Изабель закрыла за собой входную дверь и сразу же прошла в маленькую кухоньку, достала из стенного шкафа банку с тунцом, при этом не обратив внимания на передник, который висел тут же на крючке. Мне пришлось предупредить ее, что если она запачкает свою одежду, я ни в коем случае не стану ее стирать. Сестра состроила недовольную рожицу и покачала головой:
— Все дело в том, что я выгляжу в переднике не так хорошо, как ты. Кроме того, что плохого может случиться? На одежду попадут крошки от жареного хлеба?
— Кстати, об этом, — ответил я, постукивая по столу костяшками пальцев. — Ты всегда жульничаешь, когда наступает твоя очередь готовить. Бутерброды с тунцом? Не смеши, даже мама может такое приготовить.
Изабель засмеялась и согласилась, что, впрочем, не заставило ее предложить приготовить ещё и салат.
Вздохнув, я достал банку зелёной фасоли и высыпал ее на подогретую сковородку. Застонав, сестра закатила глаза:
— Уверена, что когда-нибудь из тебя получится отличная домохозяйка.
Я снова подумал об Эрене и покраснел. Но воспоминания о том, чем я занимался в ванной, заставили меня покраснеть даже сильнее, и, осознав это, я покраснел ещё больше.
Заметив в моих глазах чувство вины, Изабель ухмыльнулась от уха до уха:
— Леви? Что с тобой? Неужели ты уже на кого-то запал?
— Просто оставь меня в покое, — простонал я.