"3 глава признания"
Прошло несколько недель. Минхо всё так же следил за группой. Но кое-что изменилось — Хан стал меньше пить и почти не употреблял. Он сам не понимал почему, но внутри чувствовал: он хочет выполнять то, что просил Минхо. Хотел сдержать обещание, даже если это обойдётся ему слишком дорого.
Каждый день он проводил время с Минхо — они разговаривали, смеялись, иногда просто молчали, и в этом тоже было что-то особенное. Со временем Хан начал понимать: он чувствует к Минхо больше, чем просто уважение. Казалось, он готов был на всё ради него… ради шерифа, который мог бы его арестовать.
Очередная встреча с Минхо… но она оказалась совсем не такой, как раньше.
— Привет, хён, как дел... — не успел договорить Хан, как Минхо резко ударил его кулаком в живот.
— Ай… что?.. Почему ты… — Хан с трудом поднял взгляд, но тут же получил удар по лицу.
Минхо встал на корточки, навис над ним, его взгляд был полон ярости.
— Я думал, ты другой. Какого хрена ты послал своих дружков избить Хёнджина?
— Что?! — Хан был в шоке. — Я… я ничего не делал...
— Не строй из себя невинного. Я верил в тебя… Думал, ты меняешься. А ты просто воспользовался доверием, — сказал Минхо, ещё раз посмотрев на него с презрением. Он резко встал и ушёл.
— Подожди! Объясни, что происходит! — закричал Хан, но Минхо даже не обернулся.
Хан с трудом поднялся, пошёл домой. Как всегда — дома никого. Он начал пить. Виски, вино, пиво — всё, что было. Но наркотики он так и не тронул. Не хотел нарушить обещание. Он не мог понять — что же произошло на самом деле?
На следующий день он пришёл к дому Минхо. Хо пытался его игнорировать, но в конце концов вышел сам.
— Чего тебе надо? — холодно спросил Минхо.
— Объясни… Почему ты меня избил? — Хан был пьян, и Минхо сразу это понял. Не давая ему упасть, завёл его в дом, подальше от чужих глаз.
— Объяснять? Это ты должен объяснить. Зачем ты подослал своих, чтобы избили Хёнджина?
— Я никого не трогал! Я не вру!
— Понятно… Ложись. Завтра поговорим, — коротко сказал Минхо.
Он уложил Хана на кровать. Тот почти сразу заснул. Минхо сел рядом, внимательно посмотрел на него. Волосы Хана закрывали лицо, и он осторожно убрал прядь за ухо.
— Почему ты такой? Что я нашёл в тебе такого, что не могу забыть? Не могу оставить…
Минхо тихо улыбнулся. Он пошёл в душ, но мысли о Хане не отпускали его ни на секунду.
Утром Минхо проснулся первым. Он аккуратно поднял Хана на руки и отвёз его домой. Пока ехал, на улице его заметил Хёнджин. Он увидел, как Минхо несёт Хана, и что-то внутри кольнуло. Лёгкая злость, ревность — он сам не знал, что это было. Но ничего не сказал. Просто пошёл в участок, где его уже ждал Минхо.
— Минхо, ты до сих пор общаешься с Ханом? Забыл, что он сделал со мной? Его надо арестовать! За наркотики и избиение! — голос Хёнджина дрожал не только от гнева, но и от предательства.
— Я знаю... Но я не могу! — резко ответил Минхо, и в его голосе чувствовалась борьба. — Я сам решу, что с ним делать. Я сейчас ничего не понимаю... Оставь меня!
Он развернулся и ушёл, оставив Хёнджина в пустоте коридора. В груди Хёнджина всё сжалось. Он молча смотрел на спину Минхо, а затем прошептал:
— Любовь с наркоманом?.. Не глупи...
Минхо молчал, обдумывая всё.
Вечером, придя домой, Хёнджин опустился на пол в своей тёмной комнате. Его руки дрожали, лицо было мокрым от слёз.
— Чем он лучше меня?..— выдавил он, и голос сорвался.
Тем временем, Минхо сидел в кресле, держа в руках старую плёнку с фотоснимками. На них — он и Хан: смех, лёгкие прикосновения, настоящие моменты. Он невольно улыбнулся, вспомнив, как Хан пытался сварить ему кофе, но перепутал соль с сахаром.
Недолго думая, Минхо взял телефон и позвонил Хану:
— Выйдешь? Я хочу тебя видеть.
Хан, сидевший в тишине, как будто ждал этого звонка.
Через двадцать минут они уже стояли лицом к лицу. В свете уличного фонаря Минхо ничего не сказал — просто шагнул вперёд и обнял Хана крепко, всем телом, как будто боялся, что тот исчезнет.
— Джисон... — прошептал он, — ты ради меня бросишь употреблять?
Хан молчал секунду, глядя ему в глаза. Потом его губы дрогнули, и он тихо, почти шёпотом ответил:
— Ради тебя — всё, что угодно.
Минхо провёл рукой по его щеке, коснулся его лба своим, и, не отводя взгляда:
— Я люблю тебя, Хан.