Часть 8
- "Судя по тому, что говорили карты, Аурелиано Хосе было предначертано познать с нею счастье, в котором ему отказала Амаранта, вырастить вместе шестерых детей и, достигнув старости, умереть у неё на руках, но пуля, которая вошла ему в спину и пробила грудь, очевидно, плохо разбиралась в предсказаниях карт."
Голос от долгого чтения вслух начал хрипеть. Лев молча подал стаканчик с водой с комода и продолжил методично разминать мне ступни. Ну конечно, не футфетишист он, вон с каким восторгом ноги лапает, только что слюна на пол не течёт.
С недавних пор мы стали проводить время вместе в следующем формате: я читала вслух какую-нибудь книгу или понравившиеся отрывки, или просто болтала о всякой чепухе, а Лев в это время молчаливо делал мне массаж, мотивируя тем, что в замкнутом пространстве мышцы без разминки быстро слабеют и атрофируются. Парень нехило втянулся в кайф от тактильных контактов, а ведь поначалу боялся даже случайного прикосновения. Первая робость прошла, и нелюдимый маньяк превратился в Мистера Обнимашку, он гладил мне руки, массировал икры, проминал спину и плечи, иногда заходя чуть дальше дружеских поглаживаний, что, впрочем, меня не тревожило. Он больше не пытался меня связать, к моему лёгкому разочарованию, но его доверие доставляло мне странное чувство удовлетворения, словно я наконец приручила дикого зверька или осторожную птицу.
Чувак явно пока сдерживался, или чего-то опасался, скрывая свои грязные мотивы за почти целомудренными касаниями к безопасным частям тела, а я, вроде как, использовала это в своих пошлых целях, мягко помогая ему понять, где и как мне приятно, постанывая и картинно закатывая глаза. К его чести, он ни разу не попытался засосать меня или достать свой член из штанов, как это бывало с почти всеми моими мудаками из прошлого.
Я быстро привыкла к его присутствию и физической близости, теперь я частенько думала, что вот этот отрывок надо прочитать Льву вечером, или что было бы славно, если бы сегодня он помассировал мои затёкшие от длительного сидения ягодицы, с вероятным приятным продолжением. Я сама не заметила, как начала ластиться, выгибаться под его руками, флиртовать и заигрывать, в голове зрело желание подуть ему в алеющее ушко, ласково пощекотать затылок, подержаться за руки. Это смущало, я никогда не думала, что могу быть настолько наивной романтичной дурой. И с кем?! С поехавшим сталкером-заикой. Это вот так проявляется стокгольмский синдром?
Я уже не пыталась узнать, для чего была похищена и почему. Да и намекать на то, чтобы меня выпустили, я всё ещё не решалась. Наши "отношения" едва стабилизировались, и я до сих пор не сильно соскучилась по внешнему миру, хотя походить по травке и подышать свежим воздухом было бы, может, и не лишним.
Сейчас я, наверное, была счастливее, чем когда бы то ни было. За мной ухаживали, обо мне беспокоились, кормили, ласкали, я впервые не боялась просить и не боялась получать, то, что просила, я познавала в себе нечто новое и интимное, и я училась доверять, пусть и своему похитителю. В моей жизни вообще было мало моментов доверительной близости. Никто не проявлял ко мне столько терпения, не слушал меня так внимательно, не держал так трепетно и нежно мои конечности в своих руках. Со мной редко были ласковы, и я всегда думала, что не нуждаюсь в этом. Я была как облезлая бродячая кошка, которая гуляет сама по себе. Я разочаровалась в отношениях с мужчинами еще в девятом классе, когда у меня случился первый сексуальный опыт с ровесником из параллели, и продолжила разочаровываться на протяжении 8 лет, пока не повзрослела и не решила, что могу обойтись и без этой нелепой сказочки о любви и романтике.
И тут случается похищение, да не абы какое, а донельзя странное, настолько, что похититель ведёт себя, как по уши влюбленный школяр. Ну или мне так кажется, ведь с ним я впервые чувствовала себя избранной, единственной и неповторимой. Не думаю, что тут до меня ещё кто-то жил, уж больно свежим был запах дерева "при заселении", словно подпол только-только отстроили. Да и вряд ли у него есть ещё какие-то отношения, не важно, обычные, или дополнительный подвал с другой девушкой, - он бы просто не успевал жить свою жизнь "наверху", работать и при этом проводить столько времени со мной. А проводил он его много, наши "посиделки" с каждым разом растягивались всё сильнее, правда, не переходя некую черту, оставаясь между "второй" и "третьей" базой, кружась и опасаясь стать ещё теснее. Но я знала, что он не выдержит и придёт ко мне с новым развлечением, как только наберётся храбрости.
***
- Д-дай мне п-пощёчину...
Ну, меня дважды просить не надо. Лев даже толком не закончил предложение, а моя ладонь уже неслась к его лицу. Шлепок получился эталонный, звонкий, упругий, замах с оттяжкой, как по учебнику. Лицо мужчины дёрнулось, след на щеке начал наливаться красным и приобретать очертания пятерни. Лев схватился за щёку, а его узкие глаза непривычно расширились.
- Больно!!!
- А ты чего ожидал?! Это же пощёчина!
- Н-не так же р-резко... н-нет, м-мне не п-понравилось...
- С чего ты решил, что тебе это должно понравится?
Молчание. Я начала догадываться, что парниша как будто пытается идти по списку каталога с порн хаба. Начал чуть издалека, с футфетиша, затем мастурбация в соло с вибратором, вот до садо-мазо дошли... Пока что пробует насилие в свою сторону, а если он захочет его ко мне применить? А если ему понравится?! А если и мне понравится? Не, последнее уже бред какой-то, боль я не люблю.
- М-могу ли я т-тоже т-тебя...
Лев замялся. Так. Та-а-ак! Это оно, то самое начало конца?! А я уже так привыкла вкусно есть и спокойно спать! И даже этот похититель-заика, в целом, меня вполне устраивал, я даже удовольствие начала получать...
- Я х-хочу т-тебя ш-шлепнуть...
- По лицу?
Я услышала свой сиплый голос как будто со стороны. Лев молчал, обдумывая мой вопрос.
- Н-нет. Д-думаю, мне это н-не п-понравится. Я хочу ш-шлёпнуть т-тебя по... по...
- Попе?
Уши мужчины начали наливаться кровью.
Он хотел меня отшлёпать, отшлёпать, как плохую девочку.
Мысль об этом внезапно обдала пылким жаром низ живота. Я не сводила глаз с его лица, кажется, я вообще забыла, как моргать. Он перекинет меня через колени, поднимет подол сарафана, стянет трусики и устроит мне порку рукой, накажет за плохое поведение, за то, что я была такой непослушной, грязной, испорченной... Я медленно обошла своего похитителя, заставляя его развернуться спиной к кровати. Затем оттеснила его к ней и слегка толкнула в грудь, вынуждая сесть на край. Лев не сопротивлялся, лишь нервно сглотнул, когда я так же медленно легла животом ему на колени. Было немного страшно, всё-таки даже такой вид порки оставался поркой, и имел элементы насилия и боли. Я сама не ожидала, что это его предложение вызовет во мне настолько бурный отклик. По коже пробегал холодок одновременно и предвкушения, и опасения.
Лев продолжал сидеть, не прикасаясь. Я тоже не дёргалась. Всему свое время. Неловкости я не испытывала, поняв, что этому парню всегда нужно какое-то время на раскачку. Зато потом он может мне такое небо в алмазах показать! Лишь бы не сбежал раньше времени...
Большая жёсткая рука легла на мою ягодицу. Я вздрогнула от неожиданности. Тепло, нет, даже жар проникал сквозь слои ткани прямо вглубь меня. Ладонь медленно погладила задницу и потянула ткань платья наверх. Я заерзала от нетерпения. Рука похитителя слегка сжала мякоть, заставляя меня затихнуть, и я почувствовала в этом движении зарождающуюся властность. И мне это понравилось. Очень. Пальцы ловко поддели край резинки и потянули трусы вниз, оголяя мягкую нежную кожу. Я чуть прогнулась в пояснице, чтобы было удобнее приспустить их пониже. Комнатный воздух ласкал мои скрытые обычно даже от меня самой места, которые теперь оказались освобождены от одежды и развратно выставлены на показ. В мой бок упирался отвердевший член, Лев явно не остался равнодушен к атмосфере. Его рука вернулась на место и начала гладить ягодицы, сжимать и массировать их, подбираясь опасно близко к напряжённой киске. Он каждого его движения низ живота сводило болезненным спазмом, я чувствовала, как смазка сочилась из меня, соскальзывая прохладными каплями между ног. Я никогда в жизни так сильно не текла.
Шлепок неожиданно и резко пронзил кожу жгучей вспышкой. Я ахнула. От поясницы до клитора прошел разряд тока. А Лев снова методично и неспешно гладил горящую от удара кожу, и от этого места по телу пробегали волны успокоительного блаженства.
И снова шлепок, по тому же месту. И снова боль, острее, чем раньше, но и волна удовольствие оказалась сильнее, затапливая сознание и вытесняя страх. Боль быстрыми мазками трансформировалась в изысканное извращённое наслаждение. Поглаживания разгоняли кровь, насыщенную коктейлем из разгорячённых гормонов, резкие шлепки стимулировали всё сильнее, заставляя кожу дрожать в предвкушении. Перерывы между шлепками сокращались, и вот ритмичные удары уже стали непрерывными, а мои вздохи превратились в нескончаемый стон. По ногам текло, горячий член буравил бок, а задница горела огнём. Наслаждение и боль настолько слились, что я уже не могла отличить одно от другого, внутри скручивалась тугая спираль, пальцы на ногах поджались в судороге наплывающего толчками экстаза. Вдруг рука похитителя дрогнула, сбилась с пути, и новый шлепок пришелся прямиком по киске.
От неожиданности я содрогнулась всем телом и бурно кончила. Мой крик наполнил комнату, я затряслась, сжимая бедра. Все внутри меня пульсировало, словно я превратилась в один сплошной сгусток удовольствия, и я не хотела, чтобы это удовольствие заканчивалось, силясь выжать из него все до последней капли. Задыхаясь, я буквально свалилась с коленей похитителя на коврик перед кроватью, вздрагивая и ловя последние отголоски прошедшегося по мне ураганом оргазма. Сквозь спутанные волосы, упавшие на лицо, я смотрела на Льва. Льва, не отрывающего от меня тёмного тяжелого взгляда, Льва, держащегося за свой каменный стояк в штанах, Льва, развратно слизывающего мою смазку со своей ладони.