Глава 20
Когда мы, миновав соседний университетский корпус, проехали оживлённый участок дороги, а Саша замедлил ход, подстраиваясь под неспешное автомобильное движение, я заметила, что он основательно загрузился: нахмурился, задумчиво покусывая нижнюю губу, нервно застучал пальцами по рулю, завздыхал. Я смотрела в окно, разглядывала строящиеся многоэтажки, что едва ли не каждый день становились всё выше, и, изредка бросая на него мимолётные взгляды, думала, поднимать ли противоречивую тему, но после его четвёртого тяжёлого вздоха, поглаживая пальцами гладкий ремень безопасности, задала вопрос:
— Они часто ссорятся?
С тех пор, как Саша закончил телефонный разговор, прошло минут десять, но его слова из мыслей не выходили — «младшие снова поссорились с родителями». Снова... Мне бы и не стоило лезть не в своё дело, но хотелось нащупать ту тонкую грань, пересекать которую не следует — чтобы раз и навсегда понять, когда нужно остановиться. Серафим, конечно, говорил, что беседы о семье для него под запретом, но пока сам Саша не скажет, что не хочет о ней говорить, не обозначит личные границы, я смело могу засовывать нос, куда хочу.
— М? — встрепенулся он, переводя на меня отрешённый взгляд, и я повторила вновь, но чуть громче:
— Ты сказал: они снова поссорились с родителями...
— Часто, — понуро ответил Саша, слабо пожимая плечами, и замолк — видимо, тема закрыта, но едва я, смирившись с игнором, вновь отвернулась к окну, складывая руки на коленях, он продолжил — холодно и бесцветно: — они у меня с характером, — я безрадостно усмехнулась: очевидно, в кого, — пытаются отстаивать свои позиции, родителям это, естественно, не нравится. Отсюда вечные ссоры, — ещё один тяжёлый вздох, за которым последовало тихое: — в последнее время они часто уходят из дома. Идут ко мне, ночуют и иногда живут по несколько дней. Что у них, что у меня с родителями отношения окончательно испортились, — заправив прядь за ухо, потупила взгляд — мне не понять, каково это — быть в разладе с близкими: родители ровно так же, как и Кирилл, мои опора и поддержка, те, к кому я приду с любой проблемой и, уверена, получу утешение и помощь, — но звучит до ужаса печально.
— Бедные дети. Если им приходится сбегать из дома... — оборвав предложение, я глубоко вздохнула, пытаясь подобрать правильные слова, но молчание нарушил Саша:
— Им есть куда идти в таких ситуациях — они считают, что этого достаточно для хорошей жизни, — горько ухмыльнулся он и, понизив тон, дополнил: — отчасти я с ними согласен: мне в своё время некуда было бежать от ссор... — в машине повисла гнетущая тишина, Саша больше на меня не смотрел, сосредоточившись на дороге, а я, прочистив горло, сглотнула колючий ком, чтобы голос звучал увереннее, и спросила:
— Ты сильно за них беспокоишься? — но вопрос мой прозвучал скорее как утверждение.
— Видимо, сильнее, чем следовало бы. Их, похоже, мало задевает напряжённая ситуация в нашей семье. Точнее, в её подобии. То ли они уже настолько привыкли, что не обращают на это внимание, то ли знают, что осталось недолго терпеть родительский гнёт. Совсем скоро они закончат одиннадцатый класс и съедут. Скорей бы, — выдохнул Саша угрюмо, и голос его мгновенно изменился, подобрел, наполняясь надеждой: — больше необходимости возвращаться в их дом у меня не будет.
— Куда они планируют съезжать? В общежитие? — поинтересовалась я, склонив голову к плечу.
— Зависит от того, куда поступят. Может, и в общагу, может, я заберу их к себе, а может, сниму им квартиру. Но, если они поступят в разные вузы, не думаю, что общага подходящий вариант — в конце концов, они — двойня — росли вместе, ходили в один детский сад, учатся в одном классе и сильно привязаны друг к другу. Да и они привыкли к комфорту, а жить по соседству с посторонними людьми первое время смутное удовольствие.
— Двойня? — переспросила я, чуть не прикусив язык, — а об этом ты мне не рассказывал.
— А ты не спрашивала, — пожал он плечами и, лукаво прищурившись, пообещал: — если захочешь, позже я проведу тебе подробный экскурс.
— Правда? — оживилась я, Саша, улыбнувшись мне уголками губ, кивнул, — договорились.
Он, поджав губы, замолк, затихла и я, сцепляя пальцы в замок, а моё любопытство до сих пор осталось неудовлетворённым, потому снова нарушила тишину:
— Саш, а ты? Ты часто с родителями ссорился? — я многого не знала, но уже предполагала и могла заранее дать ответ на свой же вопрос — наверняка часто. Конечно, часто. Но покорно ждала, когда ответит он — притихла, почти затаив дыхание, уверенная в том, что теперь-то Саша эту тему точно оборвёт, скажет, что не хочет говорить, просто промолчит, в конце концов, но он после паузы отозвался невозмутимым:
— Постоянно, — и передёрнул плечами. Он наклонил голову, морщинка меж бровей расправилась, а уголки его губ приподнялись — улыбка вышла широкой и белозубой, но в усталом взгляде по-прежнему читалась печаль. Разве можно говорить о подобном и при этом улыбаться? Или то лишь рефлекторные попытки человека, что некогда оказался в уязвимом положении, защититься от паршивых воспоминаний? — я тоже часто показывал характер. Правда, немного повзрослев, понял, что это бесполезно. Приходилось терпеть и подстраиваться, ссор стало меньше, но всё равно они случались периодически.
— Когда это началось? И как долго это длилось? — я, заламывая пальцы до хруста в фалангах, отвела взгляд к окну. Знала, подозревала, чувствовала, и Саша подтвердил мои догадки:
— М-м-м... Не помню, — протянул он, нахмурившись, и резко замолчал, будто подсчитывал в уме, — с детства? Наверное, так было всегда. И до тех пор, пока мне не исполнилось шестнадцать. Ещё два года тянулись бесконечно долго, мне приходилось держать язык за зубами, впрочем, времени на ссоры и пререкания у меня не было. Когда я сдал экзамены и поступил, отъезд в общежитие стал для меня чуть ли не праздником. Правда, когда я переехал, отношения младших с родителями усугубились настолько, что мне постоянно приходилось возвращаться в родительский дом и вмешиваться — больше защищать их было некому...
— Наверное, тебе было тяжело постоянно быть в центре конфликтов и пытаться уладить их, — я протянула ладонь и будто бы невзначай коснулась его руки, которой он крепко вцепился в ручник. Саша отмер, разжал пальцы и обхватил моё запястье, чтобы тут же накрыть кисть. Расти, ощущая постоянное давление и находясь в извечно шатком нестабильном положении наверняка тягостно. Похоже, он намного сильнее, чем я могла представить.
На светофоре замигал жёлтый, следом загорелся красный, и мы, медленно подъехав к стоп-линии, остановились. Для пешеходов таймер начал обратный отсчёт, люди, чтобы успеть перейти дорогу, ускорили шаг, а Саша, бросив быстрый взгляд мельтешащую за лобовым стеклом толпу, оттянул ремень безопасности и потянулся ко мне, чтобы поцеловать. Спешно, но осторожно. И тут же сел обратно. Я, растерявшись, закусила губу, а он, нажав на педаль газа, прошептал:
— Наверное... — а я сильнее стиснула его ладонь, борясь с желанием прильнуть к нему. Поцеловать, обнять, подбодрить, утешить. Тяжело — конечно, ему было тяжело. Иногда я чувствовала то же самое — ощущала себя тем человеком, который, отринув собственные чувства и переживания, пытается привести всех к миру — крайне редко, при серьёзных ссорах, и тем не менее, я знаю, как это трудно, а он прожил так не один год.
Саша на меня больше не глядел, сосредоточившись на дороге, только изредка поворачивался, скользя беглым взглядом, а я отвернулась, пытаясь совладать с обрушившимися на меня чувствами: достаточно было только допустить мысль о том, как ему было плохо, паршиво, тошно, и сердце болезненно сжималось.
— Ты хороший брат, — сделала я вывод. В носу защипало, глаза застлало мутной пеленой, а голос предательски дрогнул, перебиваясь на хрип, и утонул в свисте шин. Прочистив горло, тихо шмыгнула и продолжила: — парень замечательный, Серафим бы сказал, что ты хороший друг.
— Зато сын плохой, — тоскливо протянул Саша, покачав головой, а губы его внезапно тронула мягкая улыбка: — но я ведь и не должен угождать всем, так ведь?
— Повторяй это себе почаще, — выдохнула удовлетворённо — всё правильно. Не должен.
— Тебе бы тоже не помешало...
— Я над этим поработаю, — прижимая рюкзак к груди, тихо пообещала я, пытаясь скрыть навернувшиеся слёзы. Но Саша заметил: когда я потянулась к лицу, чтобы быстрее смахнуть влагу, он рассеянно спросил:
— Ася, что с глазами? Что случилось?
— Ничего. Всё в порядке.
— Тебе плохо? Болит что-то? Мне остановиться? — пока Саша переводил не на шутку встревоженный взгляд с меня на дорогу, я снова покачала головой и поспешила ответить:
— Говорю же: ничего. Просто... — запнувшись, опустила солнцезащитный козырёк, чтобы взглянуть в зеркало и стереть пальцами влажную дорожку с щеки и слёзы из уголков глаз, и замолчала. Просто мне безумно жаль, что ему пришлось вытерпеть и пережить, и вдвойне жаль, что ничего сделать я для него не могу. Саша понял меня без слов: тяжело вздохнул, нахмурился и попросил:
— Не принимай близко к сердцу. Это было давно. Я привык, они — тоже, — привык... И я снова наклонила голову, не в силах скрыть досадную ухмылку. Привык. Надо же, — знаешь, Ася, раньше мне было тяжело говорить о детстве спокойно. Говорить и вспоминать. А сейчас... Кажется, всё стало намного проще. И безболезненнее, — признался он, и протянул ко мне раскрытую ладонь, побуждая вложить в неё руку.
Я молчала, задумчиво наблюдая за тем, как Саша крутит руль, как щурится и как губы его растягиваются в слабой, но тёплой улыбке. Всему приходит конец, и я надеюсь, что скоро придёт конец и его тревогам.
— Я рада, что тебе стало легче. Должно быть, ты проделал большую работу над собой.
— Думаю, дело не во мне, — помотал он головой, — а в хорошем собеседнике, — я улыбнулась, последний раз сжав его ладонь прежде, чем отпустить и скрестить руки на груди.
— Ты мне явно льстишь.
Стерев слёзы и едва заметные чёрные крапинки от туши на нижних веках, я завела разговор о близком лете, планах на летние месяца и работе. Саша успокоился и повеселел, только время от времени всё равно внимательно глядел на меня, всматривался в глаза и, облегчённо выдыхая, возвращался к слежке за дорогой. Атмосфера разительно изменилась, сделавшись непринуждённой и душевной.
Вскоре Саша свернул на дублирующую дорогу, а затем — к уже знакомым многоэтажкам, проехал вдоль зеленеющего газона до края парковки и остановился около крайнего подъезда. Я тут же отстегнула ремень безопасности, но не успела протянуть ладонь к ручке, чтобы открыть дверь, он наклонился ко мне, быстро поцеловал в щёку и, выудив ключи из подстаканника под приборной панелью, пообещал:
— Я быстро. Буквально несколько минут.
— Подожди, — оторопела я и, перехватив его руку, поинтересовалась: — разве ты не планировал взять меня с собой?
— Взять с собой? — изумился Саша, взъерошив волосы на затылке, и, вскинув бровь, переспросил: — хочешь пойти со мной? — я утвердительно кивнула и взглянула на его подъезд через лобовое стекло, замечая у скамьи неподалёку двоих людей. Видимо, это они и есть — его брат и сестра.
— Ну, да. Я хотя бы поздороваюсь, а то как-то неловко их игнорировать, когда мы буквально в пятидесяти метрах друг от друга. Ты против? — уточнила я, Саша замер, удивлённо рассматривая меня, покачал головой и, широко улыбнувшись, оживлённо ответил:
— Нет, конечно. Пойдём, если хочешь.
Пока я разглядывала себя в зеркале, оценивая макияж, слегка подпорченный слезами, он обошёл машину, открыл мне дверь и учтиво подал ладонь, но как только мои ноги коснулись тротуарной плитки, вся уверенность улетучилась.
— Асенька, ты прекрасна, — взяв меня за руку, подбодрил Саша, — но мне кажется, что ты уже не рада собственному решению, — и как только догадался? Да, действительно не рада, но поворачивать обратно поздно, раз решение уже принято, — боишься?
— Нервничаю, — поправила я суетливо и, резко остановившись, уточнила: — они же знают обо мне?
— Конечно, знают, — успокоил меня Саша, приобняв за плечи, и мягко потянул за собой, — я рассказывал, что встречаюсь с замечательной девушкой. И они неоднократно просили хотя бы показать тебя им, не говоря уже о знакомстве.
— Правда? А почему ты мне не говорил об этом?
— Мне казалось, что для тебя это будет слишком.
— Почему это? Прежде чем делать выводы, нужно спросить, — ответила снисходительно, — я никогда не говорила, что против, — ведь по семье и общению с её членами возможно узнать о человеке намного больше, чем может сказать о себе он сам. Я поймала себя на мысли, что весьма ревностно отношусь ко всему, что касается Саши: не могу удовлетворить свое любопытство, утолить трудноскрываемый интерес, — учитывая мое спокойное отношение абсолютно ко всему, эта пытливость несказанно удивляет. Теперь-то я поняла эти сказки про первую любовь. — А они знают, что я у тебя учусь?
— Знают, — кивнул Саша, сплетая наши пальцы.
— И они не против? Не подумают, что я с тобой из-за выгоды? Ради оценок, послаблений или помощи в учёбе...
— А ты со мной ради выгоды? — притворно удивился он, вскидывая брови, но стоило мне укоризненно на него взглянуть, тут же ответил уверенным: — не против они.
— Саш, а если я им не понравлюсь?
— Ты не можешь не понравиться, — улыбнулся он, склонившись, чтобы поцеловать меня в висок, — об этом даже не волнуйся, — но волнение никуда не делось, напротив, усиливалось с каждым шагом. Вдруг я им совсем не понравлюсь? Вдруг меня не примут?
— Не на людях, — смущённо попросила шёпотом, крепче сжимая его руку. Саша демонстративно оглянулся, безмолвно намекая, что людей-то и рядом нет, но меня не убедил: я помотала головой, а он, тяжело вздохнув, моё замечание к сведению принял — отстранился. Я, слабо толкнув его плечом, добавила: — останемся вдвоём, целуй, сколько хочешь.
— Понял.
Когда мы подошли к нужному подъезду, я сильнее стиснула учтиво подставленный Сашей локоть, а девушка, сидящая на скамье, словно почувствовав наше приближение, резко обернулась и стремительно поднялась, принимаясь отряхивать школьную плиссированную юбку. Парень подскочил вслед за ней, и вдвоём они воззрились на нас.
Стоило нам остановиться в метре от скамьи, они поздоровались в унисон, Саша кивнул в ответ, чуть приподнимая уголки губ, а я попыталась выдавить непринуждённую улыбку.
— Привет, — пробормотала нервное, чувствуя, как рука его плавно скользит вдоль позвоночника и останавливается между лопаток.
Девушка — та самая, которую в начале этого семестра я приняла за Сашину пассию, откинула волосы за спину и широко улыбнулась, невольно показывая симпатичные ямочки на щеках. Я перевела взгляд на парня, на неё, затем на Сашу. Они втроём удивительно похожи: прищур с хитрецой, прямой аккуратный нос, цвет волос и даже форма губ, разве что глаза у младшеньких карие. Наблюдай я тогда их объятья поближе, вряд ли бы подумала, что они в отношениях.
— Игорь, Настя, — указал Саша на своих младших и после секундной паузы представил меня: — Ася... Моя девушка, — а они будто ждали этого уточнения, чтобы, переглянувшись, улыбнуться и синхронно шагнуть ближе. Я не успела и рта раскрыть, как Настя начала:
— Очень приятно, Ася. Я так рада, что нам наконец удалось с тобой встретиться, — она метнула хмурый взгляд в Сашину сторону и, скрестив руки на груди, взглянула на Игоря.
— А то Саша нам даже твоей фотографии показать не мог, — беззаботно поддержал он сестру, поднимая со скамьи портфели и закидывая их на плечи, — ничего, что мы на «ты»?
— Ничего, — покачала я головой.
— У вас всё в порядке? — спросил Саша настороженно, сводя брови к переносице, и они синхронно закивали.
— Да что с нами станет? — насмешливо фыркнул Игорь, разводя руками, — как будто в первый раз!
Ответом Саша остался недоволен, поняла по поджатым губам, но отозвался сдавленным:
— Хорошо, — вскинул руку, позвякивая ключами, и протянул связку брату, — вернусь через час, и расскажете, — предупредил он и, погладив меня по спине, обернулся к машине, — идём.
Но не успела я попрощаться и шагу ступить, как нас остановила Настя:
— В смысле? — она нахмурилась — ну точно Сашина копия, — вы уже уезжаете?
— Может, зайдёте? — подхватил Игорь, мотнув головой в сторону дома, и указал на скамью, на которой стояла картонная коробка: — мы тортик купили...
Саша недоверчиво глянул на брата, затем на меня, словно пытаясь по глазам понять, согласна ли я, а я, недолго думая, утвердительно кивнула:
— Почему бы и нет? Зайдём... Зайдём же? — уточнила у Саши, подняв голову, чтобы поймать его задумчивый взгляд. Он медлил с ответом, но по итогу обескураженно пробормотал:
— Если хочешь...
— Класс! Пойдёмте, — Настя хлопнула в ладоши, торопливо забирая со скамьи торт, Игорь побрёл открывать дверь в подъезд, а Саша, наклонившись и погладив меня по плечу, спросил:
— Ты уверена?
— Нет, — призналась шёпотом, — но уже поздно отказываться от приглашения.
— Асенька, неужели ты на тортик соблазнилась? — лукаво поинтересовался Саша.
— Саш... — укоризненно протянула я, и он, приобняв меня за плечи и прижавшись щекой ко лбу, предпринял ещё одну попытку отговорить меня:
— Ась, мы всё ещё можем сослаться на срочные дела и уехать, — но я была непреклонна — не потому, что желание познакомиться с частью его семьи перевешивало страх выставить себя в плохом свете или сказать глупость — я, несмотря на собственные слова, всё ещё беспокоилась об этом, — а потому, что уже поздно поворачивать назад. Раз решила, нужно действовать.
— Пошли, — упрямо ответила я и, перехватив его за локоть, повела к подъезду, — или ты меня стесняешься? — Саша зыркнул осуждающе-возмущённо, поджимая губы, — ну вот, значит, аргументов «против» у тебя нет.
— Я боюсь, что тебе может быть некомфортно, — объяснил он тихо, поглядывая на переговаривающихся у домофона Настю и Игоря, — и если тебе некомфортно, то ты можешь познакомиться с ними ближе позже. Вы видитесь не последний раз, — я покачала головой: не уговорил, — и невольно улыбнулась: казалось, Саша волнуется намного больше меня.
Игорь уже открыл дверь и, пропустив сестру, терпеливо ждал, когда мы с Сашей закончим разговаривать и тоже зайдем в подъезд.
— Пошли, — повторила настойчиво, утягивая его за собой.
На лифте поднимались мы молча, Настя с Игорем изредка обменивались многозначительными взглядами, а Саша незаметно для них держал меня за руку — его поддержка пришлась очень кстати: от накатившего смущения вперемешку с волнением у меня едва ли не подкашивались колени. Даже на экзамене так не нервничала — в конце концов, экзамен можно пересдать, а первое впечатление уже не изменить.
— Ася, ты здесь в первый раз? — спросила Настя, когда я зашла в квартиру и, наступив носками на пятки кроссовок, быстро разулась. Покачав головой, честно ответила:
— Я уже приезжала, когда Саша болел, — и тихо, ему в упрёк добавила, — он ведь сам о себе позаботиться не может.
— Это правда, — размашисто закивала Настя, неодобрительно поглядывая на старшего брата, Саша же только усмехнулся, предпочитая промолчать в ответ на замечание, — зато нами командовать он любит. Знает, кому что нужно делать, причём сам своих же советов не придерживается.
Скинув туфли, она взяла торт и, придерживая коробку за дно, пошла на кухню, Игорь же направился в спальню, чтобы выйти через несколько секунд, но уже без рюкзаков, а затем, миновав нас, прошмыгнул следом за сестрой, похоже, намеренно оставляя нас наедине.
— Ася... — когда Игорь скрылся за дверьми кухни, позвал Саша. Он от меня и на шаг не отошёл, как курица-наседка, честное слово.
— Всё в порядке, — ответила наперерез, — ты слишком сильно меня опекаешь — поводов для беспокойства нет. Они же не съедят меня, — развела я руками, но он только вопросительно вскинул бровь. Мне, бесспорно, приятен тот факт, что он за меня волнуется и заботится о моих чувствах, но сейчас это явно лишнее: встретили меня здесь хорошо, так что уверенность в том, что наше общение будет бесконфликтным, стремительно росла.
— Ты их ещё очень плохо знаешь, — возразил Саша, покачав головой. Поднявшись на носочки, я поцеловала его в подбородок.
— Уж тридцать минут разговора я как-нибудь да переживу.
— Хорошо, посидим полчаса, — Саша чмокнул меня в макушку, а я, взяв его за руку, первая шагнула в сторону кухни.
Там уже кипела работа: Игорь гигантским поварским ножом пытался нарезать торт на одинаковые куски, а Настя спешно доставала тарелки, кружки, пакетированный чай и столовые приборы. Знала бы я, что всё обернётся так, и нам предложат подняться в квартиру, то предложила бы заехать по пути за чем-нибудь съестным.
— Ася, у тебя есть аллергия на... Что-нибудь? Может, ты что-то не ешь? — спросила Настя, когда мы с Сашей остановились рядом со столом.
— Я всеядна.
— Замечательно, — протянула она нараспев и обвела ладонью стулья, по-хозяйски приглашая нас к столу, — садитесь. А мы пока всё приготовим. У меня столько вопросов... Итак, как вы познакомились?
— А... Саша не рассказывал? — рассеянно спросила, присаживаясь на отодвинутый для меня стул. Саша, скрестив руки на груди, устроился рядом.
— Он сказал, что это не нашего ума дело, — уныло ответила Настя, ставя на стол перед Игорем четыре блюдца.
— Он нам про тебя почти ничего и не рассказывает. О том, что Саша с кем-то встречается, мы вообще узнали случайно, — поддакнул он, выкладывая на каждую тарелку по куску торта.
— Вот как? — не успела я повернуться к Саше, как Настя громко хмыкнула и самоуверенно заявила:
— Это ты узнал случайно, а я сразу поняла, что у него кто-то появился. Это же очевидно: в телефон постоянно смотрит, — она отвлеклась, поворачиваясь к нам, и загнула первый палец, — сразу же, как приходит уведомление, бежит смотреть, кто написал. Лыбится постоянно. О, и на работу идёт радостный, — она вскинула руку с четырьмя загнутыми пальцами. — Как открытая книга. У меня на такие дела глаз намётан. Так как? — Настя вновь повернулась к гарнитуру, закидывая в кружки пакетики с заваркой, — нам интересно. А ещё интереснее, как вы начали встречаться? В смысле, как всё перешло из рабочих отношений в разряд личных?
Я растерянно потупила взгляд. К таким вопросам не готовилась, потому задумалась: что можно считать точкой отсчёта? Нашу первую встречу на паре в первом семестре? Или, если говорить о «более близком знакомстве», то тот момент, когда я наткнулась на него в холле и испачкала помадой рубашку? Или наша встреча в клубе со всеми втыкающими последствиями? Или когда я первый раз поцеловала его в щёку?
Под выжидающим Настиным взглядом мне стало неловко, и я взглянула на Сашу в поисках поддержки — он мои мысленные сигналы уловил, распознал и, закинув руку на спинку моего стула, чтобы пальцами коснуться плеча, ответил:
— Если будете себя хорошо вести, расскажу, — в голосе его слышалась явная нежность. И всё же брат он хороший... Настя возмущённо цыкнула, а Игорю, похоже, было не шибко интересно слушать про наши с Сашей отношения, поэтому он лишь смотрел на сестру и молча кивал.
— Всё покрыто мраком. Это такая большая тайна?
Когда чайник закипел, переключатель, щёлкнув, отпружинил на прежнее место, Настя принялась разливать кипяток по кружкам, а Игорь тут же подвинул к нам тарелки и подал чайные ложки.
— Это долгая история, — хмыкнул Саша.
— Вы куда-то торопитесь?
— Мы зашли буквально на тридцать минут. У Аси ещё много дел, — солгал он, но я согласно кивнула и пожала плечами под Настин вопросительный взгляд. Думаю, для первой встречи этого хватит.
— Жалко, — проронила она, выставляя кружки перед нами, и тоже села. Придвинулась ближе, снимая и вешая на спинку стула пиджак, и подалась вперёд, упираясь предплечьями в стол. Белая блузка натянулась на плечах, делая их покатыми. — Я думала вы посидите подольше.
Игорь кивнул, соглашаясь с сестрой, и, положив ложку в тарелку, взглянул на меня — хмуро и угрюмо. Я же вытащила из кружки заварку, чтобы чай не вышел чересчур крепким, пододвинула тарелку ближе и, отломив кусочек торта, положила его в рот, смакуя вкус.
— Ася, — позвал Игорь и замолчал, чтобы закусить губу и виновато произнести: — вы с Сашей однажды поссорились... Из-за нас, в общем.
И внезапно наступила полная тишина: я задумалась, Саша не шелохнулся вовсе, а Настя стукнула ногтями по крышке стола и, смущённо отведя взгляд, напомнила:
— А... Да. В конце апреля.
В конце апреля... Я вспомнила только одну нашу ссору. Нахмурилась, посмотрела на Сашу, который молча ел торт и не спешил делиться комментариями, и задумчиво кивнула:
— Я помню, — ещё бы забыть, когда я за двадцать минут до встречи получила плешивую смску об отмене этой самой встречи. Мы, конечно, разобрались в ситуации, но память о том вечере и спектре эмоций, что я испытала, до сих пор жива, — из-за вас?
— В тот день родителей вызвали к директору, — развёл руками Игорь, — чтобы поговорить о моём исключении. И вечером они устроили мне разбор полётов.
— А потом и мне: я рассказала им, что буду поступать на истфак, а не в медицинский. И в заявлении на сдачу экзаменов не указала ни химию, ни биологию, вот мы и поссорились. Саша за нас вступился и... Да, — вздохнула Настя, уткнувшись невидящим взглядом в стол, — это было громко... — я, конечно, не знаю, как выглядят их родители, но в мыслях у меня появился образ той самой злющей школьной учительницы на пару со злодеем из какого-нибудь супергеройского фильма. Как только при постоянных ссорах Настя решилась перечить им и идти на такие отчаянные меры? Ведь после подачи заявления крайне сложно переписать его и добавить дисциплины для сдачи. Вот это я понимаю — отстаивать свои границы. Я одобрительно кивнула.
— В общем, извини за это, — попросил Игорь, — если бы мы знали, что у Саши важная встреча, то как-то постарались бы сгладить углы. Или хотя бы не звонили ему.
— Мы уже давно помирились, — махнула я рукой, — главное, что у вас всё благополучно разрешилось... Всё же хорошо закончилось? — протянула я, глядя на Сашу — он поймал мой взгляд, отломил ещё один кусочек торта и запил чаем.
— Как и всегда. Саша забрал нас к себе, и мы жили здесь, пока родители не остыли, — пожала плечами Настя. Она рассказывала об этом с широкой улыбкой так легко, как будто для неё эта ссора ничего не значит. Я же в ужасе переводила взгляд со спокойного Саши на не менее спокойного Игоря и не понимала, как им удавалось сохранять невозмутимость. Неужели они настолько к этому привыкли? — с директором они договорились, Игоря не исключили. Правда, меня они при каждом удобном случае упрекают в том, что я загубила себе жизнь. Так что можно сказать, что да: всё закончилось хорошо.
Я вновь посмотрела на Сашу. Если бы он только написал, что случилось, то я бы не загонялась из-за глупостей — это ведь такая мелочь! Хотя если бы он описал причину такой, какая она есть, то это бы смотрелось крайне глупо и несуразно. С другой стороны, я понимаю, почему он отказывался посвящать меня в таинства их семьи и родительского ужесточённого устоя.
Я провела пальцами по его предплечью, задержавшись на запястье, и сжала ладонь. Он метнул в мою сторону ласковый взгляд и придвинулся чуть ближе, прижимаясь к моему бедру своим.
— Почему загубила? — спросила я Настю, чтобы замять внезапно образовавшуюся паузу. Все, казалось, после упоминания родителей ушли в себя: Игорь вперился в стол, скрестив руки на груди, Настя, подперев щёку ладонью, смотрела на свои ногти, — на истфаке можно получить хорошее образование. Там же Саша выучился.
— Как раз именно потому, что там «выучился Саша», — насмешливо хмыкнул он, скривившись на последний словах.
— Я им тоже постоянно об этом говорю, но они не считают это аргументом, — закатила Настя глаза и возмущённо цыкнула, складывая руки на груди, — даже при Сашиной зарплате! Это, видите ли, не профессия. Но мне уже всё равно, если честно, — она внезапно смягчилась, улыбнувшись уголками губ, — я уже всё решила: пойду по Сашиным стопам. Если хорошо сдам экзамены, то будем с вами видеться чаще.
— Не «если», а «когда», — поправил Саша тихо, и она тепло улыбнулась, — экзамены ты в любом случае сдашь хорошо. Даже если не в этом году.
— А ты куда будешь поступать? — обратилась я к Игорю, вилкой отделяя кусочек от торта.
— На факультет компьютерных наук, — заявил он гордо, откидываясь на спинку стула, — стану крутым программистом и буду рубить бабло.
— Амбициозно, — кивнула я, обнимая ладонями горячую кружку. — Твою профессию родители одобрили?
— Нет, конечно, — улыбнулся Игорь, — но мне тоже плевать. Нам никогда ничего не разрешают и ничего не одобряют. У них же любимая дочка — Карина. Только она у нас получает то, что хочет. А мы так — второй сорт.
Я взглянула на Сашу, он тяжело вздохнул и сжал мои пальцы. Вот я и услышала про четвёртого ребёнка в семье, о котором он никогда даже не заикался.
— А ты планируешь знакомиться с нашими родителями? — осторожно спросила Настя. Теперь активизировался и Саша, отрезав твёрдым:
— Нет, — настолько резко, что я вздрогнула, — не планирует.
— Почему? — уточнила я застенчиво, оборачиваясь к нему. Хотя, понять его можно: если у них абсолютно каждая мелочь и проявление самостоятельности является поводом для скандала — хотя не мне судить, насколько выбор вуза является мелочью, — то меня — кандидатуру, выбранную Сашей, они тоже не одобрят. Да и к тому же я тоже учусь на истфаке...
— Во-первых, мне дороги твои нервы. Во-вторых, они тебе ещё пригодятся, — сомнительные доводы, но я спорить не стала, — так что — нет.
— Может, Ася бы им понравилась? — встряла Настя. Голос её звучал настолько нерешительно и робко, что я поняла сразу — вряд ли. Саша и Игорь переглянулись и синхронно закивали, видимо, тоже усомнившись в её предположении.
— Ага, — хмыкнул Игорь саркастично, скривив губы в едкой усмешке, — конечно, понравится... — но тут же взглянул на меня и, изменившись в лице, словно ляпнул глупость, поспешил исправиться: — не принимай на свой счёт, им никогда ничего и никто не нравится. Они нас по каждой мелочи задалбывают, а с посторонними... Понятно, в общем, — он почесал макушку, опустив плечи, и отвёл взгляд.
— Я понимаю, — слабо улыбнувшись, миролюбиво предложила: — давайте не будем о плохом.
Я всё ещё чувствовала себя неловко, но ситуацию под свой контроль взяла Настя: она, видимо, совсем не испытывала стеснения, поэтому с явным удовольствием отвечала на мои вопросы о выборе факультета, а Игорь изредка поддакивал, отдавая пальму первенства сестре. Саша сидел с видом гордого старшего брата и удовлетворённо кивал на каждое её слово.
Вскоре, когда время перевалило за шесть, Саша настойчиво погладил меня по плечу, наклонился к уху, напомнив о том, что вместо обещанных тридцати минут мы сидим уже больше полутора часа. А я даже не заметила: общение наше мне далось намного легче, чем я думала, и атмосфера стала дружелюбной и комфортной, что я не обращала внимание на время.
Саша красноречиво взглянул на наручные часы и перевёл взгляд на меня.
— Нам уже пора, — мягко сказал он, когда Настя замолкла, пихнув Игоря локтем в ответ на сказанную вполголоса колкость, — поехали?
— О, уже шесть... — удивлённо вздохнула Настя.
— Нам ещё уроки нужно сделать... И пробники бы сегодня порешать... — устало подметил Игорь.
— Тогда мы правда поедем, — я кивнула и поднялась вслед за Сашей. Он, быстро мазнув губами по кончику уха, мягко подтолкнул меня к прихожей.
Я быстро обулась и обернулась к вышедшим нас проводить Игорю и Насте.
— Ася, — вдруг позвала она, останавливаясь рядом с братом, — Саша же хорошо себя ведёт? — я подняла голову, вглядываясь в его глаза — странный, конечно, вопрос, — а он вскинул вопросительно бровь и улыбнулся уголком рта, ожидая моего ответа:
— Хорошо, — кивнула я, поглаживая его пальцы поперёк фаланг, — прямо паинька, — но над многим ещё нужно поработать, конечно, но мы уже делаем успехи. Настя удовлетворённо усмехнулась.
— Пока-пока, — она подалась ко мне, чтобы быстро обнять и вернуться на место, а Игорь поддакнул и неловко протянул руку для рукопожатия, — надеюсь, мы ещё увидимся.
— Обязательно, — кивнул Саша, — скоро вернусь, — сказал он напоследок, и мы вышли из квартиры.
К лифту шли молча: Саша задумчиво смотрел в пол, а я переваривала всё, что произошло за последние полтора часа. Всё-таки не зря я напросилась с ним — после этих посиделок так легко на сердце, что с трудом удавалось сдержать довольную улыбку.
Когда мы вошли в кабину лифта, Саша нажал на кнопку первого этажа и, схватив меня за руку, притянул к себе, чтобы, коснувшись подбородком макушки, прижаться всем телом и погладить по плечам.
— Саш... — уткнувшись носом в ключицу и растерявшись от неожиданности, позвала я. Лифт загудел, перекрывая мой лепет.
— Мы же не на людях, — шёпотом напомнил он, стискивая меня в объятиях ещё крепче, — какая ты у меня молодец. Умница...
— Я справилась? Хорошо себя проявила? — усмехнувшись, спросила я, обнимая его за шею.
— Да... Горжусь тобой, — прошептал Саша, поцеловав меня в лоб, и неожиданно отстранился прежде, чем двери разъехались. Я быстро расправила сбившуюся одежду, и мы, держась за руки, спешно вышли из лифта.
— Люблю, когда ты улыбаешься, — сказала я, переплетая наши пальцы — он теперь выглядел намного веселее, нежели когда мы сюда ехали: в глазах плясали озорные огоньки, а на губах играла счастливая улыбка.
Когда мы дошли до машины, Саша открыл для меня дверь и подал руку, помогая сесть.
— Устала? — спросил он, забравшись на водительское место, и завёл мотор.
— Немного, — призналась я, — Настя и Игорь... — замолкла, подбирая слова для описания впечатления: оно однозначно было хорошим.
— Шумные? — предложил Саша, усмехнувшись, — неугомонные, болтливые, любопытные, нескромные и местами бестактные...
— Добрые, дружелюбные, открытые — мне они понравились. Но я думала, что они будут похожи на тебя характером, а вы похожи только внешне. Разве что Игорь немного... Немногословный...
— Он с незнакомыми людьми всегда такой. Его тоже обычно не заткнёшь, — пожал Саша плечами.
— Думаю, мы с ними поладим, — вынесла я вердикт, а он потянулся ко мне, поцеловал в висок и, пристегнув ремень безопасности, снял машину с ручника.
— Я в этом не сомневаюсь.
Саша, покинув парковку, выехал на главную дорогу, а я, удобнее устроившись в кресле, глядела в окно: знакомство вытянуло гораздо больше сил, чем я предполагала. Когда мы остановились на светофоре, а он потянулся ко мне, чтобы поцеловать, я отмерла. Облизнув губы, заправила прядь за ухо и взглянула на него.
— Теперь давай поговорим о насущном: — предложил он, когда понял, что я его слушаю, — так, выходит, когда у нас по плану знакомство с твоим братом?
— Зависит от того, когда у тебя свободный день.
— У меня на этой неделе нет планов, так что смотри по моему расписанию. Разве только работа внезапно появится, но думаю, ближе к выходным я точно буду свободен.
— Тогда я организую встречу ближе к выходным? Скажем, в субботу. Подойдёт? — он кивнул. Я, открыв календарик в телефоне, отметила ближайшую субботу. Нужно будет обязательно провести инструктаж Кириллу, чтобы он ничего не вытворил.
— Ась... — позвал Саша тихо, когда я убрала мобильный и снова выглянула в окно, наблюдая за тем, как сменяются вывески магазинов вдоль дороги, — если я не хочу знакомить тебя со своими родителями, это не значит, что я не хочу знакомиться с твоими. И тем более не значит, что я не воспринимаю тебя всерьёз. Я надеюсь, ты меня поймёшь. Они не совсем приятные люди...
— С чего это ты об этом заговорил? — не поняла я, — мы уже, вроде, всё решили.
— Не хочу, чтобы между нами были недосказанности, — понуро хмыкнул Саша.
— Боишься, что они будут против наших отношений?
— Я не боюсь. Но они будут против, — утвердительно ответил он, — не стану скрывать. Я не самый любимый их ребёнок, и всё, что я делаю, обычно ставится под сомнение, и выбора девушки это тоже коснётся, так что знакомство попросту бессмысленно. Ничего хорошего нам не скажут.
— Я всё понимаю, — выдохнула я, — если ты так считаешь, значит, разговор закрыт.
Он кивнул, погладил меня по руке и улыбнулся. Больше эту тему я поднимать не буду.