Глава 67: «На границе снов. Когда даже надежда молчит»
Тусклый свет лампы плыл по стенам.
Тихие, почти неслышные звуки приборов и хриплое дыхание – единственные признаки того, что время здесь всё ещё идёт.
Аманда лежала неподвижно. Подключённая к капельнице. Покрытая лёгким потом. С чуть синеватыми губами и полуприкрытыми веками.
Она не открывала глаз. Уже много часов. Может, сутки. Может, больше. Мир вокруг неё был как туман. То казался знакомым, то – исчезал, как вода сквозь пальцы.
Ньют не отходил.
Он сидел рядом. Руки – на её ладонях. Щека – на краю её подушки. Он даже не спал. Лишь прикрывал глаза, прислушиваясь к её дыханию. Иногда целовал её пальцы. Иногда что-то шептал ей.
– Я здесь, любимая…
– Ты можешь спать, если хочешь. Но только ненадолго.
– Пожалуйста, не уходи туда, где я не смогу за тобой…
– Я не знал… что три минуты могут быть вечностью…
Иногда ему казалось, что она шевелится.
Иногда – что её дыхание сбивается. Он замирал. Но всё оставалось прежним – тонкая тень между сном и жизнью.
А где-то в углу комнаты… Спал их малыш. Крохотный. Укутанный. Слабый, но живой. Он иногда вздыхал – и этот крошечный звук был, как звон колокольчика в темноте.
Иногда во сне Аманда будто слышала: "Мама… ты же обещала вернуться…"; "Мама… мы ждём тебя…"; "Не засыпай навсегда…"
А однажды… Ньют, уткнувшись в её руку, прошептал еле слышно: – Если хочешь – забери мои силы. Забери мою жизнь. Только не исчезай. Только останься мамой… моим солнцем… моей Аманде.
И он не знал,что в этот момент
её мизинец…едва заметно дёрнулся.
Прошло трое суток. Ночь сменяла день, день – ночь, а Аманда всё так же лежала между небом и землёй. Дыхание становилось прерывистым. Цвет кожи – всё бледнее. Веки не дрожали, пальцы не шевелились, а её сердце…
– Оно стало стучать медленнее. – тихо сказал медик, избегая взгляда Ньюта. – Я… я не знаю, сколько она ещё продержится.
Ньют сидел рядом, как тень. Он больше не просил. Не умолял. Не молился. Он просто смотрел, будто уже простился. Будто в нём… что-то сломалось окончательно.
– Я обещал тебя спасти...– глухо прошептал он однажды ночью, поглаживая её ладонь.
– Обещал, что мы будем вместе. Что вырастим детей. Что доживём до старости.
– Я солгал? Или просто слишком поздно понял, как всё хрупко?..
Луна сидела на полу у кровати, свернувшись клубочком. Её глаза были красными, но слёз больше не было. Она держала Аманду за пальцы и тихо шептала сказки. Простые, как в детстве.
– Мама, ты помнишь, как я впервые пошла? Ты кричала, как будто я выиграла войну…
– Помнишь, как вязала мне шарф, а я сказала, что он чешется?
– Прости… я просто хочу, чтобы ты снова обняла меня…
– Пожалуйста, мама… вернись…
Элайдж, ставший таким серьёзным, будто он не 15-летний мальчик, а мужчина… Он просто сидел, смотрел в пол и держал её за руку обеими своими. Иногда он клал её ладонь к себе на щеку и просто дышал. Он не знал, как сказать:
– Я боюсь.
– Мне страшно.
– Я не хочу жить без тебя.
И в этой тишине… Даже надежда замерла.
Медик больше не приносил новостей. Пульс был слабым. Дыхание редким. Никто не решался сказать это вслух, но все знали.
Её можно потерять. В любую минуту.
И только ребёнок… Сын Аманды… Порой начинал тихонько плакать в колыбельке. Будто чувствовал, что его маме осталось совсем немного времени.