...
Свет медленно пробирался сквозь шторы — мягкий, золотистый, ленивый. Ариелла открыла глаза, уткнувшись лицом в прохладную подушку. Мир был молчалив и чист. И только гул кофемашины, доносившийся из кухни на первом этаже, выдавал чьё-то уже проснувшееся присутствие.
Она лежала несколько секунд, прислушиваясь. Дом был слишком большим, чтобы ощущаться уютным, но она привыкла к этой тишине — тяжёлой, как шёлк. Ни маминых шагов, ни отцовского кашля за газетой. Только Доминик, дворецкий, который включал кофемашину в 07:45. И Марта, горничная, которая оставляла свежее полотенце у двери ванной, не сказав ни слова.
Ариелла потянулась и встала. Белая шёлковая ночная сорочка скользнула по коже. Рыжие волосы рассыпались по плечам, спутанные, густые. Она прошла босиком в ванную — пол мраморный, прохладный.
На крючке висело свежее полотенце — Марта, как всегда.
Больше в доме никого и не было. Только тень отцовского кабинета и строгость матери, выраженная в графике.
Ари включила воду. Горячую, почти обжигающую. Стала под струи.
Плечи расслабились. Тело оживало.
После душа — крем. Парфюм. Нюдовая помада, почти невидимая, но придающая губам объем. Сначала лицо — макияж лёгкий, умело расставленный. Потом — волосы.
Она оставила их слегка влажными, небрежно подчёркивая природную волну.
На кровати уже лежала одежда, аккуратно оставленная Мартой: светлые брюки, чёрный топ, твидовый жакет. Всё, как Ари просила накануне.
— Мисс, ваш кофе на кухне, — тихо сказала горничная, постучав и не входя.
— Спасибо, Марта, — отозвалась Ари.
На кухне был и Доминик. Он кивнул ей сдержанно:
— Машина подана. Новый водитель.
— Опять новый? — раздражённо фыркнула Ариелла, поднося чашку к губам. — Сколько ещё?
— Ваш отец сам занимался этим вопросом, мисс. Сегодня он в офисе. Мать — на встрече.
— Конечно, — тихо пробормотала она. — Как всегда.
Ариелла допила чёрный кофе у окна, поправила рукав светлого пиджака и перекинула сумку на плечо. Всё было по расписанию: душ, макияж, структура. Сегодня — утренний блок по поведенческой психопатии и групповой семинар по теории мотивов. Для кого-то скука, для неё — возможность структурировать хаос.
Она вышла из спальни, вниз по лестнице, мимо закрытого кабинета отца и пустой гостиной. В холле её ждала только Марта, как всегда, сдержанно кивнув:
— Машина подана.
— Спасибо, — коротко ответила Ариелла, застёгивая часы на запястье.
На улице было прохладно. Чёткие линии особняка, мокрый от утренней росы асфальт, и у ворот — чёрный седан. Водитель уже стоял у двери, как положено.
Он поднял голову.
И она увидела его лицо.
Момент узнавания пришёл быстро — как щелчок.
Да. Это он. Клуб. Туалет. Та ночь.
Ариелла не изменилась в лице.
Не замедлила шаг.
Не дала ни глазу, ни руке дрогнуть.
Она подошла ближе. Он открыл дверь.
— Доброе утро, мисс Блэквуд, — сказал он, спокойно и сдержанно.
— Доброе, — так же сдержанно ответила она и села на заднее сиденье.
Никакого комментария. Никакого вопроса. Ни одной неловкой эмоции.
Рон сел за руль. Молча.
Завёл машину.
Сзади — тишина. Только мягкое шуршание её телефона, когда она открыла чат с преподавателем, проверяя время лекции.
Она взглянула в зеркало перед собой, не на него — а на своё отражение.
Типичный нарциссический паттерн: мужчина, мыслящий телом, не последствиями.
Классифицировать позднее. Поведение — наблюдать, фиксировать, но не вступать.
Машина плавно тронулась с места.
Именно так поступают те, кто держит контроль.
Университетский кампус встречал привычным ритмом: утренняя суета, капли от поливальной системы на асфальте, студенты с кофе и телефонами, ленивые тени от деревьев.
Машина плавно остановилась у главного входа.
Ариелла не спешила — она всегда выходила вовремя, не раньше, не позже. Сумка на плечо, холодный взгляд в окно. Всё под контролем.
Уже поднимая руку к ручке двери, она увидела, как к машине бегут две её подруги — Лана и Джесс.
— Оу, — протянула Лана, едва Ариелла ступила на тротуар. — Вот это да. Кто у тебя за руль теперь сел? Он... мм... выглядит серьёзно.
— Новый водитель? — добавила Джесс с полуулыбкой. — Ну, наконец-то тебе не школьника поставили. Он как будто из охраны министров.
Ариелла кивнула спокойно, без интереса:
— Отец нанял. Надеюсь, этот не сбежит через неделю.
— Он тебе сказал хоть слово? — Лана уже пыталась заглянуть в окно. — Или он из породы тех, кто просто смотрит, как будто знает о тебе слишком много?
— Он делает свою работу. Этого достаточно, — отрезала Ариелла, и тем самым закончила тему.
Подруги переглянулись — но промолчали.
Ариелла обернулась, посмотрела на Рона через приоткрытую дверь машины. Говорила ровно, почти официально:
— Вернитесь домой. Вероятнее всего, мне не понадобится машина до обеда. Заберите меня в час дня. Внутренний двор, как обычно.
— Принято, — коротко кивнул он, даже не моргнув.
Она захлопнула дверь и, не оглядываясь, направилась к корпусу.
Лана догнала её:
— Ты сегодня какая-то... особенно холодная.
— Я всегда такая. Просто вы не всегда обращаете внимание.
И пока подруги болтали о преподавателях, новом кафе рядом и вечеринке в субботу, Ариелла шла вперёд — прямая, сосредоточенная, как лезвие скальпеля.
Аудитория была почти полной, когда Ариелла вошла.
Студенты переговаривались, кто-то настраивал ноутбук, кто-то пил кофе из картонного стаканчика. Лектор — женщина лет сорока, с выразительными глазами и твёрдым голосом — уже начала писать на доске: "Мотив как основа отклоняющегося поведения".
Ариелла села в третий ряд — её любимое место. Сбоку, но с хорошим обзором.
Она достала планшет, открыла файл с лекцией и просто переключилась.
Её рука делала заметки автоматически, но в голове уже выстраивалась структура: причинность, аномальное мышление, социальный фактор. Это было её.
Криминология не про преступников — а про то, как трещит человеческий мозг, когда исчезают рамки.
— Всё ещё не опаздываешь? — услышала она знакомый голос сзади.
На её стол лёг горячий стакан с латте. Она не просила, но это было по графику. По их режиму.
Она обернулась — и увидела его.
Феликс Адамс.
Тёмные волосы, улыбка с постеров, золотые часы, безупречная белая рубашка под дорогим пуловером. Улыбка на миллионы просмотров.
Он сел рядом, как будто у него было на это право. А у него и правда было.
Для всех вокруг они — идеальная пара.
— Я взял тебе с миндальным, — прошептал он. — Знаю, ты не любишь молочный.
— Спасибо, — ответила Ариелла спокойно, не отрывая взгляда от экрана.
Он смотрел на неё чуть сбоку, влюблённо, как школьник.
— После пар — обедаем в клубе. Родители мои там будут. Твои вроде бы тоже обещались.
— Знаю.
Он потянулся ближе:
— Ты сегодня просто невероятная. У тебя новый парфюм?
— У меня хорошая память на лекции, Феликс. Я хочу её сохранить.
Он обиженно отстранился, но быстро вернул выражение лица «самого счастливого парня кампуса». Он привык быть украшением.
Ариелла — нет.
Она посмотрела вперёд и услышала в голове чёткий диагноз:
Объект социально-престижной функции. Поведенческий тип — зависимо-одобрительный. Самостоятельной угрозы не представляет.
Феликс взял её руку.
Она позволила.
Для картинки. Для баланса. Для фасада.
Но в глубине её головы, где всё давно разложено по полкам, он — был не более чем предсказуемым, дрессированным щенком, которого привели с выставки.
Машина подъехала к университетскому выходу точно в час.
Ариелла молча села на заднее сиденье. Рон кивнул ей в зеркало, не задавая вопросов.
Через пару минут к машине подошёл Феликс — в пальто, с теми же уверенными шагами, что делают его любимцем камер. Он скользнул на сиденье рядом с ней, приобнял за плечи, явно не замечая водителя спереди.
— Надеюсь, ты не слишком голодная. Если твоя мать опять решит устроить дипломатический ужин вместо нормальной еды…
— Молчи и радуйся, что у нас всего один совместный приём пищи сегодня, — отрезала Ариелла, пристёгивая ремень.
Она смотрела в окно, в отражении — ровная линия своего лица, и слегка нахмуренные брови.
Феликс рассмеялся:
— Ты же понимаешь, они просто хотят, чтобы мы "сблизились". Наши семьи всегда были за одно. Мы для них как два крыла одной династии.
— Династии вымирают чаще, чем семьи, — холодно сказала она. — Не забывай это.
Он на миг замолчал. Посмотрел на неё внимательно, как будто пытаясь распознать, шутит она или говорит серьёзно.
Потом снова улыбнулся:
— Но ты всё равно пришла. Взяла мою руку. Села со мной в машину. Это значит, что мы — команда.
— Это значит, что я умею работать с обстоятельствами, — спокойно ответила она, не поворачивая головы.
Спереди Рон вёл машину молча. Его руки крепко держали руль, взгляд — на дорогу. Он не вмешивался, не слушал. Но всё слышал.
Феликс тем временем кивнул на водителя:
— Новый?
— Сегодня первый день, — отозвалась Ариелла.
— Выглядит надёжно. У тебя теперь водители как из кино. Надеюсь, он не немой?
— Нет. Просто не болтает без необходимости. Что, кстати, делает его куда более профессиональным, чем большинство людей в этой машине.
Феликс фыркнул, но промолчал.
Ариелла, тем временем, открыла телефон и проверила маршрут — как будто не доверяла никому, кроме себя. Впрочем, так и было.
Через десять минут они въехали на частную парковку клубного ресторана.
Машина плавно остановилась у главного входа.
Феликс уже потянулся к двери, но Ариелла остановила его коротким взглядом:
— Не открывай мне дверь. Пусть водитель делает свою работу.
Феликс пожал плечами:
— Как скажешь, леди лед.
Дверь снаружи открыл Рон. Ариелла вышла первой, не глядя на него, не говоря ни слова.
В этом было всё: граница, дисциплина и абсолютный контроль.
Клуб был частным, закрытым, с глянцевыми окнами, приглушённым светом и безукоризненным обслуживанием. Внутри всё говорило: «Мы старые деньги, и мы не торопимся».
Ариелла и Феликс вошли первыми. Их уже ждали — за большим круглым столом у окна.
— Ари! Милая, ты выглядишь замечательно, — воскликнула мать Феликса, поднимаясь с места.
— Как всегда, — добавила её собственная мать, не глядя на дочь, а поправляя кольцо на безымянном пальце.
Отец Феликса пожал руку отцу Ариеллы. Обменялись дежурными репликами:
— Надеемся, наши дети не только хорошая пара, но и перспективный союз.
— Мы в это верим, — ответил её отец. — Время работает на них.
Ариелла молча заняла своё место. Рядом — Феликс, чуть ближе, чем нужно. Его ладонь легла на её колено под скатертью.
Она не отстранилась, но и не отреагировала.
Официантка принесла меню. Родители переговаривались о бизнесе, арт-галереях, будущих поездках.
Феликс шепнул:
— Нам надо будет съездить вместе в Италию. Наши всё равно хотят совместное лето.
— Тогда пусть и едут, — ответила она, не отрывая взгляда от меню.
Всё вокруг было размеренно и чинно, как в театре.
Только Ари видела, что за соседним столом — вдоль стены, у окна — сидят водители. В форме, тихие, без выражения. У них был отдельный обед, одинаковые блюда и минимальные разговоры. Как часы, встроенные в структуру.
Рон — среди них.
Он ел молча, ровно, спокойно. Не смотрел в её сторону, не проявлял ни интереса, ни участия.
Это даже слегка раздражало.
Как будто той ночи в клубе не было вовсе.
— Он, кстати, кажется, ненамного старше тебя, — проговорил Феликс, заметив взгляд Ари. — Странный выбор для охраны. Мне казалось, у вас должны быть мужчины постарше, с опытом.
— Его выбрал отец, — коротко ответила она. — У него есть основания.
— У тебя всё под контролем, как всегда, — усмехнулся Феликс.
— Именно.
Блюда начали приносить. Мать Феликса рассказывала о своём новом проекте в благотворительном фонде. Мать Ариеллы говорила про старинные вина. Все были довольны.
Ариелла молчала. Смотрела, как Рон кладёт салфетку, благодарит официанта. Всё чётко, сдержанно.
Его присутствие — как стена. Он здесь, но его будто нет.
И это, пожалуй, устраивало её больше всего.
— Мы с Джеральдом рассматривали вариант расширения проекта в Восточной Азии, — с интересом говорила мать Феликса, откидываясь на спинку кресла. — Там есть фонд, с которым мы можем объединиться. Если всё пройдёт гладко, наши дети смогут представить это как совместную инициативу.
— Ариелла давно проявляет интерес к международным вопросам, — кивнул её отец. — Особенно в области криминального анализа. Вопрос контроля — это вопрос будущего.
— Вот именно! — оживился отец Феликса. — Престиж, дисциплина и история за плечами — у них всё есть. Такие союзы нужно оберегать.
Ариелла не реагировала. Она аккуратно отодвинула салат, сделала глоток воды, краем глаза отметила, как Феликс подносит бокал к губам, а потом снова делает вид, что слушает. Он даже не пытался вставить что-то весомое — знал, что все уже решили за него.
— Кстати, — снова заговорила мать Ариеллы. — Мы с отцом обсуждали возможность совместного капитала. Возможно, даже трастовый фонд. В какой-то момент…
Ариелла подняла взгляд. Ровный, спокойный, но отчётливо закрытый.
— Простите, — перебила она без извиняющейся интонации. — У меня через сорок минут лекция по криминальному праву и семинар по анализу свидетелей. Я не могу задерживаться.
Молчание было секундой неловким. Потом мать слегка улыбнулась, как будто одобряя «ответственное отношение к учёбе».
— Конечно, дорогая. Учёба — приоритет, — проговорила она, быстро пряча раздражение.
Феликс встал одновременно с ней:
— Я провожу…
— Не нужно, — спокойно остановила его Ариелла. — У тебя ещё десерт.
Он замер с ложкой в руке, глупо усмехнулся:
— Ты становишься всё строже.
— Нет, просто яснее, — ответила она и отодвинула стул.
Она кивнула всем, коротко, без театра. Развернулась и пошла к выходу, как всегда — легко и прямо.
Мимо неё — столик водителей. Рон встал, будто знал, в какой момент это произойдёт.
Она не смотрела на него. Не говорила. Просто пошла первой.
После обеда Ариелла вернулась в университет, не задерживаясь.
Она сдала очередную аналитическую работу, просидела два часа на лекции по системам классификации преступников и ещё час — на семинаре, где преподаватель разбирал поведенческий профиль серийного вора. Её ответы были лаконичными, точными, безупречными. Даже преподаватель улыбнулся:
— Как всегда, Блэквуд. Хирургическая точность.
Ариелла кивнула и вышла одна из последней. Подруги догнали её у входа.
— Сегодня ты прям машина, — усмехнулась Лана. — Пошли в бар? У меня осталась бронь в "Ривере".
— Через час, — ответила Ариелла. — Мне нужно переодеться.
— Мы тебя подождём, — кивнула Джесс. — Без тебя не то.
Когда Рон подъехал к кампусу, она уже стояла у ворот. Тот же шаг, та же ровная осанка. Села на заднее сиденье, коротко бросила:
— Домой.
Он не задал ни вопроса. Просто повёл.
Дома всё было быстро. Без пауз.
Душ. Парфюм. Топ с открытой спиной. Узкие джинсы. Высокие каблуки. Волосы распущены.
Не студентка. Не дочь. Не наследница.
Она вышла через боковой вход — и уже в телефоне:
— Да-да, я еду. Пусть берут первый коктейль без меня…
— Нет, Джесс, не бери мне сладкое, только не эту розовую хрень.
— Хорошо. Скоро буду.
Рон уже ждал в машине.
Когда она села — она была другой.
Та же внешность.
Другой тон. Другие глаза.
— В "Риверу", — сказала она, даже не глядя вперёд.
Он кивнул. Машина поехала.
В зеркало заднего вида он видел, как она смеётся над сообщениями, как перекидывается голосовыми с подругами, как закуривает ментоловую сигарету, держа руку у окна.