Мой волк
Что это было?
Не в поисках понимания вопрошает Тэ, едва они отстраняются, и над ним нависает Гук.
— Тэ, я чувствую твои сомнения, и мой волк решил. Раз ты не веришь, что ты мне не стал противен, а остался таким же любимым, он сам докажет тебе это!
На улыбку альфы омега отвечает своей, робкой, но искренней. Затем его тело выгибается, громкий стон вырывается из груди, волна жара пронзает его, а из покрасневшего отверстия обильно струится смазка.
— Я позабочусь о тебе, — слышит Тэхён, его спина касается смятой постели, а взгляд, уже помутневший, устремлён на альфу — без прежнего страха и напряжения.
— Обещаю, Тэхён-а.
Омега чувствует, как влажный от выделений сфинктер слегка раскрывается под напором вязкой смазки, и не сдерживает тихого стона облегчения, когда уже в следующее мгновение его за бёдра порывисто притягивают к себе.
Тэхён как-то очень быстро оказывается перевёрнутым на живот, но совершенно ничего не имеет против лёгкой грубости, которая в лице Гука его возбуждает и нетерпения.
Тэхёну нравится такой Чонгук.
Омеге нравится, как Гук требовательно ладонями тискает, сжимает и мнёт его задницу, как шлёпает едва ощутимо, спешно оглаживает и властно раздвигает мягкие ягодицы, как проводит с нажимом между ними по мокрому отверстию, размазывая сладко пахнущую, немного липкую смазку, и как потом наклонившись, оставляет слабые укусы на копчике Тэ, от чего хрупкое тело прошибает волна дрожи.
Вожак настойчиво потирает нежную кожу у самого его основания и пачкает румяную кожу Тэхёновых ягодиц, в собствинной омежьей смазке.
— Гу... — омега протяжно скулит, полностью распластываясь грудью на постели, и вяло крутит бёдрами, пытаясь уйти от яркой и волнующей стимуляции своего слишком уязвимого места.
Длинные волосы прикрывают половину пышущего жаром лица, но вожак всё равно прекрасно видит розовые, немного выпяченные губы, размазанную поблёскивающую слюну на округлом подбородке, которую Тэ не успевает сглатывать, и закатившиеся в экстазе глазки.
Чон надрывно выдыхает, потому что от омеги постепенно начинает исходить обволакивающий и сладкий запах, подсказывающий, что альфа всё делает правильно.
Аромат Тэ тяжелеет с каждой секундой, и шум его прерывистого дыхания ласкает острый слух волка наравне с мягким утробным урчанием, что вдруг вырывается из омежьего горла.
Тэхён сильнее выпячивает зад и неосознанно подставляет под чужую большую ладонь свою дрожащую попу, податливо прогибаясь в пояснице.
Чон сдавливает ягодицу в напряжённой руке, слегка потирая и оттягивая в сторону, а после нетерпеливо скользит двумя пальцами между упругих половинок, обводя скользкую дырку по гладким припухшим краям.
— т-ты можешь...
Тэхён не договаривает, осекаясь и тихо хныча, потому что альфа всё понимает сам, как только влажное покрасневшее отверстие конвульсивно раскрывается и выталкивает на широкую ладонь порцию густой ароматной смазки.
Чонгук тут же проталкивается в тугой мягкий жар тремя пальцами, чувствуя, как омега сжимается на них и плотно обхватывает своими мокрыми стеночками.
Тэ чуть более активно ведёт бёдрами в попытке урваться за ускользающим наслаждением, которое вспыхивает в животе и отдаётся в подёргивающемся члене, когда чужие подушечки пальцев настойчиво упираются в чувствительное нутро, и откровенно балдеет, покачивая тазом.
Омега настолько погружается в собственное удовольствие, что не сдерживает громкого опустошённого и разочарованного стона, стоит только ощущению потрясающей наполненности неожиданно исчезнуть.
Тэ протестующе мычит и даже кажется скулит, приоткрывая веки, но уже в следующее мгновение вновь полностью расслабляется и обмякает на постели, когда крупная твёрдая головка ударяет по его учащённо сжимающейся дырке и мягко надавливает на края.
Чонгук проскальзывает в омегу без проблем и сразу же переходит на жёсткий темп, резко впечатываясь пахом в раздвинутые ягодицы.
Под чужие звонкие и обрывистые вскрики вожак с хлюпаньем вбивается в покрасневшее узкое отверстие, с жадностью наблюдая за тем, как пенится вокруг быстро двигающегося члена омежья смазка.
— ах... Гу!..
Омега звонко вскрикивает и его маленькая ладонь отчаянно цепляется за скользкое бедро волка в попытке притянуть ближе.
— ещё...ещё, мой волк...
Тэхён с трудом приподнимается над постелью и запрокидывает голову назад, заламывая светлые брови.
Его упругие блондинистые завитки у самых висков забавно подпрыгивают в такт резким и глубоким толчкам. — ещё...
Альфа взгляд оторвать не может от мокрого, хлюпающего, растянутого и припухшего сфинктера, в который он жёстко вдалбливается до пузырящейся белёсой пены.
Омежья смазка настолько вязкая и густая, что полностью измазывает колючий лобок Гука, обрываясь тонкими мутными нитями после каждого глухого шлепка и плотного соприкосновения с порозовевшими ягодицами постанывающего омеги.
Тэхён практически подбрасывает над постелью после каждого интенсивного движения внутри и дёргает, как припадочного, когда крупная головка то упирается в простату, массируя напряжённые тесные мышцы, то выскальзывает почти полностью из-за обилия естественных выделений и проступающего из уретры альфы предсемени.
— Чонгук... Чонгук-а... возьми...
Омега давится стоном и тонко скулит, яростно подмахивая и хлёстко, до влажного хлопка, вбирая в себя чужую плоть.
— Возьми меня за волосы.
Чрн замирает и громко, с беспомощным и болезненным рычанием выдыхает, смотря взмыленным взглядом на чужую блестящую поясницу.
— Хён-и...
Альфа по волчи, залобно скулит.
— пожалуйста, Гу... я хочу...
Альфа крепко сжимает стройную талию своей пары, вызвав у того низкий урчащий стон и короткий приступ дрожи, а затем наклоняется, бёдрами тесно вжимаясь в смявшиеся под давлением паха раздвинутые ягодицы.
Тэ сильнее откидывает голову и Гук зарывается подрагивающей ладонью в светлые волосы на затылке, немного сдавливает их и слышит тихое удовлетворёное урчание, от чего самого пробивает приятная дрож, а волк внутри рокочет.
Стон удовольствия и выгнувшаяся от ласки спина побуждают застывшего от этого доверительного действия вожака настойчивее дёрнуть волосы на себя но не перегибая планку.
Тэхён лениво дёргает правым плечом и поощряюще урчит, прикрывая веки.
— сильнее, Чон~и... сильнее... не бойся.
Чон вздрагивает, потому что действительно, даже сквозь дурман накрывающего омежей течки, волнуется из-за того, что ненароком может сделать своему хрупкой человеческой паре больно, вот только омега окончательно обмякает от незатейливой ласки, в изнеможении падая на постель и начиная...
Твою мать.
начиная умиротворённо и совершенно обезоруживающе урчать, как волченок.
Утробно, тихо и чуть хрипловато, в то время как водак зачарованно смотрит на него и жадно почёсывает светлые кудряшки, чтобы вырывать из чужого сомкнутого рта более громкие и довольные поскуливания.
— Блять...
Чонгук быстро переворачивает урчащего омегу на спину и со стоном припадает к его тяжело вздымающейся груди, из которой зарождается то самое бархатное урчание зверька.
Тэхён хрипло и низко рокочет, когда мягкие губы требовательно вбирают его твёрдый розовый сосок в горячий влажный рот, и нежно гладит темные волосы, как совсем недавно гладил волка между ушами, что чутко реагирывали на каждый звук.
Гук отстраняется от обласканной потемневшей бусины с мокрым звонким чмоком и проводит языком между напрягшимися, слегка налитыми грудьми Тэхёна, собирая с глубокой ложбины солоноватую влагу, лихорадочный жар и трепетную дрожь.
Чон снова осторожно проскальзывает в тёплое нутро, которое послушно смыкается вокруг его члена.
Тэ выгибается в постели, невнятно рыкнув, потому что края припухшего сфинктера немного саднят, а лёгкое чувство жжения сглаживает и притупляет остроту испытываемого удовольствия, которое хочется ощущать в полной мере.
Потому что альфа, что возвышается над ним, безумно красивый, близкий и соблазнительно вспотевший, рвано стонет от наслаждения, жмурится, запрокидывая голову назад, и толкается.
Как же божественно точно он толкается, попадая туда, куда нужно.
Пышные бёдра омеги сами собой начинают двигаться навстречу чужим бёдрам, и всё это создаёт такой дикий контраст с тем, как покорно тот до этого лежал на животе с оттопыренным кверху задницей, что вожак даже на мгновение теряется. Гук сбивается, опуская взгляд вниз, и с громким хлюпом выскальзывает из мокрой дырки, оставляя внутри одну лишь головку, которую со всех сторон тут же обдаёт волнами ритмично сокращающихся мышц.
— не останавливайся...прошу.
Тэхён требовательно опускает ладони на ягодицы альфы.
— Хочу, чтобы ты повязал меня альфа.
— ч-что?..
Тэ притягивает оторопевшего вожака к себе, с протяжным стоном вбирая в себя его крупный член.
— Повяжи меня...
Тэхён выглядит настолько в эту самую секунду на столько разбитым и нуждающимся, что Чонгук не находит сил и слов, чтобы ему возразить.
Только глухая нужда и собственническая потребность заполнить Тэхёна своим семенем.
— Мне нужно.
На тихом выдохе, добавляет омега.
Чон громко выдыхает и даже не думает сопротивляться, отпуская себя, потому что да.
Им нужно.
Им обоим.
Тэ судорожно вцепляется в широкие плечи альфы и вновь гортанно мычит, когда через несколько нетерпеливых движений узел внутри него начинает ощутимо утолщаться, медленно прибавляя в объёме.
Как давно он этого не чувствовал
Напряжённые мышцы ануса раздвигаются ещё сильнее и омега не выдерживает, обессиленно выстанывая от острого чувства крайней наполненности и мелко сотрясаясь.
В животе собирается щекочущая горячая тяжесть, а в уголках зажмуренных глаз скапливаются слёзы.
Удовольствие пронзает тело настолько, что бёдра сковывает, заставляя расположившегося сверху Чонгука резко сжать в крепких тисках.
Сколько они находятся в таком положении Тэ не знает, но вот он обессиленно дрожит, не в силах свести ослабленные ноги вместе, и зажимает своими полными губами кончик подушки, когда волосы спадают на затраханое лицо.
Тэхён запрокидывает голову, смотря на тяжело дышащего Гука из-под взмокших ресниц, и из его возбуждённого твёрдого члена толчками выплёскивается на поджавшийся живот мутное беловатое семя.
— Гуу-а...
Светлые брови ломко изгибаются и Тэхён тянет подрагивающие руки к своему альфе, у которого появляется нежная улыбка, от этого милого на его мнение жеста.
Разнеженный вид Тэхёна выражает предельную расслабленность и удовлетворение.
Из растянутого и вспухшего отверстия медленно вытекает сперма, смешанная с естественной омежьей смазкой и у вожака от одного взгляда на такого аппетитного омегу рот стремительно наполняется слюной.
Телесный голод у Гука просыпается все сильнее, потому что вид мягкого и ласкового Тэхёна , всё ещё тянущего к нему руки у которого на недорогое время отступила течка, с каждой секундой хочется только сильнее.
Чонгук послушно накрывает не сопротивляющееся тело собой и влажно сминает распухшие сочно-розовые губы.
Тэ целуется лениво, вяло посасывая чужой тёплый язык, и чмокает громко и бесстыдно, жарко дыша в распахнутый рот.
Чёрные глаза-бусины подёрнуты мутной поволокой, и Гук не сдерживается, снова наклоняясь и горячо облизывая чужую нижнюю губу.
Альфа осторожно прикусывает измученную плоть, игриво проходясь по ней своим языком, и Тэ тихо хныкает в ответ на такое касание, неловко ёрзая по мокрой простыне и невольно морщась от собственного подсыхающего семени на своём животе.
Чонгуково до сих пор медленно вытекает из сокращающегося сфинктера, скапливаясь небольшой лужицей под его ягодицами.
— Гуки?..
Вожак вопросительно мычит и начинает неторопливо спускаться ко всё ещё расставленным в стороны бёдрам, перед этим смазанно чмокая разнеженного Тэхёна в подбородок.
Тэ молчит но зарывается в растрепаные волосы мужа, начиная нежно почесывать.
Чон глухо порыкивает и довольно фырчит, прихватывая зубами солёную от пота кожу над чужим пупком.
Оргазм и близость к своему альфе, и в правду немного успокоили первую волну течки Тэ, вот только ласкать податливого и прибалдевшего омегу по-прежнему безумно хочется именно Гуку и его волку.
— давай я приготовлю нам перекусить, что скажешь?.. пока я могу ещё думать, что нам это нужно.
Тэхён убирает руку с растрёпанных чернвх волос и приподнимается на локтях, чтобы поймать на себе возбуждённый взгляд, хищно сощуренных покрасневших глаз.
— Чонгук?..
Чон не отвечает, опасно нависая над опавшим омежьим членом, что уже готов затвердеть вновь.
Тэхён на это действие тяжело вздыхает и нервно дёргает плечем, когда Гук, не отрывая своего пробирающего взгляда от его покрасневшего лица, проводит языком там, где не так давно были пальцы, член и узел.
Омега вздрагивает от чрезмерной стимуляции, пытаясь отползти, но чужие руки жёстко фиксируют дрожащие бёдра на месте, а пухлые губы бесстыдно присасываются к мокрому сфинктеру.
Тэ беспомощно вцепляется трясущейся ладонью в плечо своего мужа, чувствуя, как горячее и густое наслаждение вновь тягуче разливается внизу живота от развязных причмокиваний альфы и его старательного рта.
— господи... Гу...
Вожак медленно отстраняется, оставляя на обласканной дырке влажный поцелуй.
Маслянистая сладковатая смазка, смешанная с горьковатой спермой приятно обволакивает язык и греховно стекает по ухмыляющимся губам и подбородку Чонгука, чьи красные радужки хищно смотрят в невино черные .
— Потом. Потом я сам тебя накормлю, малыш.
Голос вожака звучит с откровенным намёком, насыщенный сытым удовлетворением. Тэ, оглушённый чужим бесстыдством и натиском, лишь беспомощно скулит, позволяя настойчивому волку вновь приникнуть к самому сокровенному уголку его тела.
Тэхён чувствует, что после этой течки не то что ходить — даже сидеть спокойно он не сможет как минимум неделю.