Любовь
Чонгук и Тэхён вернулись в стаю и окончательно обосновались в собственном доме, где Тэ с любовью создавал их уютное гнездышко. Однако Чонгук вновь взял на себя обязанности вожака, погрузившись в заботы о стае.
Усталый, но счастливый, Чонгук улыбался, переступая порог дома. Его взгляд сразу же упал на Тэхёна, округлого и уютного, в свитере... и больше ни в чем.
— О черт, Тэхён-а, ты меня сводишь с ума, — нервно выдохнул Чон, подходя и обнимая свою пару, которая до этого спокойно поправляла подушки на диване.
— Что-то не так? — невинно спросил Тэ, словно не замечая его смятения, взял его ладони и направил под свитер, положив на свои обнаженные, горячие бедра.
— Ты знаешь, как я тебя хочу, и все дразнишь! Но я так боюсь навредить тебе и нашим волчатам, — прошептал Чон на ушко омеге, сильнее сжимая мягкие бедра и начиная имитировать толчки.
Из-за чего Тэхён начинает громко стонать, толкаясь своей попой навстречу бёдрам Чонгука... и, о чёрт, начинает обильно течь.
Да, да, вам не послышалось, волчата.
На третьем месяце Тэхён и Чонгук узнали, что у них будет тройня. Тэхён был в жутком шоке и даже испуге. Чонгук же ходил гордый, как павлин, не упуская возможности прижать свою пару в любом углу, чтобы поласкать любимое тело, которое с каждым днём становилось всё мягче, заласкивая до того, что Тэхён не мог стоять на ножках.
А Джин не мог нарадоваться: милый, хрупкий сынок — да-да, Тэхёна он принял как сына — и сразу три внука! Какое счастье для Джина, которому уже некуда девать свою чрезмерную заботу.
К пятому, предпоследнему месяцу беременности, Тэхён стал кругленьким, мягеньким, вкусно пахнущим и безумно любимым. Его большой животик заставлял грозного вожака радостно скулить, словно щенка.
— Чонгук-а! — громко вскрикивает Тэхён, хватаясь за тёмную копну волос мужа и изливаясь в его рот.
Чонгук, проводя последние разы по своему естеству, изливается на мягкие бёдра Тэхёна и его большой животик, втирая сперму в бархатную кожу, чтобы его запах впитался в любимого.
Тэхён возбуждал Чонгука почти круглосуточно, но тот боялся навредить паре и щенятам. Последние четыре месяца дальше ласк и вылизываний дело не заходило, но Чонгук даже не думал жаловаться.